18. Важные гости

Наутро Валери выглядела несколько бледно. И не то, чтобы устало, ввиду отсутствия няни, а как-то напугано, и даже, кажется, затравлено. На все расспросы Анны, она рассеянно отвечала, что все хорошо. А после обеда случилось очередное несчастье. Когда они все втроем сидели за столом и обедали, Луи проснулся и снова громко возвестил об этом. Валери ушла к нему, и плач тут же стих, но продолжать обед она не вернулась. И когда Михаил пошел узнать, все ли в порядке, он нашел Валери лежащей на полу без сознания. Анна попыталась помочь, но Михаил все же настоял на том, чтобы сразу отвезти Валери в больницу. - Домна уже все знает, что делать с Луи, - лишь громко крикнул он Анне, выбегая из дома с женой на руках. - Конечно, конечно, не переживайте, я присмотрю за ним, - растерянно ответила Анна уже в никуда.

*************************

В тот вечер, не дождавшись Анны на свидании, Штольман несколько забеспокоился, учитывая произошедшие накануне события, и, зная, что Марии Тимофеевны нет дома, решился нанести Анне поздний визит. Войдя в дом, Штольман отдал шляпу и трость Домне и уже собирался пройти в гостиную, но она указала ему на гостевые комнаты. - Анна Викторовна с малышом нянчатся, разрешили пройти к ней туда, - довольно холодно произнесла Домна, не слишком одобряя решения хозяйки. Штольман, не знавший, что Валери с Михаилом в больнице, удивился и прошел к Анне. Она встретила его счастливой, но уставшей улыбкой. Луи капризничал и никак не хотел засыпать, и Анна уже сбилась со счета какой круг по комнате она наматывала, пританцовывая и покачивая малыша на руках. Даже люлька, которую они с Домной в отчаянии соорудили, не помогала. Малыш, оставшись с чужими людьми, очень беспокоился и желал быть только на ручках. Узнав что случилось, Штольман скинул сюртук, деловито засучил рукава и забрал у Анны Луи. Малыш с интересом уставился на улыбающегося дядю и, наконец, перестал страдать. Анна громко вздохнула, наслаждаясь наступившей тишиной, рухнула на кровать и тут же провалилась в сон. Яков лишь бросил на нее ласковый взгляд, а потом весело подмигнул Луи: - Даааа, малыш, и как тебе это удалось? Похоже только дети способны настолько вымотать эту совершенно неугомонную тетю. Понимаешь? Луи в ответ понимающе похлопал глазками и даже слегка заулыбался. Дядя ему явно понравился. Однако и Штольману пришлось помучиться не меньше Анны, прежде чем этот маленький ангелочек спокойно уснул, как обычно тихо причмокивая губками. Яков, очень любивший детей, завороженно смотрел на него, как на маленькое чудо, и, кажется, даже не дыша, очень боясь потревожить его прекрасный сон. Осторожно уложив Луи в кроватку, Штольман устало опустился в кресло и на секунду закрыл глаза, а открыв, увидел, что Анна встала и подошла к кроватке. Она оперлась руками о бортики и наклонилась, чтобы посмотреть на спящего Луи. Ее роскошные длинные волосы были раскиданы по плечам, полу-расстегнутое домашнее платье оставляло простор для воображения. Она была просто обворожительна. А склонившись над ребенком, в момент превратилась в заботливую мать. Да, именно такой он хотел бы видеть ее перед собой всю оставшуюся жизнь. Ее и их малыша. А лучше двух. “Как там мама говорила перед смертью? Ваши дети будут бегать по дому, как вы когда-то с Ваней. Да… Мама… Если ты и могла тогда кого-то видеть, то только ее, Анну. Она - та самая, единственная, моя женщина, навсегда.” - думал Штольман. И сейчас он очень хотел бы сказать ей те самые, главные слова, о том, как мечтает прожить с ней всю оставшуюся жизнь, до самого последнего вздоха. Как когда-то его родители. Все это его ужасно взволновало. Анна была так близко, была такой манящей. Он не мог, да и не хотел сопротивляться притяжению. Яков встал и, подойдя сзади, обнял свою Анну. Его нос щекотно порылся в ее волосах, заставляя мурашки бегать по нежной словно бархат коже. Руки почувствовали стройное тело под тонкой тканью домашнего платья, под которым была только нижняя сорочка. Штольман в очередной раз отметил про себя насколько Анна похудела за эти годы, ведь все пять лет разлуки он помнил ее той, прекрасной, юной еще совсем девочкой с округлыми формами. Тогда его тоже очень манила ее красота, такая нежная, невинная, нетронутая, не знающая мужских ласк. Он так бережно хранил в памяти ее образы, а руки никогда не забывали ее тела, познав его лишь единожды. Сейчас же она стала неимоверно красивой молодой женщиной, распустившимся бутоном, с великолепной фигурой, которую он теперь, наконец, мог снова чувствовать своими собственными руками. Анна прижалась к нему спиной и слегка откинула голову назад. Он медленно собрал рукой ее волосы и, перекинув на другое плечо, осыпал шею поцелуями, одновременно шепча что-то про любовь на всю жизнь. Анна почувствовала, как перестало хватать воздуха, но это было только начало. Его рука легла ей на грудь и стала нежно исследовать ее. Вторая же рука, медленно скользя по животу вниз, оказалась у нее между бедер. Теперь она полностью была в его власти. И пусть он не мог позволить себе овладеть ею прямо сейчас, но снова приласкать ее ему никто помешать не сможет. Его опытные руки двигались уверенно, постепенно доводя Анну до состояния наивысшего блаженства. На пике ощущений Анна застонала, а потом ее стон почему-то резко обернулся детским плачем. Штольман снова открыл глаза. Анна тихо посапывала на кровати, прижав к себе колени, а Луи громко плакал в кроватке. Яков раздосадовано потер лицо руками и подошел к нему. - Ну что, малыш, не спится? Тебе бы таких снов как мои - мы б тебя не разбудили бы. Тебя ведь тоже женская грудь интересует? - пошутил Яков и обреченно вздохнул. - Ну иди ко мне, мой хороший. Не плач, ты же мужик. Вон какой крепкий растешь. И взяв Луи на руки, снова начал качать его, тихо напевая колыбельную. Когда Анна проснулась, была уже ночь. Она увидела взъерошенного Штольмана, спящего полулежа в кресле. К груди он крепко прижимал Луи, который тоже мирно спал, лежа на нем. Анна полюбовалась этой необычной для нее картиной, стараясь запечатлеть в памяти образ Штольмана-отца, и, подойдя к нему, нежно погладила его по голове. - Яков, давай я возьму его, - прошептала Анна, аккуратно перехватывая Луи. Штольман что-то благодарно пробурчал и устроившись в кресле поудобней, продолжил спать. Судя по тому, что Луи был сухой и сладко спал, ему недавно поменяли пеленки и покормили, а Валери с Михаилом, видимо, пока так и не возвращались. Ночь предстояла тяжелая, но рядом со Штольманом Анне было очень спокойно.