Все изменилось во время этой игры.

Хюррем же лежала лишь так же не обращая ни какого внимания не на что. Джон смотрел с расстройством на неё, понимая, как раздавила её эта новость, убила морально. <Смерть второго ребенка это слишком тяжело для матери…> Ибрагим сидел немного гладя её не зная что говорить <Её надо поддержать, но как? Я бы мог сказать, что мы во дворце, но ей сейчас нужен отдых и покой. И если бы не Рустем придумал может что-нибудь.> Рустем взял за локть отведя его -я пойду позову Михримах Сулатн и Шехзаде Баязеда. Это единственное что ей поможет сейчас. Ибрагим посмотрел на Рустема и в душе ликовал, ведь давно хотел чтобы тот ушел. -Хорошо. Думаю только они ей помогут. Они оба вышли из покоев направившись в поки михримах и пошли он через тайный проход о котором знал Ибрагим *** Постучав в двери покоев Госпожи, двери отворились и они прошли внутрь. Первым же начал говорить с ней Ибрагии. -Госпожа пойдемте с нами без лишних вопросов вы все потом поймете. Михримах и баязед посмотрели мёртвыми слезящимимя глазами и резко встали, увидив их и при этом были в шоке. И поянв, что мама жива оба не дожидаясь, побежали в поки матери. Рустем с Ибрагимом так же не отставали от них, бежали за ними. *** В своих покоях Хюррем так и лежала с безжизненным взглядом, заплаканными глазами с холодной тряпкой для сбивания температуры и после забежали дети, увдив мать, и подбежали к ней она же смотря в одну точку, в потолок не видела этого. Оба видели, как ей тяжело, поняли, она уже узнала о произошедшем. Но пока начал первым говорит Баязет. -Матушка вы живы. Мы думали вы умерли.Мы так скучали по вам. Нам было очень тяжело. Сжав руку матери Михримах сидела рядом с ней со слезами. -Простите матушка. Я не смогла уберечь его. я виновата. Это все из-за меня. Хюррем, услышав голос детей пришал в себя, резко сев, увидя их, заплакала лишь сильнее прижав обоих к своей груди. Дети обняли её, а Паши стояли с небольшими, но улыбками так как до этого она даже не замечала ничего, а теперь наконец немного пришла в себя.Хасеки прижимаясь к детям, плакала и все же подуспокоившись отвтеила на слова своей дочери -нет, нет, нет Михримах. Ты не виновата. Михримах с теми же слезами полные боли отрицательно покачала головой. -Виновата матушка. я не уследила за Селимом, позволила ему покинуть нас. Хюррем гладила дочь, прижимая, не зная даже причины -из-за чего он умер… Михримах вспоминая это заплакала лишь сильнее, поэтому продолжил Баязет. -Селим оспой заболел. Его вылечит не смогли, а Хатидже Султан не выдержав «смерть» Ибрагима Паши покончила с собой. Джон смотрел на неё с еще большим сожалением, видя как слезы на её лице потекли сильнее, пока Ибрагима волновала лишь она, а о жене он даже не вспомнил. <Ему на Хатидже видимо все равно, оно и видно было еще, перед тем как они в снежки играли > Хюррем запалакала слилнее гладя обоих, дочь и сына, они были в её жизни самыми главными, но михримах была не виновна -ты не виновата доченька, ты делала все ради них. Михримах пыталась успокоится, ведь слезами уже не изменить прошлое да и от них самой Хюррем становилось лишь хуже. -Делала… и буду делать матушка. Я всегда буду с вами. Помогу брату и больше такого не допущу. Хюррем просто обняла плача. Они провели так три часа, а после все троя уже уснули от бессилия. Ибрагим и Рустем же смотрели с небольшими слезами <Им так трудно было. В один момент подумать, что потеряли мать при этом езе и остались без отца, а затем и брата.> Подумал Паргалы. Оба смотрели на них с переживанием и небольшой болью хоть и полноценно не представляя какого им.