беспорядок

      Если Асю однажды спросят, какое воспоминание с Эмилем ее любимое, она не сможет выбрать одно. Потому что каждая секунда, проведенная в обществе любимого, была лучшей. Даже когда они срывали голос, крича друг другу проклятия в спину, девушка все равно безумно любила его. Даже когда Иманов, не слушаясь ее, творил безрассудные вещи, он все равно любил Незнамову так, словно в мире больше никого нет, даже когда та убегала к маме от него, хлопая дверьми, он любил возлюбленную. Он не знает, кого благодарить за девушку, но если бы у него была такая возможность, парень бы встал на колени и прочитал целую воспевающую тираду. Ибо Ася всегда будет лучшей его частью.

***

      — Куда мы едем? — Незнамова с широкой улыбкой смотрела то на Эмиля, то на дорогу, простирающуюся перед ними.       Иманов вез ее за город, чтобы она покаталась на лошадях, о которых прожужжала все уши на первом свидании. Он отчетливо запомнил, как решил однажды устроить Асе конную прогулку, потому что девичьи глаза кричали о том, что это сделает ее самой счастливой на свете. А счастье Незнамовой — все для него.       — Ну, скажи, иначе я залезу тебе на колени! — девушка надула губы, сложив ладошки в мольбе у груди.       — Чтобы мы попали в аварию? — засмеялся Эмиль.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!       — Мы почти приехали, имей терпение, Ась.       В ответ она недовольно фыркнула и отвернулась от парня, не желая разговаривать. Девичьи обиды были самым милым, что он видел в своей жизни. Эти надутые щечки, нахмуренные брови, губы, ворчащие под сморщенный носик недовольства. Незнамова обижалась, как ребенок, и темноволосый просто не мог злиться.       — Ты шутишь?! — завопила она, когда из-за деревьев показались первые лошади, пасущиеся в загоне. — Мы правда будем кататься на них?!       — Правда-правда, — Эмиль хихикнул, довольствуясь радостью любимой.       Парень не думал, что Ася тогда слушала инструктаж, потому что желание вскочить быстрее на гнедого коня, которого она выбрала, было больше всего, чего та хотела в тот момент. Возможно, даже он тогда перестал существовать для нее. Иманов всегда удивлялся тому, как девушка отдавалась эмоциям. Незнамова жила ими, а парень жил девушкой. Они замкнулись в удобный для них цикл.       — Красавец, — шептала Ася своему новому другу, сидя верхом на нем. — Сфотографируешь нас?       — Конечно, — парень достал телефон и сделал пару кадров.       Пара, не спеша, ехала по тропинке друг за другом, которая вела прямиком к реке. Темноволосый любовался возлюбленной, впитывал ее счастье каждой своей порой и радовался тому, что он причина того, что сейчас девушка ощущает себя на седьмом небе. Ася оборачивалась временами к Иманову, махала, отправляла воздушные поцелуи, а когда они ехали рядом, она делала губки бантиком и тянулась за поцелуем, который он не мог не дать.       — Я люблю тебя, Эмиль Иманов, — мурчала Незнамова, когда была близка к любимому.       Это был потрясающий день. Особенно им запомнилось, как они пустили коней отдохнуть и пощипать травы, пока сами развалились под огромным деревом в обнимку. Шум реки, пение птиц, фырканье животных, шуршание листвы, девичье дыхание на мужской груди — лучшее сочетание звуков, что им доводилось слышать. Оно идеально. Как и то, что происходило в тот момент. К сожалению, больше этого не повторить. Парень приходил туда пару раз, но всегда, впрочем, как и сейчас, чего-то не хватало: то ветра не было, чтобы заставить листья шелестеть, то птицы молчали, то конь был слишком тихим. Но это ничего. Вся проблема была в том, что он был один. Ася не лежала рядом, не обнимала его. Наверное, она ключ к идиллии, которую Иманов потерял.       — Надо приходить сюда почаще, замечательное место, правда? — девушка удобнее устроилась в мужских руках, жуя шоколад. — Будешь?       Он не знает, была ли Ася здесь еще, после того, как приняла решение больше не переступать порог общей квартиры, но он верил, что да. Хотя, наверное, это слишком больно для девушки — быть там, где они когда-то были счастливы. Ему тоже больно, вот только, видимо, он мазохист, раз опять сидит под этим дубом, смотрит на реку и вспоминает, как любимая мочила в теплой воде ноги. Эмиль хочет зажмуриться и проснуться в тот самый момент, когда Незнамова бежала к нему с влажными руками, намереваясь вытереться об мужскую футболку. Хочет, чтобы эта чертова ссора была лишь страшным сном. Хочет переиграть тот день и никогда не говорить Асе то, что сказал. Сколько бы Иманов мог отдать за возможность быть здесь, с любимой девушкой. В их месте. Хотя, кажется, весь мир и так был их.       Темноволосый вздрагивает и приподнимается, слыша шаги со стороны тропинки, которая привела его сюда. Кто-то едет на лошади. Пусть это будет Незнамова, пожалуйста. Господи, верни мне мою Асю.       — Я знала, что ты будешь здесь, Эмиль, — она слезла с гнедого коня, что так полюбился ей, и встала передо парнем.       — Что ты здесь делаешь? — все тело парня напряглось от такой близости с девушкой.       — То же, что и ты. Наслаждаюсь природой и вспоминаю, как хорошо нам было вместе, — Ася села рядом, прижав колени к груди. — Так странно без тебя. Будто жизнь совсем не моя.       — Понимаю. Мне тоже тяжело, — Иманов не мог оторвать взгляда от девичьего лица, а та даже не смотрела на него.       — Тогда, может, не нужно мучиться, — вот Незнамова поворачивает голову в его сторону и смотрит так, что сердце парня забывает, как нужно биться. Эмиль никогда не видел таких потрясающих глаз, такого глубокого цвета и потрясающего отлива. Девушка вся особенная. И вся его.       — Прости меня, — нижняя губа темноволосого предательски дрожит, и он прикусывает ее, но слезы все равно скатываются по его щекам.       — И ты меня прости, — она прижимается лбом, стирает влажные дорожки с мужской кожи и давит ладонями на грудь, чтобы парень лег.       Ася снова лежит рядом и мирно дышит. Эмилю кажется, что он спит. Но все реально. Незнамова реальна. Планета снова начинает вращаться для него, и наконец-то наступает долгожданный рассвет после самой долгой ночи в их жизнях.