Пути назад нет.

Ужасная любовь к человеку с которым невозможно построить даже дружеские отношения. Кэйа влюблён по уши, а Дилюк его на дух не переносит. Так думает только сам синеволосый. Капитан не видел смысла жить дальше без объекта своего обожания. Каждый день он приходит в таверну, только, что бы лишний раз поглазеть на бармена. В один день одноручник даже чуть не выдал свою натуру будучи пьяным, но слава Архонтам, Венти остановил его. — «Дилюк, ты знал, что ты мне нра...». — Не успел мужчина договорить, как надёжный товарищ нарочно перебил его очередной глупой фразой. Сам же огненноволосый всё знал, поэтому попытался лишний раз не ставить брата в неловкое положение. Он не чувствовал отвращения. Он чувствовал жалость. От части, двуручник и сам был бы не против снова стать близкими друг другу людьми, ну, а о любви он особо и не думает. Но тем не менее чувство безысходной любви переполняли рыцаря. Он знал, что каждый день Дилюк получает признания от мужчин и женщин, но тому, кажется совсем нет дела до подобных вещей. Очередной вечер в «Доле Ангелов» был проведён без пользы. Кэйа хотел признаться, но мысль, что скорее всего будет отвергнутым не покидала его. Глаз блеснул яркой синевой в темноте. Олберич грустно улыбается проводя лезвием по смуглой коже. — «смысла идти дальше не было». Тот долго обдумывал решение самоубийства, думал, насколько он слаб, что поддался подобным мыслям. Но тем не менее, прямо сейчас его рука истекает кровью. Ещё один глубокий надрез вдоль вены. по телу проходиться лёгкая дрожь. Ещё один длинный надрез ближе к кисти руки. Да, будет ужасно, если Дилюк увидит его в таком состоянии, но пути назад нет. Голубоглазый берёт перо, чернильницу и лист бумаги. Тело ломит, чувствуется, будто земля медленно уходит из под ног. Дрожащей рукой, одноручник старательно выписывает буквы — «Я люблю тебя, Дилюк» — часть стола залита красной жидкостью. Последний надрез. Всё. Больше ничего не исправить. Голова опущена вниз, а мыслей будто и не было.