ЗАГОВОР СУДЬБЫ ( Кроссовер по фильму "Опять замуж")

6. Водитель строго следовал указаниям шефа: через четверть часа после оного разговора галантно распахнул дверь «Рено» и подал руку так называемой даме сердца своего шефа. Про себя подумал: - «Поистине любовь зла. Но у богатых свои причуды. Жены были одна другой краше, а вот надо же»… Проводил даму в гардероб, а сам отводит глаза, чтобы никто не подумал, что он с этим чучелом имеет что-то общее. Навстречу спешит шеф: ловко лавирует между столиками. Костюм цвета темной горчицы ладно сидит на высокой фигуре, темная шевелюра с напущенной на лоб челкой, галстук, цветок в петлице и красная роза на длинном стебле в правой руке, привлекает внимание посетителей.Трехдневная щетина, его постоянная спутница, любого другого мужчину может характеризовать как неряху, ему придает особый шарм. Обеденное время. Зал полон. - Андрюха, глянь, глянь! Это о нем шла речь? Роман ногой пинает друга под столом, а пальцем указывает в сторону Полянского. Рот Жданова занят куском умопомрачительного на вкус мяса. Не до разговоров, но Малина не унимается. Андрей отрывается от еды, вытирает рот салфеткой, и … Хорошо, что проглотил за секунду до этого мясо, иначе бы подавился. Полянский (с ним они приятельствуют еще с институтских времен), встречает в гардеробе его Клаву! Ешкин кот! Помогает снять плащик, а до этого целует, и не как случайную знакомую, а по-настоящему! Наклонился над маленькой фигуркой, взял рукой за подбородок , поднял ее голову к себе и целует! В губы! А Клава, а Клава! Предательница, а говорила «бывший», он поверил. С бывшими так тепло не встречаются и тем более не поцелуются. Поцелуи не приветственные, а чувственные, в засос, и это при всем честном народе. Разочаровала его Клава, разочаровала… Одновременно заставила еще внимательнее приглядеться. Ну, почему у него, у Жданова, есть все, но нет такого подслушивающего устройства, которое работает даже на большом расстоянии. Вчера, когда смотрел сериал про Турецкого, такое показывали. Вот сейчас запульнул бы из рогатки к столику и прослушал все! Ромка сидит с открытым ртом. Баранина остывает, быстро покрывается тонким слоем холодного жира, который становится похож на снежный налет. Да… интересно девки пляшут. И что такого этот любимец женщин нашел в их маленькой каракатице? Или все по законам физики: разноименные заряды притягиваются? А Катенька, вот вам и Катенька! Не так проста, как желает казаться. Казанова Гера перед ней стелется, а она с каким достоинством держится. Вроде бы, как даже игнорирует. Может стоит к ней присмотреться? И Жданчик, однозначно поплыл. Едрена вошь, баранину жалко, остыла... Герман обнял подругу за талию, ведет к столу, демонстрирует Катерину представителям компании «Зима-Лето». Пока официант выполняет заказ, Герман держит маленькие ладошки Катерины в своих больших холеных руках, перебирает пальчики, поочередно целует каждый. Шепчет ей на ухо: - «Мелкая, завтра же, вернее сегодня вечером пойдешь в салон, сделаешь маникюр. Сравни, какие ухоженные руки у меня, большого, грубого мужика, и как подстрижены твои ногти. Вечером заеду, пройдем по бутикам, выберем тебе новую одежду. «Зима-лето», к твоему сведению, это дом моды. Принимай правила игры, с волками жить – по волчьи выть». Девушка действительно смущается, ей от слов старого друга неудобно, покрывается краской. - К маникюрше схожу, а вот одежду менять не буду. Пусть принимают такой, какая я есть – умница, но не красавица. Катя пытается забрать свои руки у Германа, освободившейся рукой берет розу и старается шипом уколоть «ухажера». Со стороны все это напоминает игры влюбленных, которые никого вокруг не замечают. - Поставьте, пожалуйста, в вазу, просит Герман подошедшего официанта. - Катька, как ты оказалась в «Зима-летто» и в кого из этих двух бабников ты втюрилась?, прямо в ухо спрашивает ее Полянский. Со стороны создается впечатление, что целует ее в висок. - Пошла на собеседование, искать работу. Но влипла в одну историю, когда-нибудь расскажу в картинках, меня спас Андрей. Переночевала у него. Да не смотри на меня так: ничего не было. А сегодня мне позвонили по моему резюме, я оказалась прямо в кабинете Андрея, стечение обстоятельств. Ну, а дальше, пошло-поехало! Обреченно махнула рукой. - Вылезла на сцену, как их модели на подиум, и давай умничать с их бизнес-планом. В итоге довыступалась, что и тебя в любовники приплела. В бывшие, уточнила она. И влюбилаа-ась. Еще вчера… с первого взгляда. Ы-ы-ы…у-у-у… Заревела белугой. Вернее по-Катькински, так одновременно тихонько подвывать и постанывать умела только она. Полянский не выносил женских слез. Каждую конкретную обиженную даму успокаивал применительно к ситуации: словами, ласками, подарками. Но Пушкарева не женщина, она друг. И он ее в такие минуты готов был убить. Но не убивал, так как способ убийства не мог выбрать. По-честному, по-братски обнял ее и сказал: - Я тебе дам несколько советов как захомутать Романа! Катерина отстранилась от него. Посмотрела с недоумением: - А при чем тут Роман? И кто это? - Как кто? Менеджер из «Зима-Лето», друг Жданова, вон у тебя за спиной сидит! - Я Андрюшеньку люблю! Слов, нормальных, литературных, у Германа нет. Заикается, но продолжает: - Ты, мать, что совсем о…@@@, сдурела? Да на нем клейма ставить негде! Он мимо ни одной модели не прошел! Я со всеми своими грехами, ангел на его фоне! И ты, ворона, туда же! У него к слову и невеста есть. Вся Москва в курсе. И родители ни на ком другом ему жениться не позволят. Брак давно предопределен, династический. Господи, лучше бы, правда, в меня влюбилась, хоть какой-то выход нашли бы… И убил бы тогда с чистой совестью. - Я тебя в третьем классе любила. Теперь не смогу. С братьями в брак не вступают! Начала ладошками вытирать слезы – поочередно, то с левой щеки, то с правой. - Кулема, с тобой только в общественных местах влюбленных изображать. Кому сказал, не реви. Держи платок! Герман от души хлопнул ладонью по столу, совсем забыл, что играет влюбленного, обиженного мачо: - Подумать только, работу она пошла искать! Приключения себе на пятую точку ты пошла искать. Дура, как есть дура! Хоть сегодня иди ко мне финансовым директором. Сколько раз предлагал! - Нет… я к Андрюшеньке, если возьмет, пойду секретарем. - Родители и Зорькин в курсе? Отрицательно качает головой. - Тебя убить сейчас или подождать до вечера? Жданов стоит в двух шагах от столика, теперь и без подслушивающего устройства прекрасно слышит, как Полянский угрожает убийством его Клаве. - Какая разница, сейчас или вечером. Вечером папа однозначно убьет. Герман навалился на стол, Жданова давно заметил, пнул Катерину под столом, призывая продолжить игру: - Нет милая моя, я сам тебя убью, здесь и сейчас. Вечером твой папА убьет нас обоих, причем начнет с меня, ибо ночевать ты могла только у меня. Но у меня тебя не было. Так где ты ночевала? - Не твое дело. Ты теперь мне никто. Герман поддернул рукав, бросил взгляд на дорогие часы: - У меня обед подходит к концу. Я отвезу тебя домой. Сдам под надзор Валерия Ивановича и чтобы оттуда ни шагу. Поняла? Собственно, что ее папа Сергеевич, Герман никогда и не знал. Просто «дядя Валера», вот так по-свойски, по-домашнему. Игра есть игра – пусть будет ее папа Ивановичем. Катерина также боковым