Непрозвучавший дверной звонок

Они разошлись молча, с трудом вытерпев безумные монологи Оумы, которые слушать не хотелось. Но Кокичи их заставил, заставил столкнуться с жестокой реальностью, ещё и заботливо сплёл все события, что до этого мелькали перед ними только обрывками, в единую изящную, но смертельную паутину. Жестокая правда Абсолютной Академии Одарённых Узников ныне найдена. Собственная комната кажется такой пустой, словно тут совсем ничего нет. На улице ночная тьма, что до этого казалась им всем умиротворяющей и прекрасной, пусть и несколько фальшивой. Школьная форма неприятно сковывает. Сюичи не помнит, как дошёл сюда аж из того злосчастного тоннеля. Он не узнаёт свою спальню. Его спальня была хотя бы пригодной для жизни. А это что? Жалкий ночлег для жалкого человека. Пиджак небрежно падает на кресло, пока детектив падает на неудобную кровать, совсем обессиленный. Зарывается лицом в подушку, обнимает её. Пытается нащупать в ней людское тепло и уют. Кайто теперь у Оумы в плену, Маки на него зла. Цумуги и Кибо разбиты, как и он сам. Легко сделать вывод, что никто к нему не придёт. Сложно принять, что он остался один. Один, наедине со своими мыслями. Ужасными, пожирающими внутренности мыслями. Сюичи сжимает свои волосы меж пальцев, пока пытается сдержать слёзы. Было бы легче, если бы они не поддались на провокации Кокичи. Если бы Саихара знал, что их ждёт за этой грёбаной дверью, никому бы не позволил взяться за электромолоты. Никому бы не позволил узнать эту правду. Он бы хотел опять от неё отвернуться, лишь бы не познавать такого глубокого отчаяния. Где там его кепка? Куда он её положил? Сюичи убеждается в собственной ничтожности. Он, детектив недоделанный, не смог никому помочь, не смог посмотреть правде в глаза, не смог никого уберечь. Не смог выполнить обещание. Что бы сказала Акамацу? Была бы разочарована, зла? Саихара никогда не узнает. Легче ли ему от этого? Нет. Ночное объявление должно было уже прозвучать? Он не уверен, да и спать нет желания. Но сон всё равно оказывается сильнее. Привычный звон звучит, точнее, бьёт по ушам и выдёргивает из полудрёмы. Сюичи без интереса глянул на монитор и никого там не увидел. Монокабы мертвы, а что случилось с Монокумой? Хотя, вряд ли это важно теперь. Они всё равно знают, кто стоял за этим медведем всё время. Саихара поворачивается набок, сжимая в руке ткань одеяла. Рубашка на нём теперь походит больше на мятую тряпку, теперь ещё кожу натирает и в целом приносит дискомфорт. Стоило снять и её вечером. Сейчас сил на это уже нет. Сюичи надеется, что вчерашнее было лишь дурным сном. Это был бы наилучший исход. Бесит, что глаза начинают слезиться. Очень хочется разучиться думать, либо стереть себе память, чтобы просто стало легче дышать. Хочется избавиться от своей дедукции, что сейчас где-то на затворках сознания подсказывала, что что-то в происходящем не так. Саихаре слишком не хочется прислушиваться к себе: толку от этого мало, а боли — хоть отбавляй. Нет чувства голода, нет чувства жажды. Он весь день упивается своими слезами, этого хватает. Бури мыслей постепенно затихают. Ночное объявление, точнее, очередной экран без никого заставляет вздрогнуть. Сюичи бы хотел потренироваться с Маки и Кайто сейчас. Поотжиматься, поболтать. Вернуть бы время вспять. Чёртовы мысли. Саихара почти забыл, что Момота ещё и при смерти. Ещё лучше. Сюичи понимает, что сон — отличный способ забыться. Сны толком не снятся, не остаются в памяти надолго. Но на несколько часов ты перестаёшь существовать. Отличная передышка. Спать целый день — не скучно. Лежать на кровати