Сладость на языке

      Волчица изо всех сил старалась сдержать свои скрытые порывы, но видит её внутренний зверь, она целый месяц сдерживалась. Хвост усиленно вычеркивал круги в воздухе от напряжения. Ничто не дожно им помешать, в случае чего, она сможет заткнуть его болтливый рот. Но для начала надо бы разобраться с пуговицами своего же платья. Как назло, заело, а отрывать не хочется. Хорошее же белое праздничное платье, даром что чересчур короткое.       Джуно подскочила на месте, когда почувствовала на шее «чьё-то» горячее дыхание и чересчур лёгкий поцелуй. Вообще-то именно она должна его соблазнять, но он неплохо так свыкся с ролью ловеласа. Она упрямо выдохнула и начала по новой справляться с пуговицами на спине.       Неловко же как. Волчица подсмотрела несколько минут назад, как он раздевался. Она не понимала, Пина специально так медленно снимал синюю жилетку, почти прозрачную рубашку и штаны... особенно штаны. Прыгал на одной ноге, расправляясь с молнией и штанинами. Всё держал штаны в руках, словно думал, а не надеть ли их снова, подразнить ли её. Видно решил, что это стоит оставить на следующий раз. Он что-то себе напевал под нос, старался показаться эдаким мачо, но она успела углядеть, что и у него руки дрожали. Тоже волнуется, что её радовало. Не одна она попала в эту неловкую ситуацию.       Баран-далла сзади понимающе хмыкнул, что её насторожило, её спина напряглась, когда она почувствовала, как тонкие пальцы травоядного начали гулять по её спине. Дразняще, он слегка поцеловал её голое плечико, проверял, когда же она сорвётся. Наброситься на него, как на свою законную добычу. Но Джуно держалась с завидной выдержкой. Успокаивала себя тем, что наверстает упущенное, отомстит за предательский румянец. А пока что она только нетерпеливо покусывала губу, сдерживая голодное рычание. Не сейчас, нет, не сейчас. Надо просто немного подождать, пока помеха вроде одежды упадёт. — Пина, что ты там маешься?!       Пина хитро фыркал себе под нос, он-то понимал, что стоит только повернуться ей к нему, так он тут же растает и отдаст контроль ей. Как-то так вышло, что она становилась главной альфа-самкой. Вот тебе и милая стесняшка получается. А пока он может открыто целовать всё, до чего можно только дотянуться. Плечи, спина, под ушами, почти везде. Почти, ведь другая часть была скрыта платьем за одной последней пуговкой (а за ней и конец его независимости).       На языке становилось всё слаще и слаще, словно он растягивал во рту кусочек медового торта.       Джуно победоносно взвыла, когда почувствовала, как платье скользнуло с её тела на пол. Лишь помеха на пути к доминированию. Она молниеносно повернулась к нему, состроив самую обольстительную улыбочку в своей жизни. Но он словно не заметил, переместив взгляд куда ниже, чем лицо. Она не успела прикрыть себя хоть руками, наглый баран успел оставить влажный поцелуй на её груди, слегка при этом приобняв. Волчица вспыхнула от такой наглости, а он только развязно вытер ладонью губы и томно прошептал: — У тебя сахарные титечки, милашка.

***

      Кого Хару меньше всего ожидала увидеть в своём клубном домике, так это прелестную волчицу, которая без стыда лежала на кровати лицом вниз и что-то невнятно бормотала в подушку. Крольчиха только удивлённо приподняла бровь, но ничего не сказала, только присела на самый край занятой кровати. Собственно, она долго дружила с Джуно, состояла с ней в довольно приятных отношениях. Но всё равно, это не умаляло её удивлённого состояния. Тем более никто не приходил к ней под самое раннее утро выходного дня. Даже Эльза.       В шесть часов утра!       Видно, случилось что-то действительно ужасающее или потрясающее. Или всё вместе.       Наконец, Джуно оторвалась от подушки, вся красная и взъерошенная, и что-то пробормотала, вроде как вопрос, из-за чего крольчихе пришлось её несколько грубо переспросить. Как она ещё сможет её понять? — Джуно, я понимаю, что с тобой что-то случилось, но скажи хоть внятно, что именно произошло?       Волчица помотала головой в разные стороны, словно она хотела прогнать рой шумных шмелей, занявших местечко внутри неё. Потом она беспокойно облизала губы, как будто это простое действие могло унять её нарастающее беспокойство. В конце концов, она взяла себя в руки и кое-как приподнялась с кровати. Только тогда Хару увидела, что её платье в районе груди немного помято, словно какой-то баловник решил малость так пошутить. Или волчица кое-как надела платье. Возникшая мысль понемногу начала собираться в единый пазл, вот только она решила не рисковать озвучивать её вслух. Пусть подруга сама скажет.       Джуно вздохнула пару раз, выравнивая сбившееся дыхание, и, на этот раз, чётко спросила, из-за чего Хару несколько глупо улыбнулась: — Скажи, а если парень придумал прозвище после одной ночки... это вообще нормально?       Крольчиха дёрнула ухом от услышанной новости. Ну, что сказать, она имеет опыт в этой щепетильной области. Только не самый удачный опыт, честно говоря. И вообще понятно, почему именно к ней обратились. Но не совсем понятно, почему Джуно вообще решила озвучивать этот вопрос, а не разбираться самой. У них же в клубе есть такой же эксперт Шиира. Хищник хищника видит издалека, как говорится. Или же... дело в самой видовой принадлежности парня. Хару вспомнила, что красивый баран-далла в последний месяц частенько крутился около волчицы. Неужто... это он? Похоже, так оно и есть.       Но ответить надо было. Хару осторожно положила руку на плечо подруги и уверенно ответила: — Это совершенно нормально. Так парень показывает свои чувства. Если не секрет, какое прозвище он тебе дал?       Джуно смущённо пискнула: — Сахарные Титечки. И мне это... нравится.       Хару мысленно хлопнула себя по лицу. Хищник хищника видит издалека, а баран-далла крутился ещё около экстравагантной хищницы. Советов поднабрался, судя по всему. Крольчиха пыталась себя как-то сдержать, но не выдержала её душа, она засмеялась настолько сильно, что Джуно сначала обиженно поджала губы, а потом сама же начала хихикать. Да, странно жизнь выходит. Очень странно выходит.       Но очень приятно.