Они, посмотрев подошли, укрыли их и каждый молча разошёлся уйдя к себе. *** На утро дети уже проснулись видя как похудела и бледна была их мамаМихримах встала и подошла к Баязету, говоря тихим голосом дабы не разбудить Хюррем. -Бедная матушка так исхудала, столько плакала, где же она была все это время? Как прознала про смерть Селима? И как они очутились тут? Ладно…сейчас это не главное сейчас мы должны помочь ей, а потом уже задавать вопросы. Маленький пяти летний шехзаде смотрел на старшую сестру хлопая глазами, тоже не зная, но кивнул, зная что маме нужна помощь и взял тряпку намочив и приложил ко лбу. Михримах же улыбнулась впервые псоле смерти брата -Я не знаю, чтобы мы делали без тебя баязет. Ты нам так помогаешь. Стоит с улыбкой, видя как старается помочь еще совсем маленький брат, который в свою очередь посмотрел на сестру и тоже улыбнулся и подбежал, обняв сестрёнку, котрую очень любил. Она его обняла, прижимая к себе, посадила на себя, а сама сидела на диване, Хюррем же через час все же проснулась, повернув голву на них и улыбнулась. Оба повернули голову на мать и подбежали к ней, обнимая. -Матушка как вы? С вами все хорошо? Хюррем ничего не говоря обняла детей. Маленький Баязет пока обнимал её сел на колени матери в юном возрасте переживая за неё. -Я так боялся за вас мама. Хюррем его поцеловала в макушку гладя -и я боялась за вас баязед. Шехзаде кивнул лежа на ней, хотя уберечь от всех кто её обижает. -Мамочка, а где ты была? Кто тебя похитил? Михримах присела рядом с ними на кровать, смотря на матушку и на брата. -Да матушка где вы были? Что случилось? Как вы с Пашой там оказались, а потом еще и Рустем паша? Хюррем протянула руку, обняв дочь, ничего не гворила, просто лягла на её колени со слезами. Михримах было очень жаль матушку, она столько перенесла, настрадалась еще и побывала в непонятном месте. <Бедная мама, столько пережила, еще и отец никак не смотрит на неё, изменяет постоянно.> Михримах погладила матушку по волосам, стараясь успокоить -Мама, Успокойтесь все хорошо Баязет с сожалением смотрел на матушку и небольшим слезами. -Мамочка, тише. Я не хочу чтобы ты плакала. Хюррем села и посмотрела на своего ангелочка с улыбкой и поцеловала его в лоб прижав к себе. -Какой же ты у меня хороший я тебя очень люблю. Хюррем после поцеловала дочку обнимая их обоих, а слезы падали им на руки. Михримах сидела все с тем же сожалением и опустила взгляд. -Матушка не плачьте, все будет хорошо. Обещаю вам такого больше не повторится. Хюррем прикрыла галза и понимала что даже если это и не повторится, сына ей никто не вернёт. Баязет кивнул, держа матушку за руку. -Да, мама. Все будет хорошо обещаю тебе. Хюррем положила голову на голову сына, стараясь успокоиться. Баязет видел, как ей тяжело и посмотрел на маму, понимая, как она проголодалась с дороги. -Мама ты кушать не хочешь? Может поедим все вместе? Хюррем покачала головой ведь ничего не хотела. Лишь увидить своего старшего сыночка.Михримах понимала причину почему она не ест, но не хотела, чтобы у неё еще и подпортилось здоровье. -Матушка поешьте. Вам будет полезно. Хюррем ничего не гвоовря с трудом подянлась с кровати, перевела взгляд на то место где распалаголсь то окно, а с её места это казался обычный ковёр что удивило Хюррем, а она знала. Там Джон. <Там недавно был проход через, который меня пронес Ибрагим. И как я раньше на этот ковёр не обращала внимание. Хотя до этого я не знала, что за мной вообще следят.> Михримах посмотрела с непониманием на то место -мама? Джон же специально для этого настроил систему так что открыть можно было только с его стороны и больше никак на случай безопасности. <Даже если скажет что-либо по этому месту не сможет доказать, но знает что я тут. Что слежу. И буду> Хюррем же перевела взглял на дочку -ничего михримах все хорошо Луноликая Госпожа все же кивнула матери и переключилась на другое. -Матушка может мы выйдем в сад? Подышим свежим воздухом. Хюррем покачала устал головой, а псоле в поки зашёл Сулейман подойдя и обнял -Хюррем, Любовь моя как же я рад, что ты вернулась и все хорошо. Я очень скучал по тебе. Во время объятий прижал её к себе, не хотя отпускать.Она моментально отпихнула его от себя -Ах любовь?! Сулейман стоял в непонимании, а дети же даже Баязет поняли к чему она и встали рядом с ней с немного недовольным лицом. -Любовь Хюррем, ты моя госпожа, как я могу не любить тебя? Хюррем смотрела с чуть приоткрытым ртом, не понимая, как он ещё смеет спрашивать. -ты меня избил гворил что я тебе не нужна. Что я рабыня, что я поплачусь за все, а у тебя ещё вопросы есть?! Я СТРАДАЮ ИЗ-ЗА СМЕРТИ СЫНА, А ТЫ ЕЩЁ ТУТ СО СВОЕЙ ЛЮБОВЬЮ. УЙДИ. УЙДИ!!! Она начала медленно опускаться на пол, но Михримах её придержала, понимвя как больно ей потерять сына и оба посмотрели на отца строго. Сулейман смотрел на неё, понимая немного его вину, но от Фирузе он уходить не собирался. -Хюррем я люблю тебя, но ты знаешь правила дворца и это совершенно обыденное явление, что мы — султаны зовём к себе в покои других девушек гарема, но это не значит, что я перестал любить тебя. Хюррем смотрела и слезы так же текли. Сил не было на него. Была лишь боль. Боль из-за потери сына. Михримах так и стояла держа матушку за руки, кидая на отца ненавистные взгляды. -Отец уйдите. Матушке и без вас плохо. Маленький шехзаде кивнул сестре, стоя перд мамой.Хюррем же была детям балогдарна, но сказать не могла ничего из-за морального состояния. Джон увидел как все же она их воспитала дсотойно <Так мать и должна воспитывать детей, чтобы они защищали всех, знали уже в таком юном возрасте кому верить, а кому нет, как самим защищаться. Из них из всех вырастут достойные Шехзаде и Госпожа.> Хюррем опутсила взгляд на детей, понимая, что скзала бы им замечания, но сил нет. Нету ниначто сил. Сулейман стоял перед ними и не сдавался, не уходил, ведь и впрямь чувствовал сожаление к ней. -Хюррем почему ты не хочешь верить мне, если знаешь, что я люблю тебя, даже не смотря на Фирузе. Хюррем же от бессилия упала на пол не слыша эти слова, он хотел подойти, но дети сделали шаг вперёд не давай этого. Сулейман, понимая что все бесполезно ушёл. Михримах сразу поняла, что без помощи они никак и позвала слуг чтобы они подняли её, а так же одного из них послала за лекарями. *** Лекари уже сообщили Михримах о здоровье её Валиде, из-за чего все эти проблемы, а они были из-за перенагружения, сильной усталости и потрясением, которое окончательно выбило её из колеи, а те посоветовали Султанши побольше сна, ведь только благодаря нему организм может окончательно расслабится хотя бы на несколько часов.И вот ночь. Хюррем лежит смотря в стену текут слезы. А с зади на кровать аккуратно сел Джон, смотря на госпожа. Он не смотря на всю эту «вражду» положил руку в районе ноги, которая была прикрыта одеялом. <Что же это жизнь сделала с тобой Красавица. Недавно же ещё была совершенно другая, а сейчас полностью подавленна смертью сына.> Хюррем же чуствовуя это резко села посмотрев на него убрав ноги, а слезы так и текли -Что тебе нужно? Джон убрал руку, чтобы ещё больше не выводить её из себя, не навредить здоровью, но остался сидеть на месте. -Лежи, не вставай, тебе и так плохо. А я пришёл просто проверить твоё самочувствие. Она смотрела подняв две брови чуть усмехнувшись и сквозь слезы скзала -Да?! Самочувствие?! Ты нас убить хотел а сейчас видите ли самочувствие. Хоть это было и так, но он знал, что они все равно выберутся и просто давал им ложные навождения на смерть. -Убить? А разве не испытать? Я знал, что вы пройдёте это, но убить не пытался. Хюррем просто лягла обратно на подушку сжимая её, плача дальше, не хотя сейчас не видить, не слышать. Он же понимает, что ни делает ей ничего, ни хуже, ни лучше, потому замолчал.