Open up to me.

      Холодный свет и запах медикаментов — первое, что чувствует Чимин придя в себя. Голова ужасно болела, жутко тошнило, а во рту, помимо отборного привкуса перегара, ощущается вкус каких-то таблеток. Правая рука побаливает. Чимин поворачивает голову в бок, так, чтобы удобно было посмотреть что с ней. А с ней ничего такого, просто катетер воткнутый в вену, медленно пускающий по ней какой-то раствор, инородным телом ощущается в руке. Неприятно. — Чимин, ты очнулся? — к койке подбегают Тэхён и Намджун, второй, как и прежде, стоит за спиной Кима. — Как же ты меня напугал! Зачем на крышу-то полез? А что бы было не приди мы туда, а что если бы ты потерял сознание на самом краю? Ты вообще когда-нибудь думаешь? Или же решил свести счёты с жизнью?       Тэхён ещё что-то говорит, но Чимин его не слышит. Понятно, что друг переживал, понятно, что нервы сдают, потому что с ним таким нянчится, когда что ни день, то биполярное расстройство какое-то, проявляющееся на ранних стадиях резкой сменой настроения. Но не это сейчас главное. Из монолога друга Чимин понял, что потерял сознание на крыше. Что ж, значит крыша не приснилась, уже что-то, но если она была, то: — Ты Чонгука видел? — глаза чуть-ли из орбит не вылетают, а взгляд преданный, будто судьба человека решается вот прям в эту секунду. А она и решается, конкретно вот этого человека. Чимин, с одной стороны, хочет верить, что это было наяву, что Чонгук пришёл к нему в его день рождения, дал напутствия, расшевелил, а с другой он понимает, что шансы того, что он к нему пришел равны нулю, он же не в дораме с жанром фантастика. Это жизнь, реальность, в которой нет места чудесам. — Нет, малыш. Мы когда пришли, ты уже практически был без сознания, только кричал и плакал, но я верю в то, что ты видел Чонгука. Понимаешь, видения не объяснены наукой, но это не значит, что их не может быть. Мы не можем обесценить силу любви. — Или белой горячки, — перебивает своего друга-мечтателя Чимин.       За спиной Тэхёна тихо смеются. Смех прокатывается волнами по всей комнате. Чимин смотрит на Намджуна и вспоминает слова Чонгука о жизни дальше: почему именно в этот момент? Почему Чонгук сказал про него? Может быть стоит быть к нему чуточку добрее? — А он тут что делает? — да уж, быть добрым, похоже, не его прерогатива. Вот Чонгук другое дело, он отдавал добро за них двоих. — Можно было просто сказать: «Спасибо, Джун, за спасение от обморожения», попробуй как-нибудь на досуге. Текст тебе прописать? А то вдруг забудешь.       Намджун победно улыбается, он знает что и когда сказать. Был бы Пак сейчас в своём обычном состоянии, то обязательно послал, а пока у него мозг и язык не слушают друг друга и рыжеволосый выдаёт лишь короткое: — Обойдусь.       Ой, кажется, ребёнка только что обидели. А надулся-то как, для полноты картины не хватает только губу оттопырить, что собственно Пак и делает в следующую секунду. Сидит такой весь надутый ребёнок, обиженный на весь свет, хочется подойти, обнять, потискать за щёчки, зацеловать до смерти… А, впрочем, не важно, чего там хочется Намджуну. Его диагноз давно известен, он влюблён в хаос, что вихрем влетает в душу, переворачивая всё и не оставляя ничего, кроме страшных последствий после себя, и это уже твои проблемы, сможешь ли ты укротить его или же он тебя поглотит, унесёт в ураган событий вместе с собой. Хотя иной раз Киму кажется, что оба варианта проигрышны, сказанны разными словами, но об одном же. После хаоса мало кто выживает, а кто всё же смог, то остаётся с ним навсегда. — Тэ, когда мня выпишут отсюда? — голос расстроенный, будто сейчас заплачет.       А Чимин и рад стараться. Он ненавидит больницы. Тут сразу в голову лезут последние деньки с Чонгуком. Воспоминания, как Чимин читал ему его же рассказы, которые Чон дарил Паку на разные праздники, а сам, слушая, зарывался пальцами в шёлковые рыжие волосы. Как они украдкой целовались, лёжа на больничной койке. Как Чимин бегал в кафе напротив за едой, лишь бы Чонгук не ел больничную. — Сегодня должны, малыш. Ты кушать хочешь? Намджун купил для тебя немного еды.       «Что за чёрт? История повторяется, только теперь главным героем являюсь я? Мне такое не подходит!» — возмущается в своей голове Чимин, но возмущайся-не возмущайся, внутри что-то вспыхнуло слабой искрой. Если Намджун сумеет правильно раздуть уголек, то получит свой собственный покладистый огонёк. Или же нет, этого никто не знает. Да и что за мысли вообще? Хватит об этом думать, надо домой идти!       Весь оставшийся день Чимин молчал, много думал, ещё больше вздыхал и вообще ходил какой-то весь в себе, что уж там происходит в его голове и душе одному Бог известно, потому что даже сам Пак не в курсе, что тут всё-таки происходит, и почему в больнице в его груди на секунду образовалось слабое тепло… Наверное, это всё потому, что о нём давно никто не заботился, да, определённо поэтому!       В конец себя накрутив, Чимин улёгся спать, чтобы больше ни о чём не думать, но мысли так и норовили его отвлечь.

***

— Что за…?       Утро не всегда начинается с кофе, как мы все прекрасно знаем, вот и этот случай не стал исключением.       Чимин просыпается в холодном поту. И нет, кошмары тут ни при чём. Ему приснился эротический сон с ним же в главной роли, и да не только с ним, естественно. Пак одеяло в сторону скидывает, осматривает себя, и вот оно, последствие таких слов. Штаны мокрые, между ног стоит, да так, будто он принял специальные таблетки. — Да чтоб тебя! — выругивается парень.       Подобных снов у него не было со времён средней школы, но видимо отсутствие половой жизни даёт о себе знать.       После тринадцатого октября стало как-то полегче. Нет, конечно, он не забыл Чонгука и до сих пор горюет, но, кажется, начал вспоминать, что является живым парнем с чувствами и потребностями, которые в конкретной форме напомнили о себе, спасибо, что хоть не на уроке как у какого-нибудь подростка.       Штаны летят в корзину с грязным бельём, стирать их сейчас Чимину слишком лень. Сам он встаёт под душ и простыми и интенсивными движениями правой руки избавляется от последствий утреннего наваждения.       После, уже на излюбленной лестнице, он вещает об этом своему любимому другу и брату Ким Тэхёну, который в свою очередь с видом профессора выслушивает всё, а затем заключает: — Что ж, друг мой, настало время рассказать тебе про спаривание двух самцов, — а вид-то какой! Вид будто что-то умное сказал. Впрочем, весь его напускной образ летит в тартарары и он начинает дико смеяться, сгибаясь в три погибели. Чимин тоже не выдерживает и смеётся вслед за ним. Ей Богу, как два дурочка, укуренных в хлам. — Брат, потрахаться тебе нужно и чем быстрее тем лучше. Пак младший там небось плачет без прекрасного соития. — громко, очень громко изрекает Тэхён успокоившись, не замечая никого вокруг, а стоило бы!       Пак бьёт его по спине и случайно поворачивает голову влево, замечая золотистые пряди волос и неизменно бежевое пальто, только теперь на шее намотан охровый шарф. Стоит такой весь из себя сексуально-привлекательный и улыбается так, что ямочки на щеках видно. Так и манит чертовка, а как пахнет… Лёгкий морской бриз с нотками бергамота и совсем чуть-чуть чего-то сладко-медового. Всё это вперемешку с грубым голосом кружит голову похлеще любой марихуаны.       Чимин вот уже не здесь, он улетел, но обещал вернуться. — Секретничаете, подружки? — спрашивает тот самый сексуально-привлекательный подходя к ним. — А что касается твоей проблемы, детка, могу её решить, очень быстро и практически безболезненно. — И опять эта идиотски-красивая улыбка, соблазняющая добрую половину мира, а подмигивает то как, ну совсем как во сне. И, кажется, Чимин так и не рассказал своей «подружке», что всю ночь он седлал конкретно этого жеребца, имя которого Ким Намджун. Господи, кажется у Чимина снова что-то в штанах просыпается, стыд то какой, кто узнает засмеёт. Хотя Чимину плевать на мнение окружающих, но всё же так нельзя. Надо держать себя в руках, а член в штанах. — А я не люблю быстро, да и к тому же с чего ты взял, что я пассив? — «Я, конечно, не пассив, но для тебя могу сделать исключение», — проносится в голове голосом Тэхёна. Боже, надо запретить голубоволосому скидывать Паку пошлые мемы на ночь. — К тому же мне нравится грубо, — зачем-то добавляет. — Я учту все твои предпочтения, детка.       И на этом всё, он просто уходит, оставляя Пака с полувставшим членом в штанах, который будет видно сразу же, как только тот снимет свою куртку, надо как-то от этого избавится, но в голове одни пошлые картины из сна. — Ты чего покраснел? — Тэ взволнованно смотрит на друга. — Да ничего, просто душно стало. — отмахивается Пак. — На улице осенью? — не унимается Ким. — Пошли уже, сейчас урок начнётся. — меняет тему Чимин и встает с места, даже не оглядываясь на Тэхена.

