Песнь Пустоши

День сменяется новым днем. А природа вокруг домов студентов почти не меняется: холодные ночи сменяются жаркими днями. Исгерд встречает новый вечер, сидя на толстом бревне, валяющемся перед костровищем у подножия горы, на которой расположены дома. Смотрит на языки пламени, обняв колени руками, и старается ни о чем не думать. Боль в мышцах становится неотъемлемым спутником ее жизни. Но вместе с болью — тело начинает меняться: становится сильнее и больше не выделяется столь очевидной слабостью для этого места. — Надеешься, что огонь твоя стихия, — Аслан, парень который вместе с Исгерд в первый день переходил мост, садится рядом, с интересом наблюдая за искрами, поднимающимися от костра. — Что? — девушка выныривает из своих мыслей. — Н-нет, — ей вдруг становится смешно от самой себя. — Вообще ничего не хочу про стихию загадывать. Пока моя вотчина: бегать, отжиматься и учиться драться на мечах. О другом и думать боюсь. — Разделяю твою позицию. Он тоже изменился с момента их прибытия на Карас. Его волосы стянуты в хвост, вопреки общему помешательству на коротких стрижках, он решил сохранить привычную длину, но выбрал новую прическу. Его скулы стали острее — лицо похудело. Загар стал темнее. И куда-то исчезла вся веселость. — Как тебе твоя команда? — Исгерд пытается вспомнить лица ребят, с которыми Аслан общается чаще остальных. Выходит плохо, будто ни разу у нее не получалось на самом деле сфокусироваться на ком-то кроме своей команды. — Нас пятеро: я, Линда из Выжженных земель, Стив из Таллаа, Мариям из Амаанкан и… — он запинается, прежде, чем произнести следующее имя. — Оскар из Донума. — Мой земляк? — Исгерд моментально оживляется. Но ее эмоции всего лишь привычка. Мгновение радости, после которого приходит осознание, что внутри пусто. Какая в самом деле разница откуда они? — Привет! Неожиданная компания, — Ратмир протягивает ладонь Аслану. — Не помешаю? — Что ты! Я счастлив пообщаться с кем-то кроме своей команды. Не знаю, что здесь происходит, но вы ведь тоже заметили, что едва ли получается познакомиться с другими студентами? Ратмир и Исгерд переглядываются. Далеко не все пазлы хочется складывать в единую картину. Но иначе не получается. Осознание приходит, и отказаться от него уже не выйдет. Можно лишь только никому больше о нем не рассказывать. Карас идеально подбирает себе детей. И собирает их в команды. Сначала им казалось, что выбор был исключительно за ними, но теперь становится очевидным, что выбор был лишь хорошей иллюзией. — А знаете что? — Аслан поднимается со своего места. — Приходите ко мне на террасу завтра. Все вшестером. Вас же шестеро? Будем начинать строить связи в этом кантоне. И сказав это он с победным видом удаляется, будто сделал что-то невозможно правильное и трудное.

***

Лязг металла становится родным и привычным. «Ты не можешь ранить другого». Но после сильного удара неизбежно появлялась кровь. Было бы честнее сказать, что они не могут друг друга убить. Но если не чувствовать боль — никогда не научишься уворачиваться. И не захочешь начать выигрывать. Больше прочих Исгерд в качестве соперницы нравится Миррей — за недолгое время дружбы она успела ее изучить. Миррей морщит нос, прежде, чем ударить. А если она сжимает губы — значит собирается вспомнить что-то или напрягается, чтобы увернуться — в эти моменты она точно не ударит. В этот момент можно напасть самой или передохнуть. Тренироваться с ней безопасно. И значит бесполезно. Поэтому Нея внимательно следит, чтобы пары непрерывно менялись. — Хватит! — голос Янссона разрезает воздух, заставляя каждого из студентов замереть. Еще один навык — чтобы он не сказал, они сделают это тут же и не споря. Так выходит сильно проще. — Соберитесь в круг. Теперь мы будем заканчивать занятия соревнованиями. Он обводит ребят взглядом, выбирая двух. Янссон указывает на них пальцем: Норман и уроженец Гунунга — Вир, выходят вперед. — Чем это отличается от тренировки? — шепчет Исгерд так, чтобы никто кроме друзей не смог ее услышать. — Не знаю, но мне это совсем не нравится, — быстро отвечает Свар. — Вир сильный соперник, а Норман растратил половину сил еще утром. Поединок начинается слишком быстро, едва ли кто-то успевает опомниться. Удар за ударом. Несмотря на то, что подметил Свар, соперники в моменте оказываются равны. И с каждым новым ударом и уворотом устают все больше. От это движения становятся медленнее и продуманнее: но каждый выпад оказывается сильнее предыдущего. У них нет права ошибиться. По напряженному лицу Нормана стекает пот. Порывы горячего ветра не облегчают состояние. — Еще! — суровый тон Янссона подбадривает ребят. — Соберитесь! — Но они ведь и так на исходе, что он от них хочет? — Андерс поворачивает лицо к Нее, которая оказывается в этот момент рядом и кажется весьма дружелюбной. — Выхода на новый уровень, — просто бросает женщина. И, быстро понимая, что едва ли студенты сейчас способны ее понять, поворачивает лицо в сторону команды Нормана. — То что они делают сейчас, они делают и на тренировках. Спарринги устраивают, чтобы заставить изощряться, придумывать новое и, значит, становится сильнее. — Но он и так на своем максимуме, — Миррей буравит напарника взглядом, чувствуя его усталость, как свою. — Но еще не использовал воздух… Норман будто ловит ее слова. Мгновение, на которое он замирает, затем очередной выпад. Энергия начинает собираться вокруг них. Ему запретили практиковаться без присмотра — что ж, здесь достаточно глаз. А горячие потоки воздуха будто и сами напрашиваются. Интересно, тот с кем он сражается тоже на «ты» с воздухом? Как бы то ни было, ноги Вира попадают в сплетенную ловушку, в Таллаа используют такие для поимки животных, и падает плашмя на землю. — Молодец! — Янссон первым начинает аплодировать, подавая пример студентам. А Норман, не обращая внимания ни на что, направляется к своей команде: — Что ты сделала? — когда шум стихает и Янссон вызывает новую пару, он обращается к Миррей. Немой вопрос в ее зрачках злит: — Я слышал твой голос в голове. Ты попросила меня сплести ловушку из воздуха. Теперь в зрачках Миррей считывается еще и страх. — Нея сказала, что Янссон не отпустит вас, пока вы не вырастете над собой. И не покажете что-то новое, — она пятится назад, упираясь спиной в Ратмира. — Я понятия не имею о том, что сделала. Просто смотрела на тебя и думала об этой информации. — Когда не умеешь отправлять и принимать информацию все именно так и происходит, — Свар со знанием дела встревает в разговор. — Считай, что наполовину ты сам себе помог. Давайте смотреть, как справляются остальные. Янссон вызывает, казалось бы, совершенно неподходящие пары, сталкивая в том числе тех, кто избегал друг друга на тренировках. От того получается неожиданно и очень динамично. Последней, пятой парой становятся Исгерд и Линда. И первое, что приходит на ум: сдаться. Исгерд адекватно оценивает свою соперницу: Линда похожа на тех девчонок, что в детстве недоедали, но по какой-то причине все же вытянулись, оставив в напоминание о прошлом лишь жилистое тело и остроту черт. Ее глаза глубоко посажены, губы тонкие и блеклые. Она движется прыгуче и смотрит исподлобья. Но абсолютно точно умеет выживать. И бить будет, как в последний раз. Должно быть она уже чует свою победу. Защищаясь, Исгерд, сама того не понимая, повторят за Линдой движение и мимику. И благодаря этому будто бы считывает первые два удара, успешно их отбивая. Дальше начинается танец: одна делает выпад — вторая уклоняется. Они кружат, определяя, кому достанется роль жертвы, а кто станет убийцей. Андерсу кажется, что это слишком выглядит слишком нелепо. До этого поединки не вызывали у него ни грамма эмоций. Только что разочарование, что Янссон не вызывает его самого сражаться. Будто не верит, что он может выстоять. Но вот в центр круга выходит хрупкая Исгерд. И по какой-то неведомой причине не проигрывает в первые пять секунд. Её худое, слабое тело продолжает сопротивляться, уворачиваясь от ударов. Знаешь, что по-настоящему делает тебя «чужой»? Ты сама! Так что прекрати искать оправдания своей слабости. Интересно, будет ли она теперь благодарна ему за эти слова? Сам он по прежнему хочет провалиться под землю за неконтролируемую вспыльчивость. Но его резкое высказывание определенно дало плоды. От прежней Исгерд не осталось и следа. Да, тело было все так же слабо на фоне остальных студентов. Но в глазах появился боевой дух и воля сражаться за себя. Крики поддержки заполняют собой пространство. Всем хочется побыстрее закончить. И двое в центре единственное, что отделяет студентов от долгожданного отдыха. Исгерд отвлекается лишь на мгновение на голоса. И в этот же момент Линда выбивает меч из ее рук. Рукоять легко выскальзывает из еще не привыкших пальцев. Остается только пятится назад, пока не упрешься в живую преграду. Исгерд, подобно хищному зверю, загнанному в угол, оглядывается по сторонам, ища варианты для спасения. Ее меч, будто испаряется с площадки: не то Линда его оттолкнула, не то и правда растворился. И тогда что же? Глубоко посаженные глаза соперницы становятся почти черными. Она готовится нанести финальный удар и почувствовать, что значит побеждать на Карасе. Кажется, что кровь в висках не сможет пульсировать еще сильнее. Мир сжимается до небольшого свободного пространства среди студентов. И ровно в этот момент Андерс делает резкий шаг вперед, кидая свой меч по камням в сторону Исгерд. Стремительный рывок из последних сил. Линда определенно не ожидала, что у Исгерд в руках снова может блеснуть меч. И не собиралась защищаться. Ее тело расслабилось, рано отпраздновав победу — от того болезненнее отозвался внутри проигрыш. — Неплохо, — Янссон одобрительно кивает. — Но недостаточно хорошо. Завтра повторим. Будут новые пять пар. И так до тех пор, пока смотреть на вас не начнет быть интересным. Можете идти. — Что на тебя нашло? — Ратмир ударяет Андерса локтем в бок, привлекая внимание. — Янссон мог легко выписать тебе штрафные круги, если бы посчитал твои действия нечестными. А они именно такими и были: это помощь из вне! — Ты бы предпочел, чтобы она проиграла? — он едва не выплевывает слова, злясь на самого себя, что не смог сдержаться и решил помочь. — С какой стати тебя вообще заботит проигрыш или победа Исгерд? Я чувствовал ее страх, как напарник, но ты нет. Ратмир передергивает плечами, отгоняя воспоминания. Сначала узор на руке начал жечь — но после боль исчезла, и ее место занял липкий страх, растекающийся под кожей. Чужой страх. Было интересно ответить себе на вопрос: Исгерд чувствует тоже самое, или он забирает страх на себя, позволяя ей мыслить трезво в момент поединка? — Думаю, что они хотят научить нас командной работе. И именно это я и продемонстрировал. Получилось неплохо, раз тебя так задело. — Ты в курсе, что местами бываешь отвратительным? Андерс довольно усмехается, понимая, что Ратмира вполне устроил его ответ. Можно выдохнуть, допрос более не продлится. Но самому себе придется ответить, почему конечности свело от желания помочь. Будто ему самому, а не ей, грозила опасность. Будто он сам оказался на этом чертовом поле. И если бы она сдалась… Можно было бы просто одарить презрительным взглядом и успокоиться. Но в ее глазах сверкало желание показать себя. Получить победу любой ценой — и он не мог этому противиться.

***

Оказывается непривычно находиться с кем-то не из своей команды вне тренировок и столовой. Компания собирается после заката. Не успевшие остыть камни, отдают свое тепло, нагревая деревянную террасу, чтобы ребята могли с комфортом разместиться. — Я попытался приготовить что-то вроде пунша! — Аслан радостно встречает гостей. — Оскар, выноси все наши бокалы. — У нас их два, и ты их уже забрал, — сосед явно не разделяет веселья. Или просто неловко себя чувствует от невозможности по-человечески встретить гостей. Смутные воспоминания, будто разведенные большим количеством воды, наполняют его сознание. В Донуме соседей встречали совсем иначе. — Все в порядке, мы взяли свои, — Миррей протягивает стаканы из их с Исгерд дома. — А как тебе удалось пунш сделать? — Ратмир принюхивается к аромату. — Вода из водопада, ягоды проверенные на Оскаре, растущие у водопада… — Стив косится на друга. — И немного магии огня. — Звучит вкусно, я готова пробовать, — Исгерд бросает осторожный взгляд в сторону Линды, которая расположилась на досках оперевшись на стену дома. Но вдали от тренировочной площадки, девушка выглядит спокойной и безопасной. Кажется, что она и не помнит о произошедшем. Андерс опускается на деревянные доски рядом с Исгерд, бросая тревожный взгляд через ее плечо, оценивает обстановку и, не найдя, к чему придраться, расслабляется. Тем для разговоров оказывается много: у каждого накопились вопросы и мысли, которые хотелось бы обсудить кругом больше, чем со своей командой. В основном все они касалось энергии на Карасе, но потом нет-нет, да всплывали комментарии в сторону Янссона и Неи, тренировок, еды и условиях в домах. Никто не решился затронуть в разговоре Посвящение. И тем более никто не говорил о будущем или прошлом до их перемещения. Зато успели обсудить, почему сосед Стива не попал в команду шестым — оказалось, что он прибыл на Карас одним из последних в день Посвящения и объединился с ребятами, с которыми проходил мост. Когда начало холодать, поступило удивительное предложение: — Идем посплетничаем в дом, — Мариям, потирая плечи, поднимается со своего места, утягивая девушек внутрь. — Интересно, что вас в команде тоже двое. — Это случайно вышло, — тут же быстро выдает Исгерд. — Мы просто стояли рядом. — А мы познакомились в столовой, — Линда скидывает с кроватей пледы, чтобы всем было удобнее расположиться на полу. — Аслан разрешает так делать, у него не плохо с огнем, обдаст жаром и они как новые. — Ну, как в столовой, — Мариям усмехается, продолжая тему знакомства. — Мы одновременно решили проверить, можно ли вынести еду через портал. И столкнулись с некоторыми проблемами… Её щеки заливаются краской — это выглядит одновременно мило и фальшиво. Мариям откидывает назад густые светлые кудри. Её глаза горят неподдельным восторгом от происходящего. — Нас всех обляпало так, что едва оттерлись, — заливается смехом Линда. — Оскар был очень зол, он сказал, что в Донуме никто бы даже не подумал ограничивать детей в еде. — А Аслан и Вир принялись разрабатывать план, как обдурить портал. У них почти получилось, если бы… — Если бы они не начали свою теорию воплощать на практике. Да, это получалось только на бумаге, — заканчивает за подругу Линда. — Нет, в этих попытках не было никакого смысла. Кроме того, что мы все начали общаться. — Расскажите теперь про вашу команду, — Мариям игриво усмехается. — Чем отличаются ваши ребята? — Ну, — неуверенно начинает Миррей, будучи обычно достаточно бойкой, теперь ее одолевает смущение. Как будто от них требуют рассказать о чем-то слишком личном. — Мы знакомились постепенно. И до самого Посвящения не собирались тесно общаться. Норман родом из Таллаа, он отличный практик. И невероятно усердный и целеустремленной, мне бы хотелось хоть половину от его талантов иметь. Ратмир и Свар из Топи, — она сознательно не уточняет, какой именно. — Но они совсем не похожи. Ратмир задира, а Свар будто клей, когда дело касается ссор. И Андерс… — Вот тут подробнее, — Мариям заинтересовано пододвигается ближе. — Он выглядит слишком загадочно. Будто знает больше нас всех. Но это ведь не так? Исгерд и Миррей переглядываются, сдерживая смешки. Становится неловко. — Тот еще зануда, — в этот раз роль рассказчика перехватывает Исгерд. — Но довольно симпатичный! — не сдается Мариям. — Тайны всегда притягивают. — Быть может, но он совершенно не харизматичный. Вечно недовольный. Сам себе на уме, — Исгерд чувствует, как во рту становится сухо. — Он точно хорошо подходит Карасу: каменная пустыня. Но это совсем не комплимент. Андерс одергивает ладонь от дверной ручки, так и не успев себя выдать. Девчонкам стоило научиться закрывать двери, если так хочется сплетничать.

***

— Со мной неприятно общаться, верно? Ратмир вздрагивает от неожиданного вопроса Андерса после того, как они оба пожелали друг другу спокойной ночи. Сосед лежит на спине с открытыми глазами, разглядывая темный потолок. Его голос звучит тихо, но в нем легко различить нотки обиды. — Как ты это понял? — Еще не понял, но пытаюсь. Так я прав? — Ну… — Я же не что-то сложное спросил. Скажи правду и все. Ратмир отворачивается от соседа. В конце концов, ты не обязан защищать его, если он сам требует неудобных ответов. В последнее время вы все говорите друг другу много неприятного. И чаще это оборачивается пользой, пусть сначала и приносит боль. — Иногда ты напоминаешь мне тень или совесть. Это неплохо — в этом точно есть плюсы. Ты надежен, вероятно верен своим, иначе бы не стал мечами бросаться. Ты не отвлекаешь, на твоем фоне можно быть яркими. Ты отличный тыл. Он прикусывает язык. Монолог выходит честным, но оказывается даже хуже, чем Ратмир планировал. Сам бы он не хотел услышать нечто подобное о себе. — Мне нравится делить с тобой дом. Но иногда мне кажется, что я живу один. Повисает пауза. Неожиданно в дом проникает шум от водопадов, который, как казалось, давно перестал обращать на себя внимание. — Хорошо, спасибо, — кровать под Андерсом издает скрип. Парень отворачивается лицом к стене, сжимая челюсть и зажмуривая глаза. Соленая слеза вызывает привычное раздражение на коже. Она раздражает ровно так же, как морская вода в бывшем кантоне. Андерс старается выровнять дыхание и унять внутреннюю тревогу. То что работало раньше, больше тебе не нужно. Карас вынуждает тебя снять скорлупу и взять свое. В конце концов ты осуждал Исгерд за слабость и нежелание бороться. Но что вас отличает? Сдержать смешка не удается. Вас отличает то, что она начала себя перестраивать, а ты все еще нет. Может именно в этом корень странных эмоций?

***

— И что вы тут делаете? — насмешливый тон Неи, сбивает с толку. Обычно ее не застать вне тренировок. Она почти неуловима в столовой рядом с другими наставниками и помощниками. И уж тем более сложно было представить ее здесь, на вершине скалы. — Тренируемся, — Исгерд виновато сжимает ладони в замок за спиной, переминаясь с ноги на ногу. От чего-то становится неловко. Ее будто поймали с поличным: им дают столько нагрузки, но этого оказывается недостаточно. — Серьезно? — Нея вопросительно поднимает бровь, подходя ближе. — Мне казалось, что тебе это вообще не интересно. Ну-ка покажите. Она определенно куда-то спешила, и сейчас просто пытается отвлечься, сосредоточив внимание на студентах. Ее губы остаются в насмешливой ухмылке, походка кажется слишком легкой. И только взгляд выдает сосредоточенность и напряжение. Однако, едва ли студенты способны это заметить. — В Топи любят статику. Оказалось, что и на Островах тоже. Мы с Андерсом объединили… — Ратмир начинает издалека и немного с опаской. — Где любят? — лицо Неи удивленно вытягивается. — В Топи и на Ос… — Ты не понял мой вопрос, — она невесомо касается подбородка Ратмира, заставляя посмотреть ей в глаза. До этого казавшаяся молодой и смешливой, Нея проявляет себя с другой стороны, обнажая опасный оскал. Ратмир ощущает, как его черепная коробка вот-вот взорвется от напряжения, хотя ничего особенного помощница наставника не делает — только буравит взглядом. Но если он не даст ответ, который ее устроит — случится непоправимое. — Нам нравятся эти упражнения с Андерсом, — до него мгновенно доходит, в чем была ошибка. — И я решил показать их Исгерд. — Мы на Карасе уважаем разные виды упражнений. Статика — это неплохо, — выражения лица Неи вновь становится насмешливым. — Так что вы делаете? Ребята неловко показывают упражнения. Тело перестает слушаться и движения становятся слабыми и кривыми. Хочется провалиться под землю от стыда — они ведь и правда тренировались. И были далеко не так безнадежны. — Так зачем вы это делаете? — теперь голос Неи звучит привычно спокойно. На удивление она вполне удовлетворена попытками ребят. — Мне… — Исгерд осекается, вспоминая произошедшее с Ратмиром. — Мне не хочется подводить команду и быть самой слабой. — Но кто-то же должен быть последним? — Вот! И я так же сказал! — подхватывает Ратмир. Но Исгерд выдерживает тяжелый взгляд Неи. Холодный и цепкий — интересно, какой энергией она обладает, что так приковывает к земле? — Так и пусть будет, — с болью в горле выдыхает Исгерд. — Я здесь при чем? По телу пробегают мурашки от собственных слов. — Хорошо, — Нея одобрительно кивает. — Статика хороша, когда вы обучаетесь энергии. Когда тело уже сильно. Сейчас вам всем не хватает выносливости. Лучше тренируйтесь вместе с Норманом, он неплохо подбирает нагрузку. Она было собирается уйти, но потом резко останавливается, оборачиваясь. — Карас любит разные упражнения в разное время. И теперь уже точно скрывается из виду, будто и не было ее во все. — Что это вообще было? — Ратмир потирает виски, опускаясь на камни. — Мне показалось, что мы не должны были ее видеть. Вернее, она не хотела, чтобы мы ее видели и отвлекла внимание этим разговором. — Как ты это поняла? Исгерд несколько секунд смотрит на собеседника, раздумывая. И правда «как»? Будто просто тоже почувствовала тревогу внутри. — А ты разве не так же себя ведешь, когда что-то скрываешь? — Нет… — Ратмир пожимает плечами. — Думаю, что она сама практиковала где-то неподалеку. Быть может просто была зла из-за того, что что-то не получилось. — Как бы то ни было, — Исгерд решает закончить спор. — Нам пора искать Нормана и бегать вместе с ним по лестнице… — Теперь и для меня это звучит жутко, — напарник поднимается на ноги. — Может она только тебе это посоветовала? — Хватит, Ратмир, — Исгерд по-свойски толкает его в бок. — Мы решили, что будем первыми в этом потоке. Так пойдем и станем. — Твои перемены меня пугают. От кого ты нахваталась этой гадости? — он наигранно поднимает брови. Глубоко в душе удивляясь, как просто у них теперь выходит общаться и шутить. А ведь в момент Посвящения он искренне ее ненавидел и жалел о том, что они оказались в одной команде. — Это всегда во мне было, просто крепко спало.

***

— Вы идете? — Нормана останавливается в дверном проеме. — Там вот-вот и все соберутся! — Минуту! — Миррей возится перед зеркалом, поправляя платье. — А ты не будешь переодеваться? — парень обращается к Исгерд, как ни в чем не бывало сидящей на кровати в черном комбинезоне. — Нет, — она уставше поднимает взгляд, определенно повторяя причину не в первый раз. — У меня не оказалось с собой платьев и вообще какой-либо подходящей одежды. — И я могла бы одолжить тебе свою! — Миррей тоже определенно произносит это не в первый раз. Она обидчиво надувает щеки, зло смотря на соседку. Ей хотелось бы поделиться в этот день. Создать иллюзию своей доброты и щедрости. Миррей бросает платье на кровать соседки, заранее зная, что та к нему не притрониться. — В конце концов это праздник Скорби. Ни к чему наряжаться в чужие платья, — Исгерд в последний раз отбивается, выходя их дома мимо Нормана. На террасе ждут Свар, Ратмир и Андерс, одетые в такие же, как у нее, черные комбинезоны. Ребята спускаются по крутой лестницы вниз на плоскость у обрыва. Здесь уже разведены костры, а из недр пещеры, в которую они заходили на Посвящении, издаются низкие мелодичные звуки, складывающиеся в тревожную музыку. Студенты, словно тени, мелькают, растворяясь в дыму. Они похожи на призраков: быстрые и почти неуловимые. Их вид вызывает дрожь. — Добро пожаловать! — тощая девушка выходит к компании ребят с большой чашей в руках. — Это угощение! Пробуйте. — Яд, — шепчет Андерс, но первым зачерпывает напиток ковшом, подвешенным на борту чаши. Жидкость обжигает гортань, заставляя двигаться вперед в густой дым от костров. Он едва сдерживает этот порыв, чтобы дождаться друзей. От чего-то это вдруг становится невероятно важным. — Что там дальше? — Исгерд заходит в дым первой после Андерса. — Праздник Скорби, — он усмехается. — И все? — она будто сама не своя. Голова становится тяжелой и перестает слушаться. — Мы должны скорее начать танцевать! — звонкий голос Миррей нарушает устаканившейся в дыму покой. И будто следуя ее приказу музыка меняется, становясь таинственнее и ритмичнее. Завлекая в витиеватые фигуры танца. А потом в центр плоскости выходят старшие студенты: одни выпускают в небо огненные столпы, другие вызывают ветер, заставляя пламя аккуратно виться. Третьи наклоняются, упирая ладони в землю: и из самого центра прорастает огромное, ветвистое дерево. И в этот момент четвертые выпускают брызги воды, превращая дым в еще более плотный туман. — Что это? — Линда замирает недалеко от ребят. — И корни ваши уходят в прошлое. И прорастаете вы словно дерево на пепле ваших предков. Воля ваша должна быть достаточно крепка, чтобы выстоять перед порывами ветров. И питает вас история, чтобы дать путь для будущего… — Свар повторяет слова словно стих. — Очень похоже на правду, — подводит итог Ратмир. — Это древняя сказка из Топи. Не думал, что где-то еще повторяют этот ритуал. В это же время тени выходят, отрываясь от ствола дерева. И смешиваются со студентами. Музыка становится громче. Тело больше не может сдерживаться, вовлекаясь в странный и мистический танец. Исгерд больше не может разобрать лиц. Кто-то берет ее ладони в свои, вовлекая глубже в туман. Музыка становится ее частью. А тело больше не подчиняется ее воле. Так дети Караса оплакивают тех, кто был до них. Так дети Карас вспоминают прошлое.

***

— Исгерд! — Миррей садится на кровати, едва лучи солнца касаются стен их дома. — Ты чего так кричишь? — девушка нехотя потягивается, открывая глаза. — Почему мы в постелях? Чем закончился вчерашний вечер?! Теперь и Исгерд напрягается, садясь на кровати. Она быстро осматривает себя и все, что вокруг: ее черный костюм висит на стуле, не так, как она обычно его оставляет. Волосы заплетены в короткую косу. На ней платье Миррей, лежавшее на кровати с их сборов, теперь используемое вместо ночнушки. — Надо бы уточнить у Свара, чем заканчивался его стих. — Думаю, что я и без него знаю, — Миррей с опаской подходит к зеркалу, заглядывая в него. И выдыхает видя свое отражение. — Чтобы помнить, стань сосудом. Дай на время вернуться и отпраздновать день Скорби. Она дергает плечами, сбрасывая с себя неприятные мысли. Но у Исгерд все это больше не вызывает страха. Звонкий смех вырывается в мир, выгоняя напряжение из их дома. — Получается, мы настолько на своем месте, что увидели старинный ритуал и позволили детям Караса на время вернуться домой. Если они смогли, то и у нас однажды получится. И Миррей вдруг тоже становится смешно. — Представляешь, сколько всего они успели пройти до своей смерти? А тут мы: едва справляющиеся с тренировками. Должно быть недолго они смогли танцевать.