Так же думая <все же это ужасно.Потерять ребёнка.Второго это очень тяжело.В особенности для матери это еще тяжелее, тем более если после того приходит муж со словами о любви, а до этого не вспоминал о ней> Он вздохнул, понимая что все это бесполезно и ушёл. Хюррем, не замечая его ухода, продолжила плакать так, как после пережитого трудно восстановится. *** Эти три месяца пролетели незаметно для всех. Хюррем ходила словно призрак, была холодна ко всем во дворце, даже порой дети слышали от матери пустой голос. Всем казалось, что эмоции Госпожи просто исчезли. С Ибрагимом она вела себя ещё хуже, чем раньше, как в прочем и с остальными. Джон так и наблюдал за ней, ему было её жаль. Дети пытались что-то предпринять, вернуть её, но не выходило. А Сулейман так и развлекался с наложницами, не обращая внимания на жену. И вот ибрагим сидит, понимая, что так продолжаться не может и он позвал к себе Хюррем, решив окончательно вернуть её. Она все же решилась прийти, ещё не зная зачем, тот позвал её к себе. Волосы собраны в пучок, чёрное платье надето на исхудавшее тело Госпожи, лицо, как и всегда бледное, не выражающее эмоций, пустой мёртвый взгляд прорезает каждого жителя Топкапы. Ибрагим смотрел на неё с грустью и подошел, собираясь сделать все, лишь бы та пришла в себя. -Хюррем только посмотри на себя, что с тобой стало, ты почти не ешь. Да, потеря сына тяжёлое испытание, но не заканчивай жизнь, не отрекайся ни от чего. Ты не мертва, жива ещё и можешь продолжить жизнь. У тебя еще есть дети, не забывай о них Михримах, Баязед нуждаются в тебе. Паша взял руку Хюррем, чтобы после его слов она не ушла. Хасеки стояла, не показывая эмоций, убрала руку, сжав сзади в замок, а взгляд был все тем же как и голос. -Я разберусь в своей жизни Паша без тебя уж точно. Ваше мнение меня прежде всего не интересует. Уже не держа все те эмоции и слова, которые накопились за это время, он решил высказать это. -Разберешься? Как ты сделаешь это если ходишь, как призрак, не говоришь с детьми, в твоем голосе нет абсолютно ничего, хотя обычно при детях такое было. Да, тебя постигло сильное несчастье, боль, тебя никто из нас не может так понять, но живи хотя бы ради твоих двух ещё совсем маленьких ангелочков. Не оставляй их на произвол судьбы. Они боятся за тебя, окончательно еще не познали, как жесток мир может быть. Кто знает, что сделает Фирузе. Мы должны убить её, уже будет продвижение к счастью и я не про любовь, а про более менее спокойную жизнь. Джон этот к нам не пристаёт, не строит ловушек, тоже успех. Продолжи жизнь и однажды она преподнесёт счастье, в котором будешь рада ты. Хасеки на это лишь закатила глаза, выставив руки перед собой, но мысленно ухмыльнулась. Она, как раз таки не сидит, сложа руки, как призрак ничего не предпринимая. Она готовится, готовится посадить сына на трон уже в ближайшие дни, обговорила все с янычарами и некоторыми пашами в том числе с Рустемом, обдумала абсолютно каждую деталь. Султана Османской империи скоро не будет, она посадит Баязеда на трон, ведь старший наследник только он. Нет, жалости в её душе не было. Страна хоть и ляжет на её плечи, она была совершенно спокойно и знала, что все выйдет. Ей было все ровно на слова Ибрагима, ведь большая часть пролетела мимо ушей. -Для начала оставь в покое меня. Всё то что было между нами забудь, не союза, ничего не было. Всё прошло, как сон. Я сама со всем разберусь и справлюсь без твоих бессмысленных советов. Джон все наблюдал, видя, что она стала мудрой, гордой, жестокой и продуманной женщиной, которая нравилась ему все больше. План же ему был известен чуть ли не самому первому, в отличие от Паши. <Знал бы он какой у неё план подготовлен, насколько он идеален.> Паша стоял в недоумении, но останавливаться на том, что было им сказано раннее не хотел, ему не нужна была вражда с ней, чтобы она не придумала. -Как же ты понять не можешь, что я давно не враждую с тобой. Не хочу. С того момента, как мы начали союзничать, а потом поссорились, я не переставал с тобой союзничать. Мне и не хотелось все это. Я помочь тебе хочу, желаю добра. Дай мне второй шанс. Да тебе трудно доверять после всего этого особенно тогда, когда я и впрямь манипулировал тобой, но делал это не потому, что враждовал, а из-за решений. Мне хотелось показать, что мои решения так же могут быть полезны. Делал все аккуратно, в один момент из-за обстоятельств, в другой из-за помощи. Хюррем поджала губы и после улыбнулась, но эта улыбка была не настоящей. -Ибрагим, а с чего ты решил, что мне нужна твоя помощь, что ты вообще нужен мне? Сказала Султанша совсем не нуждаясь в нем. Паша же сам понимал, что его помощь не нужна ей, но говорил это сейчас по другим причинам. -А я разве из-за этого хочу союзничать? Нет. Мне просто хочется прошлого общения с тобой. Как тогда. Перед теми моими словами. Она сжимала так же руки в замке перед собой. -Ибрагим да мне наплевать на тебя и твою жизнь, как ты понять этого не можешь? Она окинула его взглядом и покинула покои Паши. Паша вздохнул и облокотился о стену, все еще карая себя за тот случай, из-за которого она и потеряла доверие к нему. <Ей и впрямь наплевать. Но это не Хюррем. Это, это лишь бездушный призрак, что ходит тут. И я обязан вернуть вернуть её обратно.> Джон от всего этого усмехнулся с ноткой сожаления, которую испытывал к Хюррем, досихпор ощущая запретные чувства к жене Султана. <Сожалеешь, да Ибрагим? Нужно было думать прежде, чем говорить те слова.> Джон перешёл в комнату Хюррем, которая сидела, решая документы, а время было уже около часу ночи, а у неё еще стопка. <Ей бы хоть немного помощи. На одна сидит делает всё это. Может, чтобы сблизиться к ней, мне надо помочь попытаться? > Джон все же рискнул выйти и сесть напротив неё, сложив руки в замок. -Может ты нуждаешься в помощи, Красавица? Уже час ночи, а ты все пишешь. Хюррем же даже не подняла взгляд на того, вовсе не обращая внимания на его присутствие в покоях. -Нет, не нуждаюсь. Султанша взяла законченную стопку, положив туда законченный лист, совместив их в ровную стопку. Джону же самому это в край надоело, потому он взял у неё из-под носа, оставшуюся стопку, и прикрыл её рукой, немного оперевшись. -Не трогай. Сначала поговорим нормально, а потом отдам. Хюррем подняла на него тот же взгляд, пустой без эмоций. -Я с тобой говорить уж точно не собираюсь. Джон, понимая это, перешёл к манипуляциям, которые обязательно должны сработать. -Тогда я сделаю так, что о твоём плане все узнают Красавица, он провалиться и ты не добьёшься успеха. Он усмехнулся, а Хюррем смотрела на него, вздохнула, понимая, что он может это сделать, а это сильно помешает ей. -И о чём ты хочешь поговорить? Не уверена, что о дельном. Джон победно ухмыльнулся и сложил руки в замок все так же, закрывая собой бумаги. -Стань ты собой. В тебе души нет. Вернись, как сказал Ибрагим. Он прав. Ты вечно в таком положении не сможешь ходить. Да, это тяжело пережить смерть сыновей, но разве это все дети? Нет. Ещё есть Михримах, Баязед, которого ты планируешь посадить на трон. Стань ты уже собой. Она одну ногу положила на вторую, облакатившись на спинку, не хотя даже слушать. Видя это недовольство, он вздохнул, поджав губы. -Я конечно понимаю, все твоё недовольство к этому, ведь считаешь, что все и так хорошо, но взгляни на себя. Кем ты стала. Ты когда в зеркало смотрелась? Она вздохнула, смотря тем же взглядом, чуть привстав, надавила мечом на шею, забрав документы и, уже убрав нож, сидела, вновь подписывая документы. Джон вздохнул и закатил глаза, потерев переносицу. -Ты видимо и впрямь хочешь, чтобы я рассказал о твоём плане? Она закатила глаза и перевела взгляд со стены на него. -А может мне тебя здесь просто убить и все? Не думаешь так. Джон смотрел с ухмылкой, не шевелясь, ожидая следующих действий от неё. -Так давай, не жди. Или же ты убивать будешь, как было там? Показал пальцем на ковёр. Нервам Хасеки пришёл конец, она вспоминала, как там узнала о смерти сына и резко встала, недав ему ничего сделать, прижала мечом к полу, ногой немного надавливая на грудь, и немного уже порезала шею, из которой полилась кровь. -Не советую иметь дело со мной. Джон хоть и понимал, что она легко может его убить, но ему даже в такой момент хотелось продолжения, узнать, как все закончится. -Всю жизнь имею. И как видишь, жив. Она подняла бровь и видела, что он ждёт от неё следующих действий. Он знает каждый её шаг и что если она хочет сделать так, чтобы он от неё отстал нужно и вести себя по другому, она убрала руки и мечь, что мгновенно удивило его и Хасеки спокойно села, занимаясь делами. <Она не продолжила убивать меня? Как это? Обычно она по другому мыслит. Видимо сейчас она раскусила это и решила действовать иначе.> Не долго простояв на месте, Джон подошёл к ней, сев на своё место. -Даже не сказала ничего. Но ты умно сделала, раскусила меня. Она подняла взгляд, видя, что он держится рукой за шею, поглаживая от боли и отпутил обратно. -В следующий раз останавливаться не буду. Джон лишь усмехнулся, немного недопонимая почему она сейчас остановилась, но скорее всего, как думал он, она сделала это, чтобы выбить его из колеи. -Так же как сейчас? Или все-таки по-другому избавишься от меня. Хюррем же не слушала его, лишь считая расходы, тихо говоря про себя. -Так тысяча сто сорок семь плюс три тысячи двести семьдесят девять... Она потерла глаза, считая все это и, посчитав записала получившийся результат. Она отложила бумагу взяла новую. Джону порядком все это надоело, потому он рукой закрыл ту бумагу, где она только хотела писать следующие цифры. -Успокойся. Поспи уже наконец. Ты разве не устала? Хюррем подняла на него взгляд, забыв следующие цифры, а она только сосчитала. -Я только посчитала. Убери свою руку и не мешай мне. Хватит лезть. Если ты сейчас не уйдёшь, я доделаю то, что собиралась. А ты бы лучше порез перебинтовал пока кровью не истёк. Джон все же убрал руку, смотря на то, как она подписала. -Тебе не надоело? Скажи честно. И нет я не уйду. Она подняла взгляд обратно на него, взглянув на время. -Нет. Джон лишь прикрыл глаза, облокотившись о спинку стула, закинул ногу на ногу. -Даже помощи не принимаешь. Почему? Это не так уж и тяжело. В твою же сторону больше плюсов будет. Она так и сидела, смотря то на него, то на шею, из которой так и лилась кровь, встала, открыла шкаф, достав ткань, и положила на его сторону стола. -Перевежи, испачкаешь мне все. Он взял её и перевязал место пореза, сидев в том же положении. -Ну перевезал. А ты может прекратишь быть той кем не являешься? Тебе уже все говорят об этом. Она, поставив подпись, подняла на него взгляд, он же продолжил. -Да в пещере ты ещё была собой. В тебе была человечность и там ты была настоящая. А сейчас?! Хюррем даже не смотрела на него и не вслушивалась в его слова так, как было абсолютно все равно на них и на него впервую очередь. Дописав эту стопку, наконец закончив, подошла, налила себе чай поставила на комод возле кровати и села, пив его, читая книгу. Джон, уже незная, как привлечь её внимание на себя, сел к ней и единственное, что он взял её за подбородок, притянув на себя, предварительно убрав чай. Хюррем же это надоело, касания и все остальное. Она его пыталсь убрать, но не входило. А он и вправду беспокоился за неё, ведь во время того, как следил за ней, у него начали