ЗАГОВОР СУДЬБЫ ( Кроссовер по фильму "Опять замуж")

Глава 25, почти сказочная. Под самый Новый год у дверей роддома, в которые выпускали молодых мам с новорожденными детьми, стояли три группы. Но было ощущение, что все они были знакомы друг с другом и, как бы принадлежали к «одной шатии-братии». Особое внимание привлекала к себе группа женщин. Среди них находились двое мужчин. Огромный охранник Сергей Сергеевич из компании «Зима-Лето» и курьер Федор со своим байком. В сторонке, почетным эскортом, припарковались три машины. Первым стоял огромный джип, а рядом с ним пританцовывал от холода тщедушный молодой человек в очень дорогом пальто и туфельках на тонкой подошве. Прижимая к уху телефон самой последней модели, шептал: «Вики, родная, скоро буду дома. Тебе волноваться вредно. Что, тебе, красавица моя, привезти? Только фруктов, понял». Все остальное позже, уже было не для посторонних ушей. За ним стоял, всякое повидавший на своем коротком веку, серый BMW. Хозяин машины не жмот. В его руках огромный букет розовых роз, штук пятьдесят, не меньше. Постоянно проверяет на месте ли топпер, так девушка- флорист назвала маленькую искусно вырезанную и отшлифованную деревянную пластинку на длинной палочке, на которой за отдельную плату простым карандашом она же написала текст, который он долго выбирал. Нашел нужное на просторах интернета и это были не избитые фразы про аиста и новорожденного. Это были стихи. Для души. Это был крик его большого сердца. Весь вчерашний вечер, накануне, он провел дома – до ума доводил вот этот самый топпер, и придумывал попутно ситуацию, когда сможет поразить своей эрудицией тех, для кого он так изощрялся. Из дальнего уголка шкафа в прихожей, достал прибор для выжигания по дереву, который бережно хранил еще с тех пор, когда учился в начальных классах. Аккуратно водил раскаленной проволочной петелькой по линиям, которые нарисовала продавец цветочного магазина. По квартире разносится легкий приятный запах жженого дерева. Пожалел, что не догадался сам до этого пресловутого «топпера», мог бы сделать интереснее этого. Есть у него и лобзик, выпилил бы пластинку, чуть побольше, поузористее, а слова все равно написал бы эти самые: Позовите меня пить водку, Нет надейтесь, что не приду. Принесу в подарок селедку, Сам почищу и маслом полью. Эх, на той, которую выпилил бы сам, хватило бы места дописать: Вы – часть моего сердца. Берегите друг друга, друзья! ( Стихи из интернета. Автора не нашла). Уверен, что мужская половина семьи Ждановых и Валерия Сергеевича будут на его стороне, когда речь зайдет про водку. Надеется и Катенька такое поздравление оценит. Последним в этом ряду стоит белый «Ситроен». Хозяин предпочитает находиться в салоне. В лобовое стекло можно увидеть хорошенький профиль женщины. У нее на руках такса коричневой масти, которая временами пытается теплым шершавым языком лизнуть хозяйку в лицо. Но никому до этого нет никакого дела. Объектом внимания для всех присутствующих является мужчина, который мечется, то вдоль тротуара, то по широкому крылечку здания. Со стороны складывается ощущение, что покорять короткие дистанции ему мешают длинные полы кашемирового пальто. Это он чувствует сам. Жует губами и ругает себя: «Еще год назад, когда лез в окно к Катерине, хотел заменить пальто на теплую куртку. Ну и что, что не элегантно, как Кирочка говорила. Зато удобно. Вон Герман, всегда в куртке, и никто ее с него не снимает и пальто не предлагает». Три букета, то прижимает к груди, то машет ими как дворник метлой. В сторонке спорят двое: высокий худощавый мужчина в очках с тонкой оправой, говорит тихо, как и положено интеллигенту в третьем поколении, чтобы его слышал только собеседник: - Назовем Валеркой. Подрастет, будет в нашем деле помощник. - Нет, будет Пашка. Отдам в офицерское училище. Десантник будет. Утверждает командирским голосом второй. - Прекратите, пусть родители решают. Безапелляционно прекращает спор мужчин красивая женщина, давно перешагнувшая бальзаковский возраст. - Лена, прекрати реветь. Все хорошо. Конечно, зря Катя не согласилась ехать рожать в Лондон, но все нормально, я правда так и не сумела дозвониться до врача. Но выписали Катю с младенцем на пятый день, значит осложнений нет. Лена, прекрати, у тебя уже тушь размазалась. Тебе по статусу положено быть красивой, ты теперь бабушка. - Ой, Маргарита Рудольфовна, поверьте, я так этого ждала, так ждала, что поверить этому не могу. Скоро внук будет гулять со мной и звать меня «бааабушкой ». - Я, с первого дня знакомства буду учить мальчика звать меня Марго, не хочу стареть и быть бабушкой. Развитие дискуссии по вопросу геронтологии было прервано появлением Катерины с младенцем на руках. Елена сразу обратила внимание на дочь: - Господи, какая бледненькая и худенькая… и