Светлый Лорд-2. "За что боролись, на то и напоролись"

Центральный храм Экуменической Церкви Света и Добра расположился на месте снесенного особняка Лестрейнджей. Место для него выбирал лично Флойд Бруствер, точнее — Гермиона Грейнджер в новом обличье. Мулат, принявший титул папессы нового культа, не мудрствуя долго, велел изготовить себе облачение из алого шёлка, напоминающее церемониальную одежду римского понтифика. Только вместо распятия на золотой цепочке была прикреплена фигурка гермафродита с раскинутыми в разные стороны руками и сжатыми вместе ногами, так что по форме получилось подобие креста. У символа новосозданной Церкви была женская грудь и гипертрофированный мужской член — как и у её основателя. Точнее — основательницы, ибо андрогин официально именовал себя её святейшеством преподобной Гермионой Первой. «Ежедневный Пророк» детально освещал открытие центрального храма, построенного за короткое время благодаря соединению магии и маггловских технологий в форме круглого цилиндра с двенадцатью вратами и множеством прозрачных окон, отражающих солнечный свет. Венчала это здание, переливающееся всеми цветами радуги, вращающаяся пирамида с огромным Всевидящим Оком на каждой стороне, как на американской однодолларовой купюре. Входя через одни из ворот, посетитель попадал в огромный зал, где на освещенной прожекторами сцене возвышалась металлическая позолоченная статуя такого же гермафродита, как и на эмблеме Церкви. У ее подножия располагалась красная трибуна, с которой папесса Гермиона Первая проповедовала своё странное учение — причудливую смесь гностического христианства, исламского суфизма, иудейской Каббалы и ещё чёрт знает чего. Главной доктриной Экуменической Церкви Света и Добра стала идея Всеединства, согласно которой должны быть стёрты любые различия между людьми, включая половые, данные каждому человеку от рождения. — Ибо нет больше ни эллина, ни иудея, ни свободного, ни раба, ни мужского пола, ни женского, но всё едино! — по-своему интерпретируя слова апостола Павла, провозглашал с кафедры мулат-андрогин. Священнослужителями — духовенством новоявленной церкви, — согласно этой доктрине, могли стать только люди, преодолевшие эти все различия — межрасовые гибриды и андрогины, наподобие самого Флойда Бруствера, или транссексуалы, сохранившие признаки обоих полов. Благодаря поддержке правящей дамблдоровской партии и рекламной кампании в «Ежедневном Пророке» количество прихожан Экуменической Церкви Света и Добра быстро увеличивалось. Драко Малфой, поселившийся вместе с молодой женой — настоящей Герми, взявшей фамилию мужа, читал Интернет-версию «Пророка» и матерился — иногда вслух, но чаще мысленно, — держа свои чувства при себе. Лишенная магических способностей миссис Малфой, продолжившая работу в закрытой клинике-колонии для малолетних преступников, старалась не обращать внимания на перепады настроения своего супруга. Психопатов ей и на работе хватало. Когда же Драко, отчаявшийся найти себе занятие по душе, ибо его чародейские способности в мире магглов оказались никому не нужны, и потому целыми днями просиживавший за ноутбуком, успокаивался, Герми садилась рядом с ним, обнимала мужа за плечо, целовала его в щеку и шептала на ухо: — Это их выбор. Не стоит так волноваться. Малфой отвечал на её поцелуй, а потом снова поворачивался к монитору, точно волшебный мир, который они с Гермионой вынуждены были навсегда покинуть, не хотел его отпускать. Его жена, тяжело вздохнув, шла на кухню, чтобы приготовить им скромный ужин, а потом звала супруга, чтобы тот разделил с ней трапезу. Но вот однажды Драко притащил с собой за стол ноутбук. Не успела Герми возразить ему, мол, «эта маггловская штука окончательно завладела тобой, что ты даже кушать садишься с ней!», как он развернул к ней плоский экран и показал видеозапись: «Священный брак. Папесса Гермиона Первая выходит замуж за Рональда Уизли». Миссис Малфой едва не уронила поднос с едой, а потом, всё же расставив блюда на столе, громко рассмеялась: — Сбылась мечта идиота! Рончик нашёл себе достойную пару. Драко тоже улыбнулся, а в глазах его сверкнули голубые искры. Доедая бутерброд с абрикосовым джемом и запивая его крепким черным кофе, он вдруг сказал жене: — Герм, неужели ты всё так и оставишь? Эта черномазая двуполая обезьяна полностью вытеснила тебя… Ещё пара лет, и никто даже не вспомнит, как выглядела ты — настоящая. Девушка лишь пожала плечами: — А что я могу сделать? У меня теперь даже палочки нет. И вообще: ну их всех! Пусть живут себе как знают вместе со своим кумиром Гарри, который стал хуже Волан-де-Морта, придурковатым Уизли и его женой-мутанткой. Наша борьба, все наши жертвы оказались напрасными. В её голосе не было даже сожаления: боль и обида на бывших друзей перегорели, не оставив даже пепла, а ожог на сердце от их предательства постепенно зарубцовывался. — А помнишь тот дневник воспоминаний, который ты вела, когда пробовала вернуть мне память? Я сохранил все файлы, до единого. И даже сейчас иногда их перечитываю… — Ну и что? — Девушка вскинула брови и мотнула кудрями. — Нет, не хочу я к этому возвращаться. Что было, то прошло. Похоронено и заросло травой. — Зря, — печально произнес Малфой. — А ведь у тебя талант. Правда-правда, я не вру! — опередил он её возражения. — Мне самому очень нравится твой стиль изложения. Думаю, — Драко сделал паузу, — читателям-магглам тоже пришлась бы по душе твоя история. У них такие книги называются «фэнтези». Смешное слово, правда? — Он снова улыбнулся. Герми тоже улыбнулась ему в ответ. В её глазах, потускневших от горя, вдруг загорелись озорные огоньки. Похоже, идея мужа ей понравилась. — Наша с тобой история, любимый, — поправила она его. — Но обещай, что будешь мне помогать. Я не умею описывать отрицательных персонажей. Они прильнули друг к другу и поцеловались, лаская руками изголодавшиеся по любви тела. Через год вышла в свет малобюджетная книга в простенькой тонкой обложке: «Мальчик-Который-Выжил и Школа магии Хогвартс. Первый курс». Супруги Малфой вложили в неё все свои сбережения. Маггловский издатель, взявшийся напечатать это произведение, сокрушённо качал головой и даже высказал сожаление, что молодая пара потратила деньги на столь убыточный проект. — Нынешние дети совсем не читают книг, — сетовал мистер Картленд. — Лучше бы вы съездили куда-то на Мальдивы или Багамы, чем заниматься бесплодным сочинительством… Однако совершенно неожиданно книга стала очень популярной — не только среди детей и подростков, но даже среди взрослых. Первый её тираж был раскуплен буквально за считаные недели. По всей немагической Британии стали стихийно возникать клубы поклонников главных героев. Мистер Картленд предложил Гермионе Малфой контракт. Второй тираж, уже в твердом переплете и с иллюстрациями, разошелся не менее стремительно. Фанаты стали требовать продолжения. Герми была счастлива. Работая в школе-колонии, ибо в этом она видела своё призвание, она приступила к написанию следующей части: «Мальчик-Который-Выжил и чудовище Слизерина». Драко же на часть вырученных от продажи книг средств открыл небольшую лавку целебных настоек и снадобий. Что касается Гарри Поттера, то он, возглавив секретный отдел аврората, совершенно неожиданно вообще исчез из поля зрения прессы и общественности. Лишь изредка в «Пророке» появлялись короткие заметки о рождении его с Джинни детей или о раскрытии, благодаря его мудрости и способностям, очередного заговора против новой власти. Но это ещё не конец.