Perfectly imperfect

Разумовский не помнит точно когда снова почувствовал страх, когда ему снова начали сниться кошмары, когда снова чей-то голос сбивал с мыслей. Раздражение. Он злится, но страх растет быстрее, чем агрессия. Ночью Сережа опять встает в холодном поту, глотая воздух. Отвратительное чувство, будто его тянут назад, снова в тот кошмар, оно душит, не дает вдохнуть полной грудью. Разумовский успокаивался, вдыхая аромат женских духов с нотками лаванды и мяты, а затем притягивая Леру к себе. Она вроде маленькая хрупкая, но обнимая её, Сережа забывал обо всем, а в скором времени засыпал. Их отношения это долгая история, начнающаяся от тренировок, когда Макарова начала отвлекаться на появление мужчины в зале, а заканчивается ранением самого Разумовского. Он отвлекся на действия Леры и пропустил пулю, которая попала ровно в плечо. Сам Разумовский мало, что помнил, но как Лера судорожно отрывала от рубашки ткань плотно засело в голове. Тогда весь следующий вечер они просидели вдвоем, а там уже алкоголь, перевязки, романтика и немного страсти. Лера? Она знала про кошмары Сергея, про его альтер-эго, про весь ужас произошедший с ним и Олегом. Она знала, что это повторяется, но боялась снова напугать его. Разумовский заново начал рисовать. Руки сильно дрожали, навык был утерян. Он рисовал Леру, смеющуюся, грустную, задумчивую. Почти весь блокнот был в её рисунках. На каждом рисунке Сережа добавлял перо, где-то на крае листа, прорисовывая все детали с огромной силой, для эффекта почти черного цвета. Днем весь его ужас был не заметен, но когда снова и снова появлялись голоса, Разумовский сдерживал себя, а как только девушка уходила, ломал карандаш и хватался за голову. Макарова ушла в университет, оставаться наедине с собой Сереже было страшно, но делать было нечего. — