У них могло быть всё

You're gonna wish you Never had met me We could've had it all Tears are gonna fall Rolling in the deep We could've had it all

— Шаст… — Макс, мне на задание надо. Что-то срочное? — Антон даже не смотрит на Загайского: всё его внимание сосредоточено на планшете с подробным описанием предстоящей операции.       Максу даже немного обидно. Всё же он почти два месяца не появлялся в стенах когда-то родного штаба — можно было как минимум из вежливости порадоваться встрече. Хотя сам он едва ли может назвать её приятной. — Как раз насчёт этого. — Несмотря на внутренний диссонанс, внешне Макс остаётся безэмоционален — годы тренировок и разбитое вдребезги сердце помогают. — Зайди на пару минут в лабораторию — снаряжение выдам.       Антон хмурится, отрывая взгляд от планшета, и непонимающе смотрит на Загайского: — Вроде бы этим уже как год Арс занимается. С ним что-то случилось? — В голосе и взгляде Шастуна неприкрытое беспокойство за близкого человека. — Его срочно в штаб вызвали — попросил подменить. — Макс поджимает губы, пытаясь скрыть отвращение и подавить в глазах огонёк зависти. Боль спустя целый год никуда не уходит, как бы он ни пытался убедить себя в том, что ему всё равно. — Ладно. — Интерес к Загайскому тут же пропадает, и Антон вновь возвращается к изучению задания, бросив напоследок лишь: — Через пять минут подойду.       Макс кивает ему в спину. Он пытается отвлечься от давящих мыслей, стараясь зацепиться за что-нибудь взглядом. Ярким пятном среди всего прочего выделяется схема штаба. Наконец-то её сделали понятной… — Потерялся? — Макс растерянно переводит взгляд на источник звука. Им оказывается молодой агент, вероятно, только прибывший с задания — на нём спецкостюм, с пояса свисает кобура, а на лице пару неглубоких, но довольно неприятных царапин. — Если честно, да. Секретарша показала мне тут всё, но… — А, Ирка. Да она так объясняет, что только запутывает. — Агент тепло улыбается, и Загайский не может спрятать ответную, немного неловкую улыбку. — Куда тебе надо? Так уж и быть, помогу. — Да ладно, я сам мо… — Два раза предлагать не буду. Макс напоследок осматривает план здания, понимает, что ничего не понимает, и переводит взгляд на агента. — Ну, если тебя не затруднит. Мне в лабораторию надо. — О, я как раз туда. Мне в напарники какого-то инженера новенького поставили — надо познакомиться. — Это… — Макс чуть колеблется. — Я. — Великолепный инженер, конечно, даже в схеме базы разобраться не может. Отличное первое впечатление. — Оу. Ну, тогда мы точно сработаемся. — Агент по-дружески хлопает Загайского по плечу, продолжая улыбаться. — Я Антон, кстати. Но можно просто Шаст. — Макс. — Какие люди! — Кузнецова налетает на Загайского маленьким ураганчиком, выдёргивая его из собственных воспоминаний. Она крепко сжимает в объятиях старого приятеля. Макс обнимает подругу в ответ. Хоть кто-то ему здесь рад. — Ты по делу или просто повидаться? — Если честно, то по делу. — А я уж обрадовалась: думала, вспомнил про меня наконец-то, соскучился. А он… Эх. — Вот сделаю дела, и я весь твой. Честное заячье! — Ловлю на слове. — Ира напоследок чмокает Макса в щёку и удаляется в сторону кафетерия, громко цокая каблуками.       Загайский смотрит на часы, понимает, что, по-хорошему, уже должен быть в лаборатории, и быстрым шагом направляется к лифту.       Как назло, с Антоном он сталкивается именно там. Макс с трудом удерживает себя в статичном положении, хотя хочется вылететь оттуда и подняться по лестнице. Останавливает лишь то, что лаборатория на пятидесятом этаже, а он сейчас на третьем.       