зрением заметила Жданова. Вида не подала. Станиславский им с Германом поставил бы высший балл. Как говорится «верю» всему происходящему. - Нет, не поняла. Ты мне теперь никто. И работу я буду искать сама. Ко мне не подходи, целуй свою Глафиру. - Ревнуешь?! Мне нравится, как ты меня ревнуешь. Полянский склонился над Катей, прижался губами к гладкой, шелковистой коже на шее: - Прости, хоть я ни в чем перед тобой и не виноват. Но прости, если тебе очень хочется, чтобы я просил прощения . Остановил взгляд на Жданове: - Здравствуй, Андрей. Катерина Валерьевна, ты звонила по поводу вышивальной машины. Это для этого господина? Внимательно смотрит на девушку. Катерина только утвердительно кивает. Жданов приглашения не ждет, от соседнего стола берет стул, и размашистым движением правой руки приставляет к столику за которым «воркуют» Катерина с «бывшим любовником». Оседлал стул, руки сложил на спинку. Во взгляде Полянского черти пляшут, но в голосе слышатся строгие отцовские нотки. - Катерина, я чего-то не знаю? Откуда и как давно ты знакома с господином Ждановым? Девушка просительным жестом прижала обе ладошки к груди и жалобно просит: - Герочка, миленький, я все тебе расскажу, только не сейчас. Обещаю, вечером. Послушай, помоги пожалуйста, фирме Адр… (заминка, чуть не вылетело «Андрюшеньки»), Анд..рея. Им срочно нужна вышивальная машина, я тебе звонила по этому поводу. Полянский отодвигается от стола и от Катерины вместе со стулом: - Видно, я много чего не знаю... Так? Если бы не это, ты бы мне не позвонила и ни на какую встречу не согласилась. То-то я еще удивился, что ты вдруг стала такая покладистая. - Гера, давай решим вопрос с машиной, а личные дела мы обсудим с тобой вечером, дома. Сейчас, в три часа в «Зима-лето» собрание акционеров, не тебе, человеку, который не один день в бизнесе, объяснять, что это значит. Особенно для Андрррея, который претендует на должность Президента компании. - Хорошо, решим. А, ты что молчишь? Машина-то, как я понимаю, тебе нужна, а не ей? Какая? Могу предложить на выбор: японскую или итальянскую. И сразу назначим место и время для подписания Договора. Предлагаю… смотрит в органайзер. У меня свободное утро завтра. Предлагаю в десять встретиться на территории «Зима-лето». А, сейчас, Андрей, извини, время у меня ограничено, мне нужно успеть отвезти Катерину домой. - Как домой? Я не поеду домой. Возмутилась и совсем забыла, что Полянский говорил ей, что объект страсти должен начать ревновать. - До вечера, до моего возвращения с работы, будешь дома. С мамой и папой. Вновь , теперь уже раздраженный по-настоящему, хлопнул ладонью по столу: - Тебя на минуту нельзя оставить одну, без присмотра, чтобы не вляпалась в какую-нибудь историю. И это уже была не игра. Это была правда. - Герман, прости, но мне с моей помощницей в три часа без опоздания нужно быть на собрании. Заявление Андрея по поводу помощницы озадачило и Германа, и Катерину. Но эти два крепких орешка вида не подают. - Извини, Герман, но с твоего позволения я Катерину Валерьевну забираю с собой. И что самое странное, что Жданов ни разу не ошибся ее именем. Не назвал Клавой. Полянский провожает взглядом процессию: первой идет Катерина, следом – Жданов; замыкающим идет Малиновский. Герман принимается за еду: осознает, что осталось приятное ощущение мягких Катькиных губ, шелковистой кожи и чего-то недосказанного, недорешенного. «Ну, Катька, ну, малявка»! И по лицу мужчины проскальзывает легкая улыбка. Вспомнил сцену из мультфильма про то, как мужик корову продавал: «А может такая коровка нужна самому»? Но… покачал головой, как сказала Пушкарева, с братьями в брак не вступают.