Высасывающий жизненные силы

"Прошу, кто-нибудь, помогите мне!" - со слезами на глазах вскрикивал Тарталья, яростно, но беспомощно бьясь кулаками об каменную стену, что отдавала лишь безучастным эхом. Голос окончательно осип, пестря киноварной кровью, которая в своё время отвратительно обжигала ком в горле и практически постоянно отхаркивалась рыжеволосым. Да уж, видимо, он слишком увлёкся глазом порчи, даже не заметив, как попал в тюрьму скверны, сплетённую своей же алчностью к потасовкам. Нескончаемая дрожь, подобно громовым разрядам, раскалывала кожу, прерывая бесчисленные попытки захватить облака воздуха, а его мертвецкие костяшки покрывала алая жидкость, горячими ручейками покапывая на замшелый пол. Острый наконечник копья беспомощности впервые пронзил Аякса, заставляя чувствовать себя опустошенным ничтожеством. Как же он ненавидел это разрывающее отчаяние, проклятие, что ещё с самого детства следовало за ним, ужас, бесконечно впивающийся в глотку и постепенно разрывающий изнутри. Лишь бездонная пустота являлась верным компаньоном Предвестника, пестрящая всеми красками прямиком в глазах безликого моря. "Чёртов путешественник, как же я тебя ненавижу, почему... почему ты ещё жив! " - Чайльд, более не в силах держаться, рухнул на пол, содрогаясь от накипавшей смеси гнева и безысходности, одновременно хватаясь за ломящие и уже давным-давно покрывшиеся тёмной гнилью синяков конечности. Взбаламученные пряди рыжих волос распластались по земле, сопровождаясь судорогами их владельца. Хрустальные капельки крови испещряли поверхность, растекаясь в самых причудливых формах и обрамляя почти бездыханное тело, что так тщетно пыталось подавать признаки жизни. Дыхание Тартальи окончательно сбилось, извергая хаотичные потоки воздуха и заставляя задыхаться от собственных эмоций. Кожа уже изрядно побледнела, поблёскивая запекшимися следами от кровотечений и многочисленных ран. Глаз Бога постепенно тускнел, а его сияние более не дополняла яркая, но рутинная улыбка белоснежных зубов. Все его пустые мечты, цели, воспоминания, всё то, к чему он так яро и беспощадно стремился - было стёрто, лишь редкие блёклые фрагменты, проецирующие веселящегося Тевкра, живописные бои, жестоких Фатуи, семью, которую он пообещал защитить от всех напастей, провоцировали вновь и вновь проклинать Итэра, тем самым облагоращивая бесполезные семена жажды мести. Холодные глаза, полные безумия, одержимо шастали по помещению в попытках найти жаждаемую галлюцинацию прошлого и, стараясь хоть что-то вспомнить, Аякс панически хватался за голову, сумасшедше завывая от нарастающей боли. - Ты так винишь себя в этом? Это всего лишь слабость, ты не можешь ничего с этим поделать, - эта фраза, идущая глубоко из подсознательного монолога, буквально выводила рыжеволосого из себя, перерастая в очередной всхлип, что очередным бескрайним гомоном разносился по всему помещению. В терзающих его комьях мыслей рылся ещё один Тарталья, но... это уже был совсем другой человек - Предвестник, которого боялось множество врагов, уважали союзники да и вообще тот, кто хладнокровно шёл к цели, не оглядываясь на преграды, тот, кто не щадил того, что предстало у него на пути. Он улыбался ему, высокомерно поглядывая на первоначального себя и сдавливая мягкую ткань горла до мяса, беспомощно теребившуюся у него в руках. Внезапно всё погрузись во тьму и лишь противная улыбка, вечно не сходящая с лица, так и осталась тлеть на обездвиженных устах. Глаза помутнели, а шрамы, гордо красующиеся на гниющей коже, окрасились в ареалы трупных синяков, навеки вуалируя застывшую кровь. Больше Тарталья никогда не будет сражаться: он проиграл в первый и в последний раз за всю свою никчёмную жизнь.