Твой человек

Лаура шла по ночным улицам столицы, словно в тумане. Дойдя до Бородинского моста, женщина остановилась и бросила взор на тёмные воды Москвы-реки. В руке медленно тлела сигарета. Этот был тот редкий случай, когда шатенка не знала, что ей делать дальше, как правильно поступить в сложившейся ситуации. Все её мысли были посвящены Марии. Лукина вспомнила историю девушки: приехала без связей и поддержки в город, не верящий слезам, потеряла близкого человека. Лукина осознала страшное — в Третьяковой она узнает себя. Обе знали, как тяжело даётся путь по покорению белокаменной, обе знали что такое смерть. Неужели Лаура прониклась к девушке только потому, что словно посмотрев в зеркало, увидела себя? Или же здесь было что-то большее? Безусловно, директор испытывала симпатию к своей подчинённой, но что делать с этими чувствами, она пока не знала. Обжегший окурок пальцы вывел шатенку из транса. Выбросив его, женщина пошла дальше. Лаура понимала, что ей впервые в жизни нужен совет. Но только к кому обратиться? Перебирая своих немногочисленных подруг, Лукина почувствовала вибрацию телефона в кармане пальто. Вытащив мобильный, шатенка увидела спасительное смс: «Здравствуй, милая! Я наконец-то в Москве! Надеюсь, что в своём плотном графике ты найдёшь время для меня.» Лаура улыбнулась. Она знала, что Татьяне можно доверить самые сокровенные тайны. Сомнений не оставалось, завтра они увидятся, и Лукина найдёт выход из этой ситуации. В ответ шатенка напечатала: «Привет, дорогая! Очень по тебе соскучилась, жди меня завтра вечером!» Лаура вызвала такси. Ожидая машину, она смотрела на виднеющиеся купола Храма Христа Спасителя и искренне просила сил у Всевышнего. Автомобиль подъехал и вместе с шатенкой скрылся в ночных улицах столицы. Голос радиоведущего информирует о произошедших в мире событиях. Город медленно окутывают сумерки. На часах 16:00. Женщина паркует автомобиль у подъезда. Лаура вышла из машины и остановилась, вглядываясь в окна квартиры подруги. «Как давно я тут не была» — пронеслось в её мыслях. Квартира Татьяны встретила теплом и уютом, впрочем, как всегда. Кинувшись в объятия Поляковой, Лукина впервые за несколько дней почувствовала нужное ей спокойствие. — Привет, родная, очень рада тебя видеть, — с улыбкой сказала женщина. — Привет, я тоже, — подарив самую искреннюю улыбку, ответила шатенка. — Ты за рулём? — спросила Татьяна, скрываясь на кухне. — Да, — сказала Лукина, снимая обувь. — Жаль, значит, вино будет ждать твоего следующего визита, но я привезла потрясающий чай, тебе понравится! — Отлично, а я принесла торт. — Будем портить фигуру вместе, проходи в гостиную. Лаура зашла в комнату. Светлая, дорогая мебель, большой диван, по обе стороны которого стояли два кресла. Напротив дивана небольшой столик, на нем стояла ваза с небольшим букетиком незабудок. На противоположной стороне стояли несколько шкафов с книгами. Подоконник украшали различные комнатные растения, которые так любила Полякова. Не отметив никаких изменений в интерьере, Лукина стала ждать подругу. Через несколько минут Татьяна зашла в комнату с подносом. Расставив чашки, Лаура налила чай, издававший потрясающий запах. Пригубив напиток, она сказала: — Очень вкусно, спасибо. — Не за что, дорогая. Как дела у твоей юной леди? — Всё хорошо, Аня сейчас в «Артеке», присылала фотографии, — с грустью ответила шатенка. — А Серёжа? — Тоже хорошо, докторскую недавно защитил, большой учёный теперь. Созваниваемся каждый день, рассказывает о дочке. Ты же знаешь, что дети для него — это все. — Не жалеешь, что так сложилось? — Иногда жалею, конечно. Но я знаю, что с Серёжей ей хорошо, он все сделает для того, чтобы дочь была счастлива, — со слезами на глазах сказала Лаура. Лукина очень любила дочь, это был смысл ее существования. Проблема заключалась в том, что давно прожитые и травмирующие психику детские годы не отпускали. В шатенке