и не шевелиться — не скучно. Может, все его конечности и затекли, может, глаза его адово горят от не перестающих течь слёз. Но это казалось лучше, чем подняться. Он опять уснул? Сейчас же снова утро? Второе или третье? Объявление было? Как давно он лежит вот так? Быть может… всё-таки, это ошибка? Быть может, стоит всё же подняться? Сюичи хочет отвлечься. Уснуть бы опять, да он только проснулся. Заглушить бы все свои мысли, стать бы слепым. Куда себя деть? Что с собой делать? Саихара не понимает, зачем встал. Зачем потягивается, ощутив сладостное, но моментное расслабление. Зачем умывается. Увидев себя в зеркале, ужасается. Ужасается, как ему всё равно. Спутавшиеся волосы, бледное лицо, синяки под глазами. Одежда донельзя помята. А ему наплевать. Нельзя не признать, что прохладная вода приятно опаляет лицо. Нельзя не признать, что в свежей одежде гораздо комфортней. Но от этого, от этих мелочей, ему не легче. В общежитии, казалось, ни души. Из других комнат ничего не слышно, в вестибюле никого не видно. Все словно вымерли. Двери не скрипят, и всё равно открываются чересчур громко. Саихара идёт медленно, но цоки обуви об асфальт такие звонкие, словно он бежит. Сейчас, вроде, раннее утро, на улице вот-вот будет рассвет. Свежий воздух приятно обнимает его лёгкие, парень дышит чуть охотнее. Сюичи оглядывает первый этаж здания словно в первый раз. Всё серое и холодное. В столовой никого не оказалось. В спортзале — тоже. Ищет ли он кого-то? Хочет ли он кого-то видеть? Изливать душу некому, всем сейчас не лучше, чем ему. Но оставаться наедине с этим тяжелеющим с каждой секундой грузом становится невыносимо. Хочется разве что услышать голос Момоты. Он бы опять его ругал за то, что Саихара расклеивается. Сюичи был бы не против. Чем Кайто сейчас занимается?.. Выбирается из лап Оумы? Сидит где-то с Маки? А может, болезнь уже победила и его тело где-то за углом? Второй этаж Академии также кажется теперь тёмным лесом. Двери в лаборатории Кируми и Гонты вызывают ужасную тоску. Лишь дверь в Абсолютную лабораторию Абсолютной пианистки — единственное, о чём ноющая голова Саихары помнит до сих пор. Он заходит туда ровно второй раз за всё время, что находится здесь. Удручающе выглядит. Пианино в пыли, полки заставлены теми же дисками. Мелодия, которую он слушал после казни Каэде, фантомно звучит на фоне. Сюичи чувствует, как болит его сердце, и сгибается в спазме. Никогда больше не сунется в это место, никогда. Это было плохой идеей. Он всё ещё жив, он всё ещё чувствует. Этот факт звучит несколько жалко. Третий и четвёртый этажи он проходит как можно быстрее. Вспоминать больно, тяжело и не хочется, но образы умирающих одноклассников останутся в памяти навсегда. Сюичи в этом уверен. Осознание, что Саихара толком не помнит, как выглядит его собственная лаборатория, несколько удивляет. Он решается зайти туда, поднявшись на пятый этаж. Точно, эта атмосфера, словно в старинной библиотеке или многовековом особняке. Будто он детектив со стажем. Но он не детектив от слова совсем. Тут тоже пыльно. Можно подумать, эта пыль здесь специально, для антуража. Сюичи тихо чихает, пока разглядывает полки с пятью десятками папок. Этот камин вечно тут горит? Это кресло вечно качается само? Эти яды правда настоящие? Кого волнует? Не его. Парень берёт одну из тёмных бутылочек, полную жидкости. Множество наклеек, предупреждающих об опасности, не бросаются в глаза. Пахнет до жути странно, неприятно и горько. На вкус точно также. Горько, как их жалкие надежды сбежать. Горько, как правда, что теперь им известна. Горько, как его существование.