***

      Всю прошлую неделю Чимин получал маленькие подарочки с милыми надписями. То сок в портфеле найдёт, то шоколадку между учебниками на его столе, то в шкафчике целый пакет маленьких жвачек love is, а сейчас вот сидит дома за рабочем столом, и вертит перед собой чупа-чупс с подписью «Это лучше сигарет. Кури поменьше, детка» и ведь знает кто это ему присылает. Да и отправитель особо не шифруется, хоть и не показывается перед Паком в момент своих деяний, но конкретно намекает. Почерк, стиль написания, и это его пресловутое «детка» — всё это наводит на определённого человека, а Чимин вместо того, чтобы вернуть и послать куда подальше, спокойно принимает, ещё и улыбается как дурачок, находя новый сюрприз, думая, что никто не видит. А Ким хищным зверем бдит за своей добычей, смотря из-за угла, каждый раз отмечая, что его самке нравится, а что не очень. — Что ж тебе от меня нужно?       Пак кидает задумчивый взгляд на надпись, что содержит в себе записка, проводя по ней пальцами еле касаясь, чтобы не дай бог не стереть. Хоть убейте, Чимин не понимает, что с ним происходит. Вот он, обычный парень: рыжие волосы, пухлые розовые губы, карие глаза. Вроде ничего не изменилось с тринадцатого октября. Он так же вспоминает Чонгука, украдкой кидая взгляды на его синтезатор в углу комнаты. Чимину никогда не хотелось заводить этот пылесборник у себя дома, но Чонгук настоял, упросил. Пак никак не мог аргументировать оленьим глазам, что округлялись в мольбе, говоря, что инструмент будет просто стоять в углу. Они всё же купили его, Чонгук усердно занимался на нём целый месяц, а затем забросил, чего и следовало ожидать. Зато какая была благодарность за такой подарок, Чимину грех жаловаться.       Чонгук вообще всегда умел добиваться своего. Не уговорами, так милыми мордашками, которые безотказно работали на Паке, да и не хотел рыжеволосый отказывать своему маленькому чуду. Но вроде бы и изменилось многое. Та лёгкость, которую он ощутил в больнице, никуда не уходит. Он безумно любит Чонгука, но как будто принял его смерть. Странные мысли. Пак отмахивается от них. Такого попросту не может быть. — Что же мне делать, Чонгук-а?       Чимин останавливает свой взгляд на фотографии в деревянной рамочке, что стоит в углу его рабочего стола. Там он держит Чонгука за талию и смотрит только на него. Глаза влюблённые и счастливые. Таким Чимина уже давно никто не видел, а Чонгук широко улыбается в камеру, даже смеётся, глаза опухшие немного, будто плакал.       Рыжеволосый хорошо помнит тот день. Они парами поехали на природу. Чимин с Чонгуком, Ёри с Тэхёном. Паку никогда не нравилась эта подружка лучшего друга, с которой, как оказалось, он встречался для прикрытия. Тэхен гей. И это ему сложно было признать, да и к тому же в семье военных такое не позволительно, всё должно быть по уставу. Тэ с этой Ёри повстречался недолго, а на этом пикнике признался Чимину, что ему нравится один парень из их параллели, но чтобы никого не смущать, он продолжает встречаться с Ёри. Пак тогда, как истинный друг, вправил Киму мозги и сразу же после этой поездки Тэ порвал с девушкой, и признался тому пареньку, любовь была невзаимной, но он хотя бы не смеялся над бедным Тэхёном, что потом заливал слезами подушку и лопал тоннами мороженное. На все отцовские «отставить слёзы в этом доме», он лишь поднимал заплаканные глаза и начинал ещё больше рыдать. Тэхён тогда признался матери в своём маленьком секрете, она даже приняла, отцу так ничего и не сказали. Миссис Ким ловко уводила отца Тэ в другую комнату, когда тот решал поговорить с бедным, тогда ещё черноволосым, Тэхёном.       Чонгук с Чимином в тот момент поссорились из-за того, что Пак якобы стесняется их отношений. Это был их первый год, всё было в новинку и Чимин, просто непривыкший, что на них смотрят так в открытую и следят буквально за каждым их взаимодействием (что Ёри и делала, ещё и издавала звуки умиления), отказался поцеловать Чонгука, но добавил, что когда они будут одни, он его и поцелует, и обогреет, и сделает всё, что только Чону заблагорассудится. Естественно, сказано было всё на ухо, а Чонгук взял и разрыдался, ушёл от них, сказав, что Чимин чёрствый и вообще его не любит. Да уж, залёт. Ну, ничего не поделаешь, надо ситуацию как-то решать.       Он знал, что его Чонгук чуткий, нежный и очень ранимый, чуть что — сразу на свой счёт перенимает и очень расстраивается из-за этого. Поэтому Чимин набрал цветов, благо они с Тэхёном любят пикники на природе, а не в городе, поэтому с полевыми цветами проблем не было, тем более поздней весной, когда всё цветёт и пахнет, снял с плеч свою кофту и пошёл с повинной к своему любимому. — Гуки, я сильно тебя обидел? — в ответ утвердительно кивнули, хлюпая носом.       Чимин набрасывает свою кофту на плечи пятнадцатилетнего парня, разворачивает его лицом к себе и вручает ему цветы, его любимые, полевые. Чонгук больше перестает плакать, изредка роняя слёзы и растягивая губы в робкой улыбке. — Прости меня, солнышко, я не хотел. — Пак заглядывает в глаза напротив и видит в них прилив нежности, кажется, он на правильном пути к прощению. — Мне просто сложно, понимаешь? Она смотрит за каждым нашим шагом, мы как будто сериал тут ей показываем. Солнышко, я тебя люблю. Я ненавижу, когда ты плачешь, потому что на твоих глазах не должно быть слёз горести, только слезы радости и то, не часто. Гуки, ты же мой лучик. Хочешь я сейчас тебя при них поцелую? Так, что у них челюсти отпадут? Хочешь?       Чонгук весело хихикает смущаясь. — Чими, я… Прости меня. Я просто приревновал тебя к ней. Ты же до меня не был геем, а вокруг тебя было всегда много девушек, вот я и ревновал весь день. Она же постоянно тебя касается, как будто своего парня нет. Если говорит, то смотрит только на тебя, даже кусок пиццы тебе в тарелку положила, хотя это должен был сделать я. И я хотел показать кому ты принадлежишь, но ты отказался меня поцеловать. — Чимин смеётся искренне и прижимает к себе своё чудо. — Йа, Чон Чонгук, а я и не знал, что ты умеешь ревновать, думал в нашей паре роль ревнивца моя. — Конечно умею. Ты вообще видел как на тебя девушки смотрят? Они постоянно тебя глазами раздевают, а ты только мой. Понял? Обещаешь быть только моим? — Да пусть смотрят, мне вообще на них плевать, ведь я смотрю только на тебя. Обещаю. Идем, солнце, покажем им. — Стой, куда? — Минуточку внимания! — говорит Чимин. Он возвращает Чона обратно и нежно целует в губы, помня, что Чонгук не любит страстные поцелуи. Тэ аплодирует присвистывая, а Ёри смотрит с завистью. Чонгук краснеет, а Чимин целует. Всем хорошо. — Номер снимите! — кричит Тэхён, фотографируя их на память.       Чимин, тяжело вздыхая, оставляет свои думы на какое-то время и звонит Тэхёну, чтобы тот приехал и они вместе посмотрели какую-нибудь дораму. Ким запыхавшись говорит, что будет где-то через сорок минут и сбрасывает вызов.       Странно. Какие ещё сорок минут? Между их домами десять минут пешком, не больше. Ну ладно, на сборы ещё пять, а что его дружок собрался делать оставшиеся тридцать пять, впрочем, не важно, главное, что придёт.

***

      Двадцать седьмое октября выдалось на удивление солнечным и достаточно тёплым для осенней погоды. Чимин сидел на математике, со скучающим видом смотря в окно. Там, на спортивной площадке, у какого-то класса сейчас идёт физкультура, урок рисования сегодня тоже проходил на природе, а у него, как на зло, именно сегодня в расписании не стоит ничего связанного с улицей, что выйти, наконец, из этого душного помещения. Честно признаться, — он не любит школу, но ходить в неё приходилось, конечно же. Пак тяжело вздохнул, укладывая свою тяжёлую голову на сложенные впереди руки, украдкой посматривая на часы. До звонка ещё целых тридцать минут, а ему настолько скучно, что можно умереть. Поэтому Чимин, решив немного разбавить скуку, захотел немного порисовать. Пак не стал заморачиваться с поиском другой тетради или лишнего листочка, просто открыл чистую страницу в тетради по математики и принялся водить ручкой по клеткам.       «Что бы такого нарисовать?» — сам у себя спрашивает парень. Чимин, задумавшись, взгляд свой останавливает на Намджуне, на его правильных чертах лица, ярко выраженных скулах, прямом носе и мужественных губах. Губы одноклассника с его пухлыми, конечно, не сравнятся, но выглядят достаточно сексуальными. Далее Пак опустил взгляд на руки, которые обтягивала школьная рубашка, рукава которой он закатил по локти. По его телосложению прекрасно видно, что он спортсмен: мышцы налитые, вены проступают, да и торс у него подкаченный, не мужчина, а мечта всех девчонок, и не только.       Чимин проводит первую линию, затем вторую, рисует не останавливаясь, изредка поглядывая на парня, не заботясь об уроке и учителе. Он способный, поэтому домашку сделает в два счёта, а что не сможет — спишет. Пак активно рассекает девственно белый лист линиями, которые в свою очередь принимают пока что не чёткие очертания Намджуна. Рыжеволосый даже губу закусывает от старания, он погрузился глубоко в процесс, со всей страстью и отдачей рисует первый рисунок после смерти Чонгука. Поразительно, но руки не забыли, они помнят, уверенно ведут ручку, оставляя после себя то жирный, то тонкий след, там, где это надо.       Пак уже практически заканчивает, когда к нему на стол прилетает записка, парень с опаской смотрит на учителя, но тот что-то рассказывает со скучающим взглядом, стоя спиной к доске, поэтому Чимин разворачивает записку и с ужасом читает:

«Так нравится на меня смотреть? Так ты не стесняйся, подойди, скажи, а то пялиться в тихую не очень-то тактично»

Чимин взгляд переводит и встречается с карамельными глазами Намджуна, тот улыбается коварно и подмигивает ему, кидая вторую записку на парту.

«Пак Чимин, с тебя свидание и рисунок, который ты нарисовал. Ты ведь в курсе, что это незаконно? Я своего согласия не давал. Так что давай, детка, уважь своего краша:)))»

— Пошёл к чёрту, — произносит вслух Пак, так, что было только Намджуну и слышно. Они соседи по партам, только ряды разные, так что Чимин смог это сказать, чтобы никому не помешать, но одноклассник тот ещё засранец, показывает на уши и говорит: — Я тебя не слышу, — так же шёпотом произносит тот.       Чимин в полной безысходности показывает Киму средний палец, как раз в этот момент звенит звонок.       К сожалению, Пак не успевает убежать, Намджун его перехватывает поперёк талии и наваливается практически всем весом, да так, что первый практически лежит на парте, а второй на нем сверху. Взгляд, что смотрит прямо в глаза, распаляет, заставляет подчиниться, а в груди, в самом её центре, что-то вновь вспыхивает. Чимин практически не дышит, весь превратился в слух, вообще на себя не похож, какой-то робкий стал.       В классе уже практически никого нет, а кто есть, те занимаются своими делами, им дела нет до разборок двух парней, лишь бы домой пойти побыстрее и спать лечь. — Что ты делаешь? — Чимину страшно. Само собой, не каждый день на тебя парни наваливаются, тем более такие, как Намджун.       А тот, будто не замечая трепыханий Чимина под ним, спокойно опускается к его уху, выдыхая горячий воздух, заключает: — Детка, ещё раз так сделаешь, этот палец окажется у тебя в причинном месте. Как раз меньше времени на растяжку потеряем, — подмигивает ему, — ты же любишь по-грубее, сам об этом сказал. Буду ждать тебя после уроков на заднем дворе, понял? — Не свидание, а дружеская встреча, — больше спрашивает, чем утверждает Чимин. Хотя… как посмотреть на это, он уже мало что соображает, ведь, если честно, уже трудновато дышать. — Называй как хочешь, мы друг друга поняли. До встречи, детка.       И уходит не оборачиваясь. Сегодня у них больше нет совместных уроков и Чимин этому несказанно рад.       Во время обеда Пак рассказывает всё Тэхёну. Вываливает на него всё в красках и мельчайших подробностях, как дург и любит, но не упоминая, что даже возбудился немного и, даже, между прочим, не испытал отвращения. Такое и для него шок, поэтому и другу это пока что рано рассказывать. Друзья начинают вместе придумывать план действий, весело посмеиваясь, как настоящие подружки из американских подростковых фильмов.       После обеда занятия тянутся медленно, спать хочется ещё больше, но надо немного потерпеть, осталось всего-то два дополнительных, по основным предметам и этот ад закончится. Этот закончится и начнётся другой. Но такой ли уж это ад? — Нигде покоя нет, — ворчит Чимин, раскладывая учебники на парте.

***

— Детка, что это значит?       Намджун стоит оперевшись на капот своей крутой машины и, окинув взглядом троих пришедших, останавливается на Чимине, который очень хитро улыбается, так, будто он самый умный и обвёл вокруг пальца всю планету.       Интересно, с каких это пор позлить Кима стало любимым занятием Пака? Да пофиг, не так-то и важна суть, более интересны действия. — Джуна, ты же сказал «у нас дружеская встреча», — говорит Чимин приторно-сладким голосом, — вот я и позвал ещё двух своих друзей, чтобы было веселей. Это Чон Хосок, кстати. — Чимин указывает на парня с каштановыми волосами, улыбающегося во все тридцать два. Ему вообще нравится вся эта движуха с рейтингом любовь-ненависть. Когда Тэхён ему написал, то Чон сразу согласился, во-первых, они повеселятся, во-вторых, пойдут в супер новомодное кафе, а Хосок давно хотел туда сходить, ну и наконец, в-третьих, Чон сможет провести больше времени с его любимым другом. — Ну что, поехали? — звучит как вызов, Намджун такое любит. У обоих огонь в глазах и дух авантюризма в жопу задувает. — Поехали, детка, — весьма учтиво отвечает Ким Намджун. Он открывает дверь переднего пассажирского сиденья перед Паком и, когда тот проходит, кидая на него игривый взгляд, Ким шлёпает его по заднице. — Эй! — возмущается Пак. — Чтобы впредь неповадно было срывать наше свидание, — второй раз за день говорит Намджун, наклоняясь к уху Чимина, и закрывает дверь. — Чего стоите там? Садитесь уже.       Чимин сильно краснеет и отмахивается от мысли, что ему очень нравится играть с Намджуном, теперь главное, чтобы кошка не съела мышку.       Тэхён и Хосок, конкретно так охренивают от происходящего. Сексуальная аура и искры, кажется, чувствуются за километр от их родного лицея, но оба решают лишь молча наблюдать.       Уже в пути Намджун делает погроме музыку и аккуратно кладёт свою руку на колено Паку. Тот, в свою очередь, не сразу, но убирает её. Чимин задумывается о том, а почему он не сразу её убрал? Ответ на это предельно прост и приходит в голову молниеносно: ему просто нравится быть желанным. Он хочет этого, как и любой девятнадцатилетний парень. Ему в пору бы перестать выпускать колючки и принять Намджуна как потенциального парня, трудно отрицать, что ему с ним хорошо, даже просто вот так ехать молча в машине, но разве же его гордость это позволит? Это уже дело принципа. Пак оправдывает свою гордость смертью любимого, но уже понял, что, кажется, отпустил его и живёт дальше. Чимину просто не хватает любви. Он это недавно почувствовал, просыпаясь утром в холодной двуспальной пастели, вторая половина которой, как и прежде, застелена, и от этого грустно. Рыжеволосый нуждается в тепле и, кажется, что он нашёл того, кто ему это даст, надо только, чтобы Намджун не испугался и убрал все его иголки, дойдя до его сердца, тогда будет им счастье.       «Ну что за мысли, блин» — проносится у Чимина в голове. Он переводит взгляд от окна на бардачок и с ужасом замечает, что рука Кима снова покоится на его колене. Когда это случилось то? Он настолько ушёл в свои мысли, что не заметил прикосновений. Бред какой-то, но убирать руку уже не пришлось, так как они доехали до назначенного места, и Намджун, припарковавшись, открыл все двери.       Вся компания вваливается в кафе и садится за столик с нишей, отгороженный ото всех. Чимин сглатывает. Что если они тут были бы вдвоём с Намджуном? Что было бы? Он это даже представлять не хочет, но мысли то не остановишь, они гоняют шары с различными картинками целующихся парней в разных позах. Хорошо, что никто из их компании не умеет читать мысли, а то было бы «немножко» стыдно. — Ты чего встал? — Тэхён подталкивает друга к мягким диванчикам, руку Пака перехватывают и тянут на себя, так, что парень теряет равновесие, запнувшись о собственную ногу и летит вперёд лицом, неуклюжа падая аккурат на пах Намджуна. — Детка, если хочешь уединится, просто скажи словами.       Намджун посмеивается с красных щёк Чимина и двигается по дивану к стене, а Пака усаживает рядом с собой, напротив них садятся Хосок и Тэхён, которые не перестают охреневать от происходящего, весело раскрывая рты на манер рыб.       К ним подходит молоденькая официантка, спрашивает имя Намджуна, чтобы снять бронь и затем приносит им меню, красиво улыбаясь блондину, второму до неё не было бы никакого дела, если бы Чимин так не реагировал, показывая явную ревность. А официантка и рада стараться, то грудь выпятит вперёд, то откинет прядь платиновых волос, то голос смягчит, повторяя заказ. Пак не выдерживает, говорит, что ему заказать и уходит в туалет. — Пак Чимин, а ну быстро возьми себя в руки, что это ещё за ревность? Нашёл кого ревновать, вы даже не вместе. — Чимин умывает лицо холодной водой и смотрит на своё отражение в зеркале, красивый. Парень неосознанно сравнивает себя с той официанткой, затем, чертыхаясь, разворачивается на выход, но около двери его поджидает Намджун. Когда он пришёл? Слышал ли? — Детка, ты что ревнуешь? «Блять, слышал всё-таки, стыдно то как». — У нас же дружеская встреча, не так ли? Тогда почему ты так реагируешь на мой флирт с официанткой? — Я… не знаю, — у ЧЧимин не находится слов в оправдание своих дейтсвий и эмоций, опускаются плечи, будто бы чем-то расстроен. — Сам не понимаю, то это такое…       С этими словами он хотел выйти, но Намджун не дал, неожиданно заключая в объятья, крепко прижимаяя Чимина к себе так, будто бы без него упадёт, полетит в пропасть и разобьется. — Детка, ты влюбляешься в меня. Прошу, дай себе шанс на счастье. — Тихо говорит Намджун, так, что слышно только Чимину, слова предназначены только для парня. которого держат в крепких объятиях, — Чонгук умер, но ты в этом не виноват! Я уверен, он тоже хотел бы для тебя только счастья. Только умоляю, детка, не сравнивай нас, он — это он, я — это я, мы два разных человека.       Пак вдыхает приятный аромат духов и серьёзно задумывается над словами старшего. — Отпусти, — только и произносит в ответ.       Ну, а чего Намджун хотел? Что Пак вот так вот переступит через себя, если он скажет одно красноречивое предложение, стоя в туалете кафе? Ким всё прекрасно понимает, Чимин уверен в этом. — Ладно пошли уже, пока ещё больше неловко не стало.       На столах уже стояли их заказы. Чимин взял себе пасту, потому что был очень голоден после школы, Намджун же взял просто кофе и синнабон, Хосок с Тэхёном заказали себе парный обед, мол так дешевле. Ну дешевле, так дешевле, чего уж тут подозрительного?! Но Чимин замечет что-то не ладное, но вслух не озвучивает, потом лично переговорит с другом.       Чимин задумчиво смотрит в тарелку, ковыряя вилкой спагетти, накручивая немного на вилку и отправляет в рот, повторяя это на автомате, даже вкуса не чувствуя, просто ест, пребывая в своих мыслях.       Намджун умиляется этой картине, он бы вечность смотрел на то, как младший кушает, но пришло время немного поиграть.       Ким приближается чуть ближе положенного, но делает это максимально незаметно, чтобы Пак, ушедший далеко в свои мысли, ничего не заподозрил и когда первому это удаётся, он начинает игру.       Тёплая рука с длинными пальцами ложится на колено Чимина, тот же слегка вздрагивает, но как не странно — руку не убирает, поэтому Ким, явно получив зелёный свет, ведёт рукой вверх от колена по внутренней стороне бедра. Чимин покрывается мурашками и в попытках разобраться, что же всё-таки чувствует, руку не убирает. А чувствует он тепло в области паха и невероятную симпатию к данной ситуации, ему отчего-то нравится. Нравится ощущения того, что его желают, нравится быть центром чьего-то внимания и да, ему нравится страсть, что тонкой спичкой вспыхнула пламенем в канистре с бензином. Рука перемещается на пах и тут уже Пак берёт руку Кима в попытке убрать, но тот сжимает полувставший член в своей большой ладони, опускаясь пальцами к яичкам и приподнимая их. Член трётся о ткань школьных штанов и сжимает тёплой ладонью. Ну всё, дело в шляпе, у Чимина стоит. Он издаёт тихий стон, когда пах сильнее сжимают, на это реагирует Тэхён. — Чимин-и, всё в порядке?       О да, у него всё в полном порядке, за редким исключением того, что если один конкретный блондин не закончит играться с его ширинкой, которая в данный момент легко разъезжается, стоит немного ей помочь, то он позорно спустит себе в штаны. А как вы хотели? Чимин два года себя не трогал, сперматоксикоз никто не отменял, будь он не ладен. — Д…Да, — всё, что может сказать Чимин, в то время как пальцы Кима через ширинку вовсю орудуют у него в штанах. — Паста просто очень вкусная, надо будет почаще сюда приезжать. Мм, да, очень, — Чимин правда-правда еле сдерживается, то, что с ним делает сейчас Намджун, просто не передать словами. Его пальцы везде трогают, гладят, сжимают.       Тэхён делает вид, что поверил, пока Чимин напускает на себя образ заинтересованного только в этой пасте парня, когда под столом сводит бёдра вместе, крепко сжимая их и одной рукой держится за кожаную обивку дивана, которую точно скоро порвёт. — Я в туалет, пойдёшь со мной? — не Чимину, Хосоку говорит Тэ, тем самым оставляя друга наедине с этим мистером Я-подрочу-тебе-за-обедом-Кимом, когда Чон быстро соглашается. — Ты совсем охренел! — громким шёпотом возмущается Пак, когда его друг скрылся за дверью туалета. — Детка, давай закончим? Не мешай мне. Я же вижу, что ты на пике, — Намджун вообще непробиваемый, спокойно надрачивает член парню в общественном месте. Где надо сжимает, где нет, ласкает и Чимину, чёрт его дери, нравится. О да у Пака кажется есть свой личный демон, вот он, сидит рядом.       Чимин стонет, густо кончая себе в штаны, пачкая спермой всё на свете, но Ким берёт салфетки и бережно вытирает его. Надо же, какой заботливый. Намджун же пальцы свои облизывает, смотря Паку в глаза, показывая свои намерения, а Чимин, кажется, снова готов возбудиться.       И уход из кафе тоже был тот ёщё цирк. Чимин шёл так, будто обделался, хотя… ну практически так и есть, трусы-то неприятно липнут, да и всё мокрое, зато Намджун довольный как кот, объевшийся сметаны. Дело своё он сделал, наигрался с мышкой, и идёт теперь гордый за свой поступок.       А вот Тэхён и Хосок что-то скрывали и вообще вели себя очень странно, одним словом «кадры», и никак иначе описать их сейчас нельзя было. Намджун развёз всех по домам. Чимина доставил в последнюю очередь и на прощание, перегнувшись через сиденье, чмокнул Пака в пухлые губы. Тот сильно растерялся, но показывать это не стал, хотя по нему всё было прекрасно видно. А потом Намджун уехал, оставляя Чимина думать всю ночь о всяком разном.

***

— Эй, Пак Чимин, ты придёшь сегодня на тусу в честь Хэллоуина?       Джин всегда закатывал самые клёвые вечеринки, среди всех кто их устраивал. Там было буквально всё: море алкоголя и травки с различными приблудами для неё, стол для бир-понга, комнаты для уединения, по большей части было всё. Единственное чего там не было, так это соседей.       Частный сектор, в котором жил парень с чудными фиолетовыми волосами, славился своими недешёвыми ценами на жильё, такими, что дом там мог позволить себе далеко не каждый богатей, вот поэтому соседей и не было, а те, что жили неподалёку, просто не слышали шума.       Родители Кима, так же как и у Пака, постоянно в командировках, вот так и получается, что сыночка их вместе с младшим братом Ким Юнги, устраивал невероятные фри-пати, а по утрам дом убирали горничные, поэтому родители были «ни сном, ни духом» о развлечениях своих детей. — Мы придём. — вместо Пака отвечает Тэхён, зашедший в класс позже друга, потому что «Чимин, у меня кое-какие дела, ты иди в класс, я тебя догоню». — Отлично, парни. Буду ждать. — подмигивает им Джин и испаряется в воздухе. — Какого чёрта7 — возмущается Пак. — Я не хочу на эту вечеринку. На кой хер ты сказал, что мы будем? — О, к Чимину возвращается прежняя агрессия, а всё из-за друга. — Слушай, я понимаю, что Намджун не появлялся в школе уже три дня, но это не повод срываться на меня. — Тэ тоже не выдерживает, он не железный. Ему надоело, что чуть что — сразу он виноват. — Я для тебя стараюсь, чтобы ты развеялся, ты же обожал тусовки. — Ким чуть смягчается, чтобы это не переросло в ссору. — Да в жопу твои старания. — Да, Пак сегодня совсем прям грозная тучка. — Я тебя об этом не просил! — Ну всё пошла пизда по кочкам. — Вот тогда сам выбирайся из своего дерьма, раз старания мои не угодили. Чимин, ты не кисейная барышня и мир не крутится вокруг тебя одного, у меня тоже есть проблемы, но последние два года я молчу об этом! — Всё, для Тэхёна то высказывание Пака было последней каплей, сосуд с водой пролился. — Ой ли, что за проблемы? Любимый персонаж из манхвы умер или же поссорился с тем, кто оставил тебе этот дивный засос на шее? Ты говори, не стесняйся. Прости меня великодушно, что из-за смерти моего парня, ты не можешь нормально трахаться. — Знаешь что, Пак Чимин? — И что же, Ким Тэхён? — Иди-ка ты к чёрту, видеть тебя не могу.       Всё, вот теперь точно всё. Кажется, это конец долголетней дружбы и весь класс стал этому свидетелем, а Чимин просто смотрел в спину уходящего друга и понимал, что пожалеет обо всем, что сказал. Он уже начинает, но гордость сильными руками удерживает его на месте и закрывает рот, чтобы не окликнуть Кима и не извиниться.

***

— …представляешь? Мне так обидно.       Тэхён сидит дома у своего парня, пуская сопли ему в белую рубашку, а всё из-за сегодняшней ссоры с Паком. Хосок поглаживает его то по шелковистым синим волосам, которые уже стали голубоватыми, из-за вымывающейся постипенно краски, то по спине, нежно прижимая к себе. Он так сильно испугался, когда Ким заявился на порог его квартиры весь зарёванный, но, слава богу, ничего смертельного не произошло. Да, они повздорили с Паком, но сто процентов помирятся, такое бывает, каждый хоть раз спускал пар. — Тэ, моя ты драгоценность, не стоит так сильно принимать это к сердцу. Вы помиритесь, он просто ошибся. Все мы совершаем ошибки, никто не идеален, понимаешь? — в ответ кивают. Ким не знает из-за чего уже плачет, злость утихла, обида, пришедшая ей на смену, тоже вроде ушла, наверное он просто боится потерять Чимина. Боится, что тот его неправильно понял и сильно обиделся. — Я всё понимаю, но первый шаг делать не буду, в этой ситуации он виноват. Он меня спровоцировал. — И не надо. Я думаю, он сам перед тобой извинится, так как понимает, что виноват. Ты лучше вот что скажи мне: сейчас ты бы его простил? — Конечно, — Тэхён, даже не задумываясь отвечает, отпрянув от груди Чона, смотрит так проницательно, в самую душу заглядывая. — Это самое главное. Дальше осталось дело за малым, просто принять его извинения, когда он придёт. У каждого есть право не только на ошибку, но и на исправление её. — Хосок ласково целует Кима в лоб и прижимает к груди немного покачивая, чтобы успокаивался поскорее. — Ты такой у меня умный. — Тэхен уже успокоился и просто сидит на кровати, прижимаясь спиной к груди парня, играясь с его пальцами на руках, что покоятся на его животе. — Мой родной, это не ум. Это просто моя любовь к тебе подкидывает идеи в мозг, чтобы не видеть твои драгоценные слёзы. Пожалуйста, не плачь больше, и ради бога, не пугай меня так. Ты хоть знаешь как сильно я испугался, увидев тебя вот таким вот на пороге моей квартиры?       Ким весело хихикает, пальцы парня сильнее сжимает на своей талии. — Тебе смешно, да? Ну держись теперь.       Хосок быстро меняет позиции их тел, подминая Тэхёна под себя и начиняя щекотать. Второй радостно пищит и простит не делать так. Когда же прекращается эта маленькая война, Хосок лежит под Тэхёном, который ёрзает на его бёдрах. Оба красные от смеха и температуры, которая очень быстро возросла в комнате. Их карие глаза встречаются и Тэхён первый тянется за поцелуем, Хосок охотно размыкает губы, теперь уже, снова, подминая Тэ под себя. Они просто целуются, дальше не заходя, зачем торопиться у них куча времени впереди… — Милый, я есть хочу, — прерывается Ким. — Как насчёт пибимпаба? — И токпокки? — И токпокки. — Боже, выходи за меня, — смеясь предлагает Ким. — Успеется. — Хосок последний раз целует Кима и берёт телефон в руки, быстро заказывая еду на дом.

***

      Чимин пытается дозвониться до Тэхёна, но все попытки тщетны. Он сходил к его дому, но там ему никто не открыл. Дверь оставалась закрытой, а зашей оставалась тишина и спустя пять минут, и спустя десять. Такое ощущение, что такого человека как Ким Тэхён не существует. Пак отправил тысячное сообщений и примерно столько же раз позвонил, но никакого ответа не последовало.       Он такой дурак, что сорвался на друга, который вообще ничего не сделал, просто пытался помочь. Что он ему сказал? А что если Тэхён его за это не простит? У Пака никого, кроме Кима, он не может и его потерять. Этого себе никогда не сможет простить.       Он крепко сжимает телефон в руке и, опираясь на стенку спиной, скатывается на пол, больно ударяясь головой, когда запрокидывает её назад. Ему сейчас нужен кто-то, кто успокоил бы его. Сказал бы, что «это ничего страшного, просто извинись перед ним, у тебя всё получится!». Так всегда говорил Чонгук, когда Пак и Ким ссорились, но сейчас Чона нет, и из этой ситуации придётся выбираться самому или же… — Да не бред какой-то… — Чимин смотрит на экран телефона, там номер, который появился у него в контактах совершенно случайно, так он оправдывает себя. На самом же деле, Пак залез в классный журнал, в тихую списал номер, который именуется у него как «Двинутый», и сохранил его себе.       Объективно Намджун ему ничем сейчас не поможет, но так хочется слышать его голос, так хочется чтобы успокоил и приласкал. Паку не хватает их взглядов на уроке и словесных перепалок после.       Чимин впервые признаётся себе в том, что скучает по человеку. Так сильно скучает по смеху, по улыбке, даже по этому его «детка». Он смотрит на номер, гипнотизируя цифры, будто надеясь, что он сами возьмут, да позвонят Киму, а Чимин потом скажет, что «это случайно, я не собирался звонить». Но ничего не происходит, конечно же, пожтому он даже порывается нажать на вызов, но останавливается в сантиметре от экрана. — Да в пизду, блять, — думает Чимин, приходя домой и кидая телефон на кровать.       Похоже всё же придётся идти на эту вечеринку, с Тэхёном надо поговорить и чем раньше это произойдет, тем лучше.

***

      У Чимина, честно говоря, нет никакого желания искать особый костюм и наносить хоть какой-нибудь макияж, не говоря уже о гриме, лишь бы закосплеить какого-то известного персонажа из MARVEL, Отряда самоубийц, Венома и так далее по списку самых популярных фильмов и сериалов и главных героев в них. Честно будет признаться самом себе, что если бы не некоторые обстоятельства — он бы никуда не пошел. Но у него есть одно незаконченное дело, которое сегодня он собирается исправить. Поэтому-то сейчас и крутится перед зеркалом, ведя мягкой кистью чёрного лайнера по верхнему веку и затемняя водную линию чёрным карандашом, делая лёгкий эффект смоки айс.       Парень очень удивляет тому, что всё получается ровно и с первого раза. Он никогда не умел краситься, это всегда была прерогатива Чонгука, в прочем, и все эти баночки-скляночки, кисточки и бутылёчки, которыми сейчас пользуется Чимин, покупались только для Чона. Это он был любителем намазюкать себе лицо, так, чтобы блестело и сияло за километр.       Чимин оглядывает свою квартиру, замечая слишком много вещей, оставленных Чоном. Он смотрит на огромного плюшевого медведя молочного цвета, вспоминая как Чонгук, сидя на его лапах в позе лотоса, работал за ноутбуком, оставляя стол без всякого внимания, ведь «Чимин, ты не понимаешь, это удобнее, чем сидеть за столом и сгибаться в три погибели!» Пак и не спорил, себе же дороже. Взгляд резко перемешается на картину неизвестного художника, которую Чонгук принёс с воскресной ярмарки, счастливо сияя, показывая покупку. Положив руку на сердце, Чимин так и не понял, что там изображено, но Чонгук считал иначе. На картине, по его мнению, была изображена птица, сотканная из различных отрывков жизни автора данной работы. Вот что-что, а птицу Чимин там вообще не видел, хотя сам является художником, но у творческих людей, видимо, своё видение.       Чонгук вообще часто ходил на воскресные ярмарки, которые открывались с шести утра. Чимина с собой не брал, потому что, во-первых, «ещё совсем рано, малыш поспи ещё, я знаю ты не любишь рано вставать», а во-вторых, «у меня там свидание с музой, ты нам будешь только мешать, не в обиду тебе, ты очень красивый и я тебя очень сильно люблю». Чимин вообще не был против и не в коем случае не обижался, он сам творческая личность, и знает как важно оставаться одному в период творения шедевров. У всех свои причуды, поэтому Чонгук каждое воскресное утро ходил на поиски глав и вдохновения, а Чимин сладко спал, досматривая сны с тем же Чоном.       В квартире много вещей Чонгука и Чимин собирается всё это убрать в коробки и увезти загород в дом. Нечего цепляться за прошлое, когда тут в настоящем, очень даже интересно и кое-что наклёвывается, с одним весьма бесящим, но симпатичным блондином.       Да, Чимин любил его, ведь Чонгук был его первой любовью, но она, как правило, не длится всю жизнь. Любовь живёт три года. Чонгук воспринял это в буквальном смысле, а Пак превысил срок на целых два. Сейчас же Пак готов идти дальше, сильно любить и быть любимым, конечно, к Чонгуку он всегда будет испытывать что-то нежное, но лишь как воспоминание о первой любви.       Кажется, Чимин только что сделал серьёзный шаг вперёд, вот так вот, стоя перед зеркалом и делая себе макияж на вечеринку по случаю Хэллоуина. Обведите этот день в календаре и запомните его на всю жизнь. Чимин идёт вперёд, переставая смотреть назад.       Поправив рыжие волосы, которые Пак освежил, сделав цвет более насыщенным, уложив их феном, он проходится взглядом по своему образу. Черная рубашка с белым узором паутины на нагрудном кармане, заправлена в чёрные скини джинсы, порванные на коленках, которые выглядят вполне сносно. Наряд облегает там где надо, выделяя то, что нужно. Пак бы даже сказал, что выглядит сегодня очень даже симпатично. Он улыбается себе в зеркало и, накинув куртку, выбегает из дома. Сегодняшний вечер очень важен для него, поэтому он сам себе пожелал удачи.

***

      Как и ожидалось от вечеринки на Хэллоуин, многие были в костюмах и сильно загримированы, кто-то так же как и Чимин обошелся простыми стрелками и без каких либо заморочек по поводу костюмов.       Весёлая современная музыка громко звучала из огромных колонок, находившихся в зале на первом этаже дома. Джин и Юнги приветствовали всех прибывших, вручая прямо с порога кровавую Мери, весело приговаривая «пей или умри». Так что ни одного трезвенника сегодня не должно быть.       Чимин с пустым уже стаканчиком проходит вглубь дома, глазами ища своего лучшего друга, мысленно молясь, чтобы он был тут.       Кажется его молитвы были услышаны, потому что у барной стойки виднеется голубая макушка, такая родная, что у Чимина сердце щемит, от осознания того, что он обидел Тэхена сегодня утром тким отвратительным образом и скверными словами. Как он мог? Это ведь его лучший друг, его инопланетная обезьянка, человек, с которым в худшие времена они делили обед на двоих, потому что Киму не хватало. — Тэхён-а, — зовёт нежно Пак, присаживаясь рядом на высокий стул.       Ким поворачивает голову и улыбается своему другу. Он пришёл, значит ему не всё равно, и он чувствует вину перед ним. — Тэхен-а, ты только, пожалуйста, выслушай меня до конца, хорошо? — в ответ утвердительно кивают. — Я это… ну долбоёб я, короче. — Ким сдерживается, чтобы не заржать, потому что что-что, а прощения просить у Пака получается из рук вон плохо. — Я не хотел тебя обидеть. Ты для меня много значишь и я… Пожалуйста, не прекращай нашу дружбу, ладно? Я был не прав, ты хотел помочь, а я просто сорвался на тебе, не хочу говорить причину, потому что будет звучать как отмазка. Я правда искренне прошу простить меня.       Чимин смотрит загнанным зверем на Тэхёна, он и правда сильно сожалеет и раскаивается, знал бы он, что Ким его простил ещё тогда у Хосока, но говорить он этого не собирается, чтобы не расслаблялся. Вместо этого он берёт руку Чимина в свою, тянет на себя и крепко обнимает, чувствуя сжатие в ответ. — Я тебя прощаю, — только и говорит Тэхен, а после начинает просто ржать. Он всё-таки сдержаться не смог. — Ты в начале выглядел как в том меме «а что говорить то? Ну… хуй», — Тэхен и был бы рад приостановиться, чтобы отсмеяться, но смех всё никак не проходит, — знаешь, если ты бы так сказал, я бы сразу же тебе все грехи простил, без всяких там извинений.       У Тэхена явно истерика, он не может прекратить смеяться, а Чимин бьёт его по спине, громко возмущаясь. И всё же у них идиллия, как и раньше. Идиллия двух дураков, а что ещё для счастья надо? — Итак, раз уж мы во всём разобрались, я жду объяснений, Ким Тэхён. — Чимин первый отстраняется, попутно наливая им в пустые бокальчики коктейль, стоящий в чёрном кувшине с искусственной паутиной вокруг горлышка. Он пробует эту зелёную субстанцию, Джин алкоголя на коктейли точно не пожалел. Горло приятно обжигает, чувствуется привкус яблок и, кажется, абсента, что тяжелыми нотками опускается на кончик языка. — И каких же, сударь? — Тэхён делает вид, что не понимает, но, на самом деле, откладывает признание, подразнивая друга. — Таких, мистер-у меня-на-шее-будет-засос-но-я-нихера-не-скажу-своему-лучшему-другу-ничего. Ну-ка, раскрой секрет: кто же оставил эти дивные узоры на твоём теле? — Чимин смотрит в глаза, ожидая ответа и допивая свой напиток, наливая новый. — Пей помедленнее, малыш. — Тэхён тоже допивает свой коктейль и тянется за добавкой, но Чимин перехватывает его руку и сам наливает ему. — Ты тему не переводи! Кто твой ненаглядный? — А догадки есть? — Мне сказать? — в ответ смущённо кивают. — Я думаю это Чон Хосок. О, ну судя по реакции, это определённо он.       Тэхён весь красный сидит, смущённо прикрывая лицо ладошкой, и опустошает залпом бокал, немного сморщившись из-за крепости напитка. — Когда ты узнал? — Нет смысла спрашивать что-то типо, а как ты узнал? Чимин знает своего друга как облупленного, он прекрасно видит на кого засматривается его друг и от кого приходят сообщения. — Узнал только что, а вот предположил, когда мы в четвёртом ходили в кафе, когда мы с Намджуном пришли, а у тебя были потрепаны волосы, плюс ты был очень смущён, так, будто мы чему-то помешали. Ну и конечно то сообщение, которое пришло тебе, когда мы всю ночь смотрели дорамы. Поверь, отмазка, что «да мы друзья» не сработала. Мы с тобой дружим всю жизнь, но даже я не отправляю тебе сообщения, по типу «я так хочу тебя» или «спокойной ночи, зефирка, целую нежно». Фу, чуть не блевонул, когда прочитал это. — Блин мы были настолько очевидными? Ну, ничего, главное, что ты знаешь, и кстати, тут одно имя интересное всплыло с местоимением «Мы». Что ты к нему чувствуешь, Чимин-а? Он же тебе нравится, да?       Пак до ужаса смущён и не знает, что сейчас должен сказать, но язык делает всю работу за него, выпаливая короткое: — Да, кажется. — И снова коктейль идет залпом в горло. — Это же здорово, Чимин. Ты такой молодец, двигаешься вперёд, не стоишь на месте. Да и Намджун вполне себе хороший парень. — Тэхён закатывает глаза на свою последнюю фразу, пока Чимин разливает им напиток, теперь какой-то алого цвета, с привкусом клубники и рома. Он уже мысленно себе с другом пожелал и мягкой земли и царствия небесного, и всего остального. Сегодня они точно напьются вусмерть.       Намджун парень-то, конечно, хороший, но с кучей скелетов в шкафу, один из которых касается в частности Чимина. — Как думаешь, а я ему нравлюсь? — Пак как ребёнок, только с пьяными глазами. — Извините, сплетницы, могу я одну забрать, а то ему, похоже, уже хватит. — Хосок поднимает уже сильно пьяного Тэхёна из-за барной стойки, но тот в последний момент разворачивается и кричит громко: — Определённо. — И уходит в след за своим бойфрендом.       Чимин завидует, ему тоже хочется, чтобы о нём так заботились, чтобы тоже сказали, что ему уже хватит, а то он наливает себе новый коктейль и быстро его выпивает. Паку хочется, чтобы его обнимали, ласкали и удовлетворяли. О, как же он хочет Намджуна к себе в постель. Пак хочет достать свой мобильник и позвонить Ким Намджуну, предложить одну из своих грязных фантазий, где первый его жёстко впечатывает в стену и…       Ой-ёй-ёй, кажется кто-то, если сейчас продолжит в таком же духе, возбудится и придётся довольствоваться только рукой, а она уже, если честно, достала. Так что Пак принимает решения выйти на улицу и освежить голову.       Встать из-за барной стойки и дойти до двери было очень трудно, ноги заплетались, голова кружилась, но выйти на улицу было невозможно потому что…       … он пришёл, он тут. Намджун стоит в дверях, отказываясь от коктейля, потому что за рулём и вообще приехал кое-кого увидеть.       «Боже, какой красивый», — пролетает у Пака в голове, — «как же я по нему скучал». Светлые волосы лежат в естественном беспорядке, белая рубашка видна под неизменно бежевым кашемировым пальто.       Он поворачивает голову и ярко улыбается, увидев Пака, обнажая ряд белоснежных зубов и милые ямочки на щёчках.       Намджун пробирается сквозь толпу и подходит к шатену. — Как ты мог пропасть на три дня? — возмущается и ноет одновременно Пак. — Прости, детка. Дела были, а ты скучал что ли? — Намджун скучал, по нему видно, он очень хочет обнять рыжую бестию, которая, кажется, покрасилась и стала ещё ярче. — Конечно, — Пак пьяно улыбается. — Джун-ааа, я хочу тебе кое-что сказать, наклонись, а то ты слишком высокий. — Ким подчиняется Чимину, наклоняется, а тот, не рассчитав громкость, орёт прям в ухо: — я тааакк хочу в туалет, отведи меня Джун-ааа. — Чимин, господи Боже, когда ты успел так напиться? Где вообще Тэхён? — Конечно Ким с самого начала понял, что Пак пьяный, но чтобы прям настолько, — дошло только сейчас.       