в руках какая-то бумажка… - Если не было парикмахера, могла бы и сама немного собрать как-то волосы, сделать укладку. Что за платок на голове… Вслух, в ответ на слова Елены по поводу худобы дочери, ответила Маргарита. Еще, уже мысленно, только для себя добавила: «Бедный мой мальчик! Кирочка была права, когда говорила, что его околдовали, приворожили. Он ничего этого не видит, в восторге от всего». Малыш упакован не в новомодный кружевной конверт, а завернут в настоящее теплое одеяло, перевитое синей атласной лентой. Не иначе, как из тёщиных запасников добытое. Счастливый отец забирает долгожданный сверток. Целует, на законных основаниях, мать своего сына. Следом появляются две женщины в белых халатах, с такими же кульками. Столько одеял даже в запасниках Елены быть не могло, стало быть родители раскошелились сами. - Это вам. Букеты переселяются в обмен на младенцев в руки медиков. Немая сцена. Замолчали все. Только открылась дверца «Ситроена». В полной тишине, этот звук, открывающейся дверцы автомобиля, сродни разорвавшейся ручной гранаты РГД-5, которые стоят на вооружении органов внутренних дел. Маленькую открыточку-валентинку, исписанную нервным почерком мужа, которую он прислал ей в роддом, ловко засунула Андрею в карман пальто. «Катенька, я не люблю и не умею писать открытки сам. Вот продолжение того давнего стихотворения про кольцо, которое я тебе читал, когда перелез через окно: «Я им расскажу, чем пахнет закат, Что прячет Джек под крыльцом . Я их научу любить звездопад, И книги читать перед сном». Дома он прочитает на обратной стороне этой же открытки слова, написанные ее аккуратным почерком : Мы будем вместе, ладонь к ладони. Слегка склонившись перед иконой, Молиться будем в субботний вечер. И, в благодарность, зажжем мы свечи За наш покой, за детей, за веру… Потом бродить будем мы по скверу. Накупим сладостей дочке, сыну… И вновь вернемся к теплу камина». - А ты, что, не сказал? Андрей, у которого на каждой руке по ребенку, тихонько отвечает: - Нет. Пусть, думаю, сюрпризом будет. А так, ну, мало ли, что им в голову придет, шутникам. Встал на краю крылечка. - Мамы, папы! Вот, есть у вас Роман, Колька и Герман! Тройня! - Бабник, гений и интриган. Перевел слова сына Павел Олегович. - Не расстраивайся, Паша. Нашим женщинам не обидно – каждой по кукле. Павел ответил : - Думаю, Катерине будет не до кукол. Контракт с японцами на подходе. А там по кругу: банки, кредиты, поставщики, презентации, показы… Да что я тебе, Валерий Сергеевич, говорю. Сам прекрасно знаешь. - Ничего страшного, Пал Олегыч. Андрюха декретный оформит. Сейчас так можно. Мы с тобой в стороне не останемся. Сбегать на молочную кухню и какие-нибудь памперсы поменять сможем. Вздохи облегчения издали оба и пошли навстречу тех, кого любить будут больше себя и своих детей. И абсолютно безразлично, как там легли гены, как переплелись между собой хитрые, разноцветные кружочки ДНК, знакомые им из учебника биологии за десятый класс. Это будут самые красивые, самые умные, самые лучшие внуки. Лучше просто не бывает. Отныне, смыслом их жизни будут вот эти Новогодние подарки, как оказалось, самые дорогие и желанные в жизни: Ромка, Николай и Герман Андреевич, за которыми с пеленок потянутся прозвища, с любовью данные дедами: Бабник, Гений и Интриган. /Отступление, последнее: Ромку, дедушки, а позже и родители с бабушками с хитринкой в лице ласково называли Бабником, который улыбнулся, как только над ним склонилась его будущая крестная, Юлиана. Гений с первых дней жизни останавливал взгляд на экранах мониторов и телевизоров, а позже требовал книжки. В бесконечные истории попадал третий, крестник дяди Геры, к которому приклеилось прозвище Интриган. Получалось у мальчишки все само-собой, спонтанно – придумывал шалость, втягивал в нее братьев и выходил сухим из воды. Братья в итоге, оказывались в разных углах, а за компанию, чтобы всем было не обидно, Герка Жданчик сам себе искал третий угол. И однажды, Марго пришла с прогулки с любимым маленьким Гением, который раньше братьев начинал складывать звуки в слова, а слова в предложения, собрала за столом всех родственников и строго, как самая главная среди них, вынесла вердикт: - У мальчиков есть имена. Вот будьте добры, зовите всех по именам: хоть с ласкательными суффиксами, хоть без них, хоть по имени отчеству. Иначе получится так, что приклеятся то ли клички, то ли прозвища к мальчикам и не отмоются до конца дней своих. Всем стало понятно, что бабушка с любимым Гением, простите, Коленькой попала в какую-то нелицеприятную историю. Но потихоньку, между собой, при случае, с хитрой улыбкой называли своих чад вот так: Интриган, Гений и Бабник/. ((())) Вот и сказке конец, кто дочитал – тот молодец! Использованы стихи авторов О. Коротковой и Е. Ясной.