появляться чувства к ней, которые как бы он не хотел, не мог погасить. -Хюррем хватит, вернись наконец. Я же знаю, что ты можешь, но не хочешь. Джон говорил эти слова приближаясь все ближе у губам. Хюррем всеми силами старалась отпихнуть его, убрать подбородок. -Пусти меня. Перед тем, как сделать то, что давно хотел он отрицательно покачал головой и поцеловал её, наконец ощутив эти нежные губы. Хюррем это уже терпеть не собиралсь и ногой смогла его отпихнуть. -ТЫ СУМАСШЕДШИЙ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! -То что должен. Хоть эмоции появились. Хюррем отсела подальше, злостно смотря в сторону Джона. -Ты не должен делать этого! А теперь убирайся от сюда! Отстань от меня. -Зато ты стала ощущать хоть что-то. Хюррем продолжала все так же смотреть на следящего за ними мужчиной. Не слушая её слов, он сел поближе, отрицательно покачивая головой. -Не уберусь. -Что тебе надо от меня? Уйди. Хюррем отсела от него еще дальше, чувствуя край кровати. Джон уже не стал двигаться ближе, ведь дальше был край, а из-за него она могла упасть. -Я кажется говорил тебе это. Мне оно только и нужно больше ничего. -Вот зачем ты вообще появился в моей жизни. Он усмехнулся пожав плечами. -Даже незнаю. Может, чтобы от ошибок тебя избавить? Она закатила глаза и легла на подушку, прикрыв глаза, говоря уже сонным голосом. -Да это ты сплошная ошибка. Мужчина закатил глаза, оставив взгляд на потолке. -Не сплошная. Твоя главная ошибка это закрытость и безэмоцианальность. -Вполне хорошие качества, которые облегчают жизнь и боль. Сказала хюррем, начав засыпать, а он смотрел, понимая, что часть правды есть в её словах. <Доля правды в её словах есть. Эта пустота и впрямь облегчает жизнь, но без эмоций тоже жить нельзя. Иногда да их нужно скрыть, но не всегда же.> Он только хотел продолжить говорить, но увидел, что та спит и ушел. *** Ночью следующего дня Хюррем вновь сидит за документами, вся уставшая. Джон видя это снова вышел сев на против смотря с небольшой жалостью. А хюррем подянла на него взгляд -Что тебе нужно… Он посмотрел на неё, подходя к ней, говоря спокойным голосом. -Ляг спать, ты устала. Она смотрела, молча, понимая, что даже если это и так то к утру она должна уже все это решить. -я то бы с радостью, но мне надо решать дела. Он закатил глаза, но понимал, что так надо. То что дела нужна решать, но не четыре ночи подряд уж точно. -Хюррем, я понимаю но… Его голос был прерван строгим острым взглядом, впивающимся в него. Он облакатился о спинку стула, не зная, что делать и после посмотрел на уже подписанные бумажки и что там нужна была лишь печать. -Давай помогу? Она подняла взгляд с непониманием, зачем и для чего ему это. -Зачем тебе это? Джон из искренних намерений смотрел на неё, понимая, что возможно она не поверить, но попытаться все-таки стоит. -Помочь хочу вот и все. Ты устала очень. Я только из благих побуждений это делаю. Хюррем хоть и не поверила, но просто положила ему стопку, где надо было поставить печать и его это удивило. -Это только, чтобы печати ставить? Их так много. -Тогда отдай обратно если много. Джон держал их, не давая ей. -Нет не отдам. Раз дала, больше не заберёшь. Она подняла на него взгляд и после продолжила. -Так делай тогда, а не веди себя, как ребёнок Он немного закатил глаза, принявшись ставить печати Все время они провели, молча, ничего не говоря друг другу. И закончив свою стопку, Джон решил заговорить. -У меня всё. Есть ещё что-то? Хюррем молча забрала и покачала головой, убрав документы в сторону. А Джон вздохнув сложил руки в замок. -Точно? Мне кажется нет. Хасеки султана не отвечала на данный вопрос, дописывая последние бумаги. Дописав их та убрала в оставшуюся стопку и встала из-за стола, пройдя на кровать, а Джон немного улыбнулся, надеясь, что