Загайский внимательно следит за быстро сменяющимися цифрами на табло. Только бы не видеть, как улыбается Антон, когда ему приходит уведомление о сообщении. По шастуновской реакции сразу понятно, что пишет ему никто иной, как Арс. — Шаст-Шаст… притормози… — Макс пытается оттащить Антона от своей шеи и смеётся, когда тот ещё сильнее прижимается к нему. — Сюда же в любой момент могут зайти… Шастун вслепую нажимает кнопку принудительной остановки лифта. Они замирают где-то между тридцать пятым и тридцать шестым этажом. — Так лучше? — Антон наконец отстраняется, рассматривая плоды своей работы: вся шея Загайского от ключиц до линии челюсти покрыта синяками от засосов. Макс пару секунд смотрит в зелёные глаза напротив, хватает Шастуна за грудки и рывком тянет его на себя, впечатываясь спиной в стеклянную поверхность и увлекая Антона в новый поцелуй. — Определённо лучше.       Макс сжимает зубы, отгоняя непрошенные воспоминания. На маленьком экранчике на секунду загорается «35».       Загайский буквально вылетает из лифта, как только разъезжаются двери. Он не смотрит, идёт ли за ним Антон. Ему всё равно. По крайней мере, он всеми силами пытается себя в этом убедить.       В лаборатории, бывшей когда-то их маленьким убежищем, теперь повсюду совместные фотографии Шаста и Арса. Хочется блевать от этой показухи.       Макс сдерживается. Он молча подходит к столу, на котором разложено всё оборудование, необходимое для предстоящей операции, молча кивает Шастуну, разрешая забрать его.       Антон, кожей чувствуя напряжение между ними, не торопится разрушать образовавшуюся тишину, также молча распихивая всё по карманам. Разберётся в вертолёте, в менее нагнетающей обстановке.       Внезапно шастуновский телефон разрывается трелью звонка, он тут же поднимает трубку и, прикрыв за собой дверь, выходит за пределы лаборатории.       Макс подмечает, что со звукоизоляцией тут по-прежнему всё в порядке. «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». — Загайский раздражённо выдыхает, кладя телефон в карман джинсов. Антон не отвечает с самого утра, хотя накануне вечером клятвенно заверял, что у него нет никаких операций и он поможет перевезти оставшиеся вещи. Буквально две недели назад начальство повысило Макса до главного инженера, вследствие чего ему пришлось переехать в главный штаб, оставив свою лабораторию, где он провёл без малого пять лет. Естественно, барахла за это время накопилось немало — за один раз не вывезешь. — Ир, Шаста не видела? — Отчаявшись, Макс решает поинтересоваться, где носит Антона, у Кузнецовой. — Видела. Он в лабораторию поднимался. — Понял. Спасибо. «Ждёт уже, наверное», — думает Загайский, поднимаясь на пятидесятый этаж. На лице застывает дурацкая влюблённая улыбка. Она пропадает как по щелчку, когда Макс видит сквозь панорамное стекло Антона со спущенными брюками и запрокинутой от удовольствия головой. Из-за того, что он стоит спиной, рассмотреть того, кто между его ног, сложно. Но Макс узнаёт чёрную макушку. Её обладатель — Арс — новый напарник Антона, инженер, что перевёлся в их штаб из питерского филиала — интенсивно двигает головой и, наверное, удовлетворённо мычит, когда рука Шаста запутывается в его волосах, — Макс не слышит: звукоизоляция работает на высшем уровне. В ушах шумит, глаза застилает пелена, его трясёт. Под коленями Арса подушка в виде зайца — Антон подарил её на девятый месяц их отношений с фразой: «Считай, это наш ребёнок. Теперь мы молодые родители». В этот же вечер вещи Макса пропадают из теперь уже холостяцкой квартиры Шастуна.       Тихий щелчок двери в полной тишине заставляет Загайского вздрогнуть — Шастун, наговорившись, возвращается за последним атрибутом. — Ладно, бывай. — Антон кивает и, захватив парашют, уходит на вертолётную площадку. — Прощай, — беззвучно, одними губами шепчет Макс, глядя на то, как Шастун скрывается за поворотом.       Больше они не увидятся.       Антон разобьётся. Его парашют не раскроется.       Макс будет стоять под проливным дождём, смотря на то, как гроб с телом лучшего агента опускается на дно ямы.       Бросит горсть земли.       Скажет прощальную речь.       Положит цветы на могилу.       Ему даже не придётся выдавливать слёзы — он будет искренен в своём горе.       Но только он будет знать, что парашют и не должен был раскрыться.

У них могло быть всё