жил страх, что она не сможет сделать своего ребёнка счастливым. Она до сих пор боялась стать такой, как её родители. Поэтому она приняла решение оставить Аню с отцом, уйдя в тень. Конечно, они часто виделись, по совету психолога все вместе ездили на море, но Лауре этого было мало, она жила с этой раной в сердце. — Прости, не хотела тебя снова ранить, — мысленно отчитав себя, сказала Полякова. — Ничего страшного, — ответила Лаура, принимая из рук подруги салфетку, — лучше расскажи, как твои дела? — У меня все хорошо, недавно вернулась из Венеции. — Там, наверное, тепло сейчас, — грустно бросила Лукина. — Тепло, — кивнула Полякова. Женщина чувствовала, что с подругой что-то не так. Что-то её терзало внутри. Блондинка пересела на диван, взяв руки Лукиной в свои, она сказала: — Лаура, расскажи мне, что тебя тревожит? Лукина поднимает взгляд. Глаза в глаза. Понимает, зачем она пришла и начинает рассказ: — Ко мне на работу недавно устроилась одна девушка. Такая хорошенькая. Специалист отличный. Вот заходит она, и такое тепло от неё исходит, словно от солнца весной, — улыбкой произносит шатенка. — И в чем проблема? — не понимая, говорит Полякова. — Проблема в том, что она меня поцеловала, — Лукина выравает свои ладони из рук Татьяны и обхватыает ими свое лицо. — А ты? — А я ответила, — со стыдом говорит та и продолжает, — я не знаю, как дальше с ней общаться и работать. Что мне делать, Таня? — А ты не задумывалась, что симпатична ей? Что тебя можно просто так взять и полюбить? — спросила блондинка, обнимая подругу. — Какая любовь?! Она же совсем девчонка! Почти в дочери мне годится! — негодовала Лукина. — Лаура, послушай меня, пожалуйста. Научись уже принимать каждую частичку любви в свой адрес. Хотя бы раз дай кому-нибудь полюбить тебя. Видя твои переживания, я полагаю, что и она тебе не безразлична, — не размыкая объятий говорит женщина. — Может быть, ты права, но она моложе меня на 18 лет. Это целая жизнь, понимаешь? — откинувшись на спинку дивана, говорит шатенка. — Это всего лишь цифры, любовь стирает все грани, в том числе возраст. Поэтому хорошо подумай, когда будешь принимать решение. Может быть, это то чувство, которое ты ждёшь уже много лет, — сказала Полякова, взяв в руку чашку. — Спасибо тебе, Танечка. Ты как всегда мудра, — ответила шатенка, последовав примеру подругу. Весь оставшийся вечер дамы вспоминали приятные и весёлые истории прошлого. Покидая квартиру подруги, Лаура испытывала чувство облегчения. Камень, висевший на душе, был сброшен. Наступила рабочая неделя. Марии было настолько стыдно, что она не хотела лишний раз попадаться на глаза Лукиной. Впрочем, старшая сама старалась её игнорировать. Шатенка ещё не приняла для себя никакого решения. Лукина даже думала уволить Третьякову, но быстро отмела эту идею, так как специалистом девушка была хорошим. В среду директор вызвала свою подчинённую для получения очередного задания. Стоя в кабинете, Мария переминалась с ноги на ногу, внимательно слушая каждое слово начальницы. Принимая в руки стопку бумаг, девушка посмотрела в глаза Лукиной. К своему разочарованию она увидела в них лишь холод и отчужденность. — Я могу ещё что-то для Вас сделать? — с надеждой спросила девушка. — Да, свою работу, — сдержанно ответила Лаура Альбертовна, не отрываясь от бумаг, лежавших на столе. — Лаура Альбертовна, я хочу, — не успевает закончить Третьякова, как её перебивают, — Идите, Мария, всего доброго, — в голосе Лукиной слышались нотки стали. — До свидания, — грустно ответила блондинка. Как только дверь за девушкой закрылась, Лукина со злостью бросила ручку и откинулась на спинку кожаного кресла. — Дура, — прошипела она, ругая себя. Все попытки Марии принести извинения оставались безуспешными. Директор все также вела себя холодно. В пятницу, подойдя к шатенке на фотосессии портфолио моделей и получив в ответ: «У Вас что-то по поводу работы? Нет? Тогда