Falling Again

            Чонгук прекрасно понимает, что пишет слишком много песен о нём. Тэхён ведь говорит, что ему не всё равно, что он тоже скучает. Скучает по ним вместе, по ним рядом, на расстоянии вытянутой руки. Протяни её — коснёшься пальцами его тепла. Потяни его на себя — прижмёшься к самому родному в мире.       — Что если мне грустно? Что если я беспомощен? — кричит позади него Тэхён, подпевая песне Гарри.       — Что если я тот, о ком ты не хочешь говорить? — словно отвечает ему Чонгук.       — И я снова падаю, снова падаю, падаю!       Чонгук тоже падает, растворяясь в объятьях. И это не алкоголь рвёт душу на части — это его рука на плече, любимый голос над его ухом.       Его уносят эмоции. Слишком запредельно стоять вот так, обнимаясь, кричать песни, отпуская себя, и быть так близко друг к другу, что через одежду можно ощутить жар тел. На концертной площадке жарко? Нет, это Чонгук горит.       «Такое чувство, будто я больше никогда не буду тебе нужен», — ранит Гарри своими словами. Они больно полосуют по сердцу, ведь он тоже так думал. Думал, что лишний, ненужный. Что, если он тот, с кем не хочет быть рядом? Глупый. Глупый мальчик.       По стадиону летают огоньки, в унисон звучат голоса. Где-то среди них и их голоса тоже, сливаются, танцуют… пока они падают, падают… разбиваются.       «Нам больше нечего сказать», — что-то такое произнёс когда-то Тэхён. А теперь? Теперь есть что? Чонгук видит, что есть. Чувствует. По касаниям ладоней, по улыбкам, взглядам.       — Ты пьян? — не удерживается он от вопроса, нелепо улыбаясь.       — Тобой? — так же глупо в ответ смеётся счастливый Тэхён.       Они словно в эйфории. Чонгук снова падает в эти чувства.       Ладони касается чужая ладонь. Нежно, ласково, трепетно. Он улыбается шире, а пальцы тем временем съезжают, проходятся по его шее, и он проклясть готов капюшон, который натянут сейчас на его голову. Вот бы почувствовать это касание обнажённой кожей. Но даже это не портит ему настроения, ведь он так счастлив сейчас. Счастлив падать вместе с ним, кричать строчки о любви и боли, глотая алкоголь, и танцевать.       Рука снова перекинута через его плечо, но на этот раз Чонгук её не упускает — сжимает в своей ладони, и закрывает глаза от удовольствия, откидывая голову назад, на его плечо. Он знает, что у Тэхёна тоже глаза сейчас закрыты. Может быть, они чувствуют что-то похожее? Что-то одинаково будоражащее, волнительное, заставляющее дрожать? Они совсем забываются в песне.       Как бы Чонгуку хотелось сейчас остаться с ним наедине.       Эта встряска — она давно была им нужна. Им всем. Может, не все переносили эти времена так тяжело, но он — да. Может во многом это было причиной многих не самых лучших вещей, что происходили. Может он наговорил лишнего однажды. Они так и не поговорили. Ведь он не из тех, кому нравится обсуждать проблемы. Наверное, это его ошибка. Он готов всё исправить. Готов ли Тэхён?       Концерт заканчивается слишком быстро. Чонгуку было ничтожно мало. Эйфория вот-вот растворится в воздухе, унося за собой волшебство этого вечера, и ему чертовски страшно, что будет дальше. Он боится, что не будет ничего.       Выход через заднюю дверь, окружённую секьюрити, дорога до отеля. Чимин и Хосок бурно обсуждают концерт, Тэхён иногда улыбается. Иногда поглядывает на Чонгука, с лица которого окончательно сползло безмятежное веселье. У Чонгука поддерживать разговор и улыбаться что-то не выходит. Он взволнованно прикусывает нижнюю губу, проезжаясь языком по колечку пирсинга изнутри, из-за чего оно перекатывается. Он кусает нежную кожу, уже изрядно пострадавшую от его зубов, вплоть до возвращения в отель. Хосок и Чимин быстро расходятся по своим номерам, Чонгук и заметить не успевает, как остаётся с Тэхёном вдвоём посреди пустого коридора. Их номера напротив, но ни один из них даже не трогается с места. Лишь только смотрят друг другу в глаза, будто пытаются прочесть в них ответы на незаданные вслух вопросы.       Чонгук чувствует себя вдруг глупо в этом дурацком леопардовом капюшоне. Хочется скрыться за своей дверью. Но так страшно разрушить момент.       Он делает шаг назад. Тэхён ступает вперёд.       Ещё полшага. И ещё.       Когда Чонгук убеждается, что Тэхён действительно следует за ним, он осмеливается развернуться к нему спиной, чтобы открыть свой номер. Он прикладывает карту слегка подрагивающей рукой, и с характерным писком и щелчком дверь открывается, приглашая внутрь. Он ступает в темноту, слушая тихие шаги позади себя. Тэхён зашёл следом, дверь за ним закрылась.       Чонгук дышать боится, когда чувствует, как падает с головы капюшон, а шею обжигает чужое дыхание. Сердце внутри переворачивается от дурацкого страха и томительного предвкушения. Он так сильно скучал. Словно это не они часом ранее обнимались и подпевали, как сумасшедшие. Будто и не они держались за руки и распивали спиртное из одного стаканчика.       — Тэхён… — не выдерживает молчания Чонгук.       Ладони опускаются на его талию, проезжаются по ней и смыкаются на животе. Тэхён кладёт подбородок ему на плечо. Во мраке Чонгук его не видит даже в отражении зеркала, а так хотел бы. Расслабленный, немного выпивший Тэхён, отдохнувший и счастливый — он так сильно любит его таким.       — У нас… всё хорошо? — Чонгук нерешительно подаёт голос снова.       — Ты неуверен, даже не знаю почему.       Тэхён касается губами мочки его уха. Чонгук опускает веки.       — Наверное, потому что всё было сложно последнее время.       — Тебе достаточно быть самим собой.       — Самим собой? — Чонгук переспрашивает, очевидно, теряя нить едва начавшегося разговора.       — Малыш, ты озаряешь мой мир, как никто другой, — мурлычет тихо ему Тэхён.       — Ты точно пьян, — Чонгук вздыхает, грустно улыбнувшись. — Что за бред ты сейчас несёшь?       — Ты не знаешь, насколько ты прекрасен, — пропевает Тэхён и поворачивает Чонгука к себе лицом. Они встречаются в полумраке взглядами. Чонгук начинает хмурится.       — Ты что, разговариваешь со мной строчками из песни?       Он шутливо хлопает его ладонью по плечу, на что тот тихо смеётся и продолжает:       — Если бы ты только мог видеть то, что вижу я, ты бы понял, почему я столь отчаянно тебя желаю.       На последних словах его голос становится ниже, а с губ стирается улыбка. Он смотрит серьезно, совсем не пьяно. Придвигается чуть ближе, сделав ещё шаг. Взгляд опускается на губы. Чонгук снова не выдерживает. Чонгук снова падает, прижимаясь к горячим губам, жадно целуя и сжимая пальцами его футболку. Тэхён играет его языком, играет пирсингом в его губе и улыбается в поцелуй. Чонгук не видит, но чувствует эту сумасшедшую улыбку. Сумасшедше-счастливую. Тэхён шагает вперёд, заставляя пятиться, пока Чонгук не падает на кровать, и накрывает его тело своим.       ...и Чонгук снова падает. Тэхён снова падает.