та ляжет спать. -Ты спать, надеюсь? Проговорил Джон, выходя из-за стола, подойдя к ней. В ответ на это получив кивок, он облегчённо выдохнул и сел на кровать, так ожидая, чтобы она уснула. Ей же это совсем не понравилось и она отвернулась от него, пробубнив. -Встань с кровати. Но тот её не послушал и Хюррем, понимая, что это бесполезно уснула, а Джон окончательно убедившись в этом ушёл. *** Вечером следующего дня Ибрагим сидел, понимая, что так нельзя и позвал её. Как только Госпожа зашла, он развернул её к себе, поцеловал в шею, а Джон так и наблюдал за этим. От неожиданности Хюррем дернулась, а отойти вовсе не получалось. У Ибрагима же главной целью сейчас было вернуть Хюррем, чтобы она стала собой. <Сегодня я верну тебя. Ты вспомнишь какая была и простишь меня.> Хюррем так и продолжила стоять, пытаясь набраться сил, хотя бы проговорить пару слогов. -Пу… пусти. Паша, никак не реагируя на это, не отпускал её от себя. Он развернул Госпожу к себе лицом, принявшись за пуговицы. Хюррем стояла в недоумении, пытаясь оттолкнуть его, что не выходило. -Отпусти Паша, что ты творишь?! Джон смотрел, понима, что он хочет, теперь ревность поглатила его, но он ничего не делал, а хюррем стояла, пытаясь выйти. Ибрагим, не отпуская её, растегнул все пуговицы и платье упало к ногам Хюррем. Он же без слов снова поцеловал её в надежде на ответ, который давно желал получить. Хюррем стояла, замерев, щеки несильно покрылись румянцем и она поддалась его рукам и ласкам, ответив на поцелуй, снимая кафтан с Паши. Ибрагим победно выдохнул, спуская руки на бедра. <Надеюсь я все-таки получу тот результат, что хотел.> Джон отвернулся от этого, отойдя, как можно дальше, не желая видеть этого. А Паша, не тянув время повалил её на кровать отстранившись. Госпожа открыла глаза, а он впервые за все это время увидел в них эмоции в свой адрес. В них была нежность, страсть и жажда продолжения. <Эмоции возвращаются. Я могу этим до конца вернуть их и вернуть все эти отношения, что были раньше.> Паргалы поцеловал её в шею, водя руками по телу. В конце концов они провели хальвет, который ждали оба. Хюррем во время всего этого становилась снова собой, возвращалась в прошлый облик. Джон сидел не смотря на все это. Они закончили в хюррем впервые за многие года была с мужчиной и сейчас лежала на плече Ибрагима, лаская его тело плавными движениями. Паша обнимал Госпожу, поглаживая по волосам, иногда закручивая их на палец, ничего не говоря, ведь первые слова о данных эмоциях желал услышать от неё. Она лежала молча какой-то промежуток времени и все же заговорила, понимая, что вела себя и впрямь по-другому, но она не могла иначе. -Если ты ждёшь слов о том, что я сожалею о своём поведение то нет. Он, помотав головой, вздохнул и положил на свою грудь. -Хорошо, не говори. Но ты же теперь то вернулась? Она встала и села на кровать, пожав плечами. -Не знаю, сейчас с точностью сказать не могу. Паша взял её за талию и положил снова на себя. -А кто же знает? Или хотя бы простишь меня за то что было? Прошу Хюррем. Говорил ей всё шёпотом, зарываясь носом в волосы. Последние надежды Джона иссякли в тот момент, когда та кивнула на тот вопрос Паргалы. <Нет она не могла. Он столько всего сделал, а она верит ему? Как это может быть возможно.> Ибрагим же готов был прыгать от счастья, но вместо этого просто крепко обнял её. -Спасибо. Госпожа, устроившись удобно на его груди, обняла и уснула. Ибрагим гладил, понимая, что это точно не любовь покрайне мере с её стороны. Может симпатия, страсть. Да, это все есть, но уж точно не любовь. Он её обнял, понимая, что теперь все будет хорошо, он ей будет помогать, она его простила и больше таких ошибок он не допустит. После этих раздумий Паша уснул. А на утро оба проснулись от стука пальцами по столу.