Намджун перехватывает Чимина поперёк талии, когда тот по всей видимости собирается падать, потому что ноги его не слушаются уже. В честь чего вообще такая пьянка? — О Джун-и, у Тэ-Тэ кое-кто появился, я видел засос на его шее, а сегодня он сначала пил со мной, а потом убежал со своим бойфрендом, солнечно просияв.       Ну всё третья стадия — Чимин-сплетница проснулась, приятного путешествия по этим американским гонкам, Намджун. Долгих лет жизни. — Ох Джун-а, Тэхёна трахают, а меня нет, даже как-то обиииидднноо, — Чимин даже начинает хныкать, совсем как ребёнок, только с не детскими мыслями.       А вот Намджуну становится плохо, конкретно так плохо.        Четвёртая стадия — Чимин-пошлая сучка проталкивается со словами «подвинься блять», там где-то последняя клеточка мозга тихо кричит «да ты что, ахуел?», но, кажется, этого Пак не слышит или отказывается слышать. — Джуна, в туалет хочу, вот, потрогай как сильно.       И прежде чем Ким успевает что-то сказать, его рука опускается на пах Чимина. О да, он чувствует как сильно тот хочет, но, кажется, ему нужен совсем не туалет. — Пошли скорее. — Намджун на всякий случай ведёт бедолагу в туалет, закрывая дверь на щеколду. Чимин еле перебирая ногами, разворачивается в кольце рук Кима и целует, вовсе не стесняясь, нет никаких аккуратных прикосновений, как с Чонгуком было в первый раз, Чимин страстный и, кажется, он сейчас сполна оправдывает эту черту своего характера.       Четвёртая стадия, добро пожаловать! Похлопайте для неё, она королева Чиминова опьянения, теперь главное, чтобы пятая стадия не настала так же быстро, как она.       Намджун охотно отвечает, перехватывая инициативу, активно открывая губы и просовывая язык сквозь них. Кажется, Чимин воспользовался тем медовым бальзамом, что блондин подарил ему не так давно. Чертовски вкусно и так приятно! Мягкие губы сминаются в поцелуе, язык танцует танго и пол уходит из-под ног. Ким двигается к Чимину, отталкиваясь от двери, усаживая Пака на стиральную машину одновременно раздвигая ему ноги. А тот и не сопротивляется, обхватывает ими крепкие бёдра, плотнее прижимая к себе, явственно ощущая каменный стояк у старшего. Ким сильнее сжимает мясистые бёдра младшего, Чимин с поминок Чонгука даже поднабрал в весе на пару-тройку килограмм, как Намджуну и нравится. Под пальцами на бёдрах завтра, скорее всего, останутся синяки, но кого это волнует? Парочке страстно целующихся подростков вот вообще насрать, что там и где останется.       Целоваться, это, конечно, хорошо, особенно с человеком знающим как это делать правильно. О, Намджун точно знающий, он сминает верхнюю и нижнюю губы поочерёдно слегка прикусывая, чуть оттягивая, а следом пуская язык, обводя им язык партнёра. Но Чимин хочет большего, он уже весь извёлся, выдержки никакой, он так сильно хочет Намджуна в себе. Во всём виновата эта четвёртая стадия, да именно она. — Джун-а, пожалуйста, — хнычет Пак. — Что пожалуйста? — Издевается над ним, вот же демон. — Пожалуйста, войди в меня, я больше не могу. Пак младший скоро захлебнётся от смазки.       Намджуна кроет от этих слов, а член в штанах позорно дёргается. Ну что за чертёнок! — Детка, ты слишком пьян. Мы не можем… — Можем, Джун-а, можем. Я нам разрешаю. — Нет, Мини, не можем, я не поступлюсь своими принципами. Ты мне безумно нравишься и я сейчас до безумия возбуждён, если не веришь, потрогай. — Он берёт ладонь Чимина и кладёт себе на пах, как некогда делал это сам по просьбе Чимина, где давно уже его дружок стоит по стойке смирно и ждёт команду. Ким даже стонет, когда Пак сжимает его член, но нельзя, Пак слишком пьян и много чего не знает. Намджун не хочет, чтобы тот его ненавидел, наоборот хочет, чтобы любил и желал не только под воздействиям алкогольного опьянения. — Но я хочу, Джун-и, я хочу, — Пак снова хнычет и даже хлюпает носом. О боже, только не сейчас, ну почему именно сейчас?! — Ты всё врёшь, ты не хочешь меня, а возбудился ты просто потому что… эээ, да блять просто потому что.       О, первая слеза. Пятая стадия — досвидос, как говорится. — Детка, я понимаю. Я всё понимаю, но… почему ты плачешь? — Ты плохой, ты меня не хочешь.       Намджун прям тут готов и рассмеяться, и расплакаться, и заорать. Чимин такой милый, совсем как ребёнок, сидит роняя слёзы на свои чёрные джинсы с дырками на коленках, (и как только не холодно в таких в конце октября?), растирая чёрные полосы от макияжа по щекам, просто потому что ему не дали то, что он так хотел, а точнее, кого.       Ким тоже хочет, до боли в паху хочет, но не может, нельзя. Он не трахается с пьяными парнями, да он до этого вообще с парнями не спал как бы. Всегда думал, что натурал до мозга костей, до встречи с Чимином. Накаркал, блин. Но это не меняет его правило: с пьяными не спать. Ничего тут не попишешь, придётся успокоить большого ребёнка, забрать домой, и, всего-лишь, уложить спать. Обидно, досадно, но да ладно, потом переспят, если, конечно, Чимин ещё захочет. — Детка, хочешь на ручки? — пробует как с ребёнком. В ответ кивают. Удивился ли Ким? Честно говоря, да.       Он берёт на руки уже практически успокоившегося Пака, прижимаете сильнее, а тот и без него жмётся к Намджуну как к батарее в минус тридцать. Так они и ушли с вечеринки, обнимаясь.       Намджун быстренько целует Чимина в лоб, сажая на переднее сиденье, пристегивает ремнём безопасности. Второй практически уже спит.       После пятой стадии всегда приходит шестая. Энергичная фурия успокаивается и засыпает, главное, чтобы в этот момент с ним кто-то был, иначе вырубится где-нибудь в кустах, такое, кстати, уже было, но Намджун не стал вспоминать, нечего прошлое ворошить.       Когда Ким подъезжает к дому Чимина, тот уже спит крепким сном. Безумно хочется забрать его к себе, но нельзя. У каждого есть свой дом, вот и Намджун заносит принцессу обратно в её покои, предварительно достав ключи от дворца из заднего кармана джинс спящей красивицы или красавца, если быть точным. Надо будет его научить так не делать, но это уже потом.       Ким аккуратно кладёт младшего на мягкую кровать, тот сразу сворачивается в комочек и мило оттопыривает губы. Ну что за прелесть?! Намджун тает сахаром в горячей воде от того зрелища, но побыли вместе, надо и честь знать.       Блондин оставляет стакан с водой и шоколадный батончик, таблеток в этом доме не нашлось, поэтому клеит стикеры с надписью «съешь меня, выпей меня», на манер «Алисы в стране чудес» или же «Пятидесяти оттенков серого». Не плохая такая сказка у них получается, гейская версия Анастейши спит сейчас себе спокойно на кровати, видя, наверное, уже десятый сон, а Кристиан, оставив поцелуй на лбу и губах, уходит прочь.       А на последок слышит тихое: — Ты мне тоже нравишься, Ким Намджун. Очень даже.       А дальше ничего. Чимин спит, а Намджун, просияв, уходит прочь на крыльях счастья. У него ещё куча дел. Но в душе так сладко стало в один момент.       Джун улыбается, мурлычет себе под нос песню Zaz на французском, но улыбка гаснет, когда в кармане звонит телефон, а на том конце раздаются громкие слова: — Намджун, это Тэхён. Расскажи Чимину обо всём. Не тяни с этим, если это не сделаешь ты, это сделаю я. Я уже устал от этого обмана, длиною в пару лет. И больше ничего. Трубку повесили, а Намджун с огромным грузом на душе поехал к себе.       Ничего не остаётся, за свои поступки надо отвечать и он ответит за них сполна…