Наедине.

Поздний вечер, стрелки часов уже давно перевалили за 9. Маленькие дети спали в своих кроватях, видя уже который сон. Горели редкие фонари, отбрасывая причудливые тени на темные провалы окон. Серые пятиэтажки склонялись над землей, любуясь своим отражением в лужах, оставшихся после дождя. Яркий, желтый, резиновый сапог шлепнулся в лужу, вызвав брызги во все стороны. Шатен по-детски усмехнулся, вспоминая себя еще совсем маленьким, прыгающим по лужам с широкой улыбкой на лице. Но теперь он был взрослым и мрачным дядей, которому нельзя так развлекаться. Оглянувшись назад, Иван посмотрел на стоящего поодаль алоглазого парня. На хрупких (на вид) плечах был накинут легкий плащ, застегнутый на две верхние пуговки, дабы не слетел. Чернильные волосы спадали на глаза, закрывая их от чужого взора. Бедняга весь дрожал от холода. — я же говорил тебе — одевайся теплее — невесело улыбнулся шатен, поставив руки в боки. Фыркнув, брюнет потер собственные плечи и тихо кашлянул. Так и до болезни не долго. Кареглазый выдохнул и потерев лоб, подошел к любимому, беря его замершие руки в свои, ласково огладив костяшки. На удивление руки русского были теплыми. — долго нам еще идти? — недовольно буркнул немец, однако вырывать руки из чужой хватки не стал, наоборот, пробираясь уже в чужие рукава. — нет, мы почти пришли. — отпустив одну руку Эриха, Иван улыбнулся своей добродушной улыбкой и неторопливо пошёл в нужную сторону. На этот раз мужчина не убегал, прыгая в большие лужи, пачкая штанины еще больше, чем те были при выходе. Шатен ласково улыбался, осторожно ведя хмурого парня. Наконец алые глаза наткнулись на арку, украшенную декоративными растениями. В чернильной головушке все встало на свои места. — ты что… Ты серьёзно? Ты вытащил меня в такое время просто для того что бы прогуляться по парку?! — с негодованием воскликнул немец, ожидая чего то большего под конец тяжёлого, рабочего дня. — нет, малыш. Кое что другое… — улыбнулся Иван Наконец он завел недовольного немца под мягкие переплеты красочного творения, опуская руки на чужие бедра, аккуратно, не требовательно прижимая к себе. На лице Ивана появилась нежная улыбка, стоило только увидеть насколько смущенным сейчас выглядел его немец. Обычно белые щеки ярко пылали, то ли от смущения, то ли от того что замерзли. В алых глазах так и мерцали маленьке, яркие звездочки… — если нас увидят… — начал было немец, как к его губам опустился указательный палец. — я знаю, Милый… Я знаю. Игривая улыбка на лице стала более заметной, а после ее владелец наклонился, сокращая дистанцию между ними так, что карие глаза оказались прямо напротив алых. Щеки обладателя последних вспыхнули еще ярче, а взгляд опустился куда-то вниз, от чего послышался тихий смешок… Такой милый… Но, не дав проскочить возмущению из-за такого пустяка, Иван ласково касается своими губами чужих, утягивая немца в нежный, полный трепета и любви поцелуй…