нам не о чем говорить», блондинка не выдержала. Чувство собственного достоинства взяло верх. " Я что шавка какая-то, чтобы бегать и просить прощения? Черта с два, я себя не на помойке нашла», — проносилось в мыслях девушки. Не желая больше оставаться в этом проклятом агентстве, Третьякова влетела в свой кабинет и с характерным звуком захлопнула дверь. Сев за стол, она взяла белоснежный лист бумаги и красивым почерком начала писать заявление об увольнении по собственному желанию. Поставив размашистую подпись, она направилась в кабинет директора. Плюнув на все правила, блондинка врывается без стука. Лукина в шоке удивлённо поднимает брови и спрашивает: — Что Вы себе позволяете? — Это что Вы себе позволяете, Лаура Альбертовна! Я всю неделю хожу за Вами, пытаюсь извиниться, а Вы меня игнорируете! — почти переходя на крик, говорила Третьякова. Пока шатенка думала, что ответить, Мария подошла к столу и положила лист, прижимая его рукой. — Вот, держите, — уже собираясь покинуть кабинет, сказала блондинка. — Стоять, я Вас не отпускала, — яростно ответила Лукина, уже прочитав заголовок заявления. Мария разворачивается к шатенке. Лукина встаёт из кресла и держит в одной руке злосчастный лист. — Что это? — спрашивает директор. — А Вы читать не умеете? — язвит Третьякова. — Умею, могу я узнать причину, по которой Вы ходите уйди? — все ближе подходя к девушке, спрашивает Лукина. — Можете, конечно. Причина — это Вы! — девушка с раздражением тычет указательный пальцем в белоснежный свитер начальницы. — Я? Тогда скажите, чем же я не устраиваю Вас как директор? — с интересом справашивает директор. — Вы черствая, холодная, грубая эгоистка! — кричит Мария. — Да что Вы говорите! Продолжайте, скажите все, что думаете, — с неподдельным интересом говорит Лаура, поправляя очки. — Всё, что думаю, значит? Вы высокомерная женщина, которой плевать на чувства других. Вы же только себя любите! — продолжает Мария, все также тыкая в плечо Лукиной. Шатенка уже не слушает слова девушки, смотря на губы подчинённой, и понимает, что единственный способ заставить её замолчать — это поцеловать. Мария продолжает свою гневную тираду и чувствует, что её губы накрывают чужие. Она пытается вырваться, но кольцо рук Лукиной, обвитых вокруг талии, не даёт ей этого сделать. Девушка бьет ладонями по плечам Лауры, а потом. сдаётся и отвечает на поцелуй. Поцелуй становится страстным, языки танцуют аргентинское танго, а внизу живота Мария чувствует, как медленно затягивается узел возбуждения. Когда кислород заканчивается, девушка ощущает, как чужой язык касается её неба, и контакт разрывается. Лукина отстраняется, облизывая губы. Поднимает с пола заявление, выпавшее в этом порыве. — Маш, присядь, нам надо поговорить, — тихо произносит Лаура, отходя к панорамному окну. Блондинка садится на стул. Мысленно отмечает про себя обращение на «ты», хотя после такого «разговора» употреблять местоимение «вы» в адрес друг друга неуместно. — Я слушаю, — говорит девушка, показывая свою готовность к диалогу. — Во-первых, я хочу извиниться за свое отношение к тебе на этой неделе. Твоё заявление не принимаю. Во-вторых, тебе абсолютно не за что просить прощения за тот случай у ресторана. Все было обоюдно. В-третьих, я понимаю твои чувства, но постарайся понять и меня. Ты достойна большего. Я не смогу дать тебе большой и чистой любви, где «они умерли в один день». Мария подходит ближе и кладёт руки на плечи Лауре. Шатенка поворачивает голову и через плечо смотрит в медово-карие глаза девушки. — Я ни о чем тебя не просила и прошу. Давай просто попробуем. Ты будешь у меня, а я у тебя — с надеждой говорит Третьякова. — Дай мне, пожалуйста, время. Мне нужно подумать, — Лукина разрывает зрительный контакт и продолжает смотреть в окно. — Хорошо, — говорит блондинка, целует в щеку директора и выходит из кабинета с надеждой, что в скором времени эта крепость падёт.