sing with me

— да никто же не умер! — эльза умерла! — третий раз смотрим, мы уже знаем, что она жива! это мультик, а протагонисты не умирают навсегда.   — ты бесчувственный ублюдок! — кто бы говорил. я сегодня утром слышал, как ты- — что за хрень успела произойти, пока я был в душе? кто умер? — юнги отжимает волосы шелковым полотенцем, хмурясь, и спешно обходит стоящий в самом центре комнаты диван. чертова планировка от экстравертов. тэхен оборачивается на него, жалобно выкатив глаза, и одними губами складывает «помоги». мин в ответ щурится, отрезая ногтем по шее, а его вид сам по себе не обещает ничего доброго. на всякий случай — проживание в дурдоме помогло юнги понять смысл тактики «сначала бей, потом разбирайся». один бог знает, что могут натворить несколько эмоционально нестабильных личностей за просмотром второй части холодного сердца. атмосфера в комнате подсказывает, что мужчина был прав, и оставлять (не)детей одних строго запрещено, но отношения с юнцами и их беспредельным либидо — это походы в душ по четыра раза за вечер, да и, признаться, карамельная бомбочка от лаш манила нещадно. ким сникает, дуется и двигается ближе к краю дивана. юнги закатывает глаза глубже, чем чонгук трахал его пару часов назад, потому что, он умоляет, какая драма квин.  — детка, что случилось? ты чем-то расстроен? — юнги садится на широкий плед рядом с чимином, сжавшимся в комочек и всхлипывающим, продолжающим попытки смотреть в экран и чистить хосокову катану одновременно. руки в чёрных перчатках, что держат лезвие, из раза в раз проходясь по нему смятым кусочком рисовой бумаги, подрагивают. поднос со всеми инструментами и деталями, вроде снятой рукояти, стоит с другой стороны, так что мин беспрепятственно подбирается ближе, не боясь, что острый конец проткнет ему живот неудачным движением, и кладет руку на бедро в домашних спортивках. комната погружается в напряженную тишину, разбавляемую шаркающими звуками чистки и диалогом из колонок плазмы. в сцене олаф и анна обнимаются, осознавая, наконец, всю ситуацию, происходящую по сюжету в их королевстве.  — блять, чтоб я еще раз согласился чистить оружие этого позера! произойдет харакири, ебаный в рот. нахуя ему вообще дурацкая сабля, он кореец, нитакусик. чёрт. клан ей вырезали, что ли, откуда столько грязи, — пак взрывается, с ненавистью смотря на опасный предмет в своих руках и грозясь выбросить его на пол. юнги буквально читает эти мысли в чужих мокрых глазах. чимин никак не может извернуться, чтобы вытереть ресницы запястьем, и при этом не вскрыть ничью артерию. он закусывает губу, явно в надежде отрезвить себя болью. от олафа тем временем начинают отлетать снежинки, красиво анимированные и прорисованные.  — давай я закончу, — предлагает тэхен, грея свои вечно скрюченные от холода пальцы дыханием изо рта и протягивая руки к нервному парню, чтобы забрать инструменты. медленно. без резких движений. как с бомбами поступают, короче. чимин любит трагично-вдохновляющие мультфильмы, особенно диснеевские, но так сильно его обычно не трогает. может, был плохой день? или разбередило какие-то душевные раны. или, возможно, это при них он не особо реагирует, хотя на самом деле на ключевых моментах всегда испытывает такое. им бы каждому лечить голову, но ким искренне хочет помочь, не потому что юнги его ночью вздернет за неправильную реакцию на эмоции своего мальчика.  — серьёзно? хосок тебе потом отрежет что, если ты проебешься. пак, очевидно, готов вознестись в стратосферу, потому что анна обнимает умирающего снеговичка, пытаясь поддержать, чтобы тому не было страшно, а он не отводит от телевизора глаз, к которым прилил океан. и уже не контролирует свою речь.    — он — мне? правда ли? в любой другой момент тэхен бы обиделся. он и сейчас тяжелеет взглядом, поднимая уголок губ в насмешке, но руки приглашающе оставляет. ещё в начале ему хватило обесценивания своих сил со стороны остальных, подколок в духе «раз не жулик, скажи мне, когда я умру», «это тебе звезды сегодня устроили цирковой номер? или мамочка предсказала на ушко?», «а все, кто читает в ленте гороскопы, волшебники?». преступники не слишком экологичны. пришлось объяснять делом. и, хоть они и прошли этот этап, ким вспыхивает, как спичка, даже поярче пака, а гордости в нём хватит на какую-нибудь деревушку.  — ладно. спасибо, — неожиданно легко соглашается парень, бросив на него нечитаемый ответный взгляд, и укладывает лезвие на поднос, снимая следом перчатки. протирает руки антибактериальными салфетками до локтей, бросив использованные рядом. правильно было бы пойти в душ, но об этом и речи нет, потому что поворот сюжета и чимин уже не вывозит без человеческого тепла.  — у меня японские корни. я умею, — зачем-то добавляет тэхен, вооружившись нужным инвентарем для работы. может, для успокоения общего, может, для себя. с катанами требуется особый подход. предохранители чимина срывает, когда рыжеволосая принцесса начинает петь свою песню, ведь мюзиклы есть мюзиклы. ему всегда в тайне хотелось, чтобы в реальности люди в тяжелые моменты тоже начинали пропевать текущие изнутри строки. романтизируйте свою жизнь или как там было? в любом случае, это не работает. он утыкается в чужую грудь, поддается обволакивающим мягким объятиям, и хнычет, вцепившись в чужой свитер. юнги подтягивает его ближе, закрывает собой от мира, глядя по волосам и прижимаясь губами к взъерошенному виску.  — все хорошо, чимин-и, плачь. я с тобой, здесь. анна справится, помнишь? в первой части ей было сложно, но все хорошо закончилось. она не забывает про надежду и любовь. и эльза выберется ради неё из любой передряги, даже с того света. я люблю тебя, мой хороший, — тихо нашептывает мин всякие поддерживающие глупости, прикрыв глаза, и размеренно дышит, чтобы не побеспокоить, показывает, что всё в порядке, это доверительное пространство, никаких триггеров. пак неустойчивый и очень сентиментальный, когда дело касается чутких персонажей и отношений, особенно в сказках. юнги переживает за парня, но не настолько, чтобы самому расклеиться. тэхен рядом совсем стихает, а песня-история длинная, набирает обороты.  — how to rise from the floor... when it's not you I'm rising for? — доносится из арки, заменяющей входную дверь, высоким чонгуковым голосом. мин скашивает глаза, чтобы не сдвинуться и не помешать обмякшему чимину смотреть. юноша передвигается профессионально тихо и, видимо, давно пришел, потому что у того на щеках сияют мокрые дорожки, а они в перебранках упустили.  — just do the next right thing, — отвечает юнги, улыбнувшись, кивает чону подбадривающе. в конце концов, это не трудно, музыкант он или кто. вряд ли после четвертого этюда шопена наизусть человека ещё может что-то расстроить. шлифуешь проколом сосков и становишься киборгом. чимин шевелится рядом, как желе в пиале, и подхватывает уже к концу своим рваным, дрожащим тембром, подбившись к плечу юнги: — take a step, step again. it is all that I ca-an to d-do... the next right thing, — он тянется рукой к чонгуку, не глядя, и юноша, у которого от этого движения душа уходит в пятки, торопливо скидывает с себя шарф, перебираясь через спинку дивана. чон жмется холодным после улицы носом к разгорячённой щеке и пихает чужие руки себе между бёдер, грея. действие может показаться странным со стороны, но пак робко улыбается в ответ и выдыхает, благодарно кивая. пока эти двое мурлычут о чем-то своем, мин накручивает на пальцы отросшие пряди с мятного затылка, продолжая обнимать чимина, и переводит взгляд на напряженную фигуру на противоположной стороне гнёздышка. тэхен подозрительно утирает глаза футболкой, отложив чистку в сторону. но мысль его, к удивлению, озвучивает другой рот.  — давай к нам? — чимин вопросительно склоняет голову, а чонгук поворачивается на парня, что ближе всех именно к нему, и поднимает локоть.  — это не стрёмно? — ким поджимает губы, сразу же становясь ещё моложе для окружающих.  — стрёмно — это знать все существующие расклады, хён. или то, что я вчера случайно заметил, проходя под лестницей.  — иди нахуй. тэхен великодушно протягивает чону средний палец и подбирается в их импровизированный супчик. он неуверенно укладывается на чужое широкое плечо, чувствуя, как его мгновенно обнимают. чонгук вкусно пахнет каким-то сладким парфюмом. так и сидят, пофыркивая иногда, как котики от пыли на полу, пока сильные девушки в мультфильме снова со всем справляются.  — вы тоже чувствуете этот лесбиан вайб или я сумасшедший?  — чёрт, да.  — да?  — пиз-  — чон чонгук.  — что? я, кстати, по ним такое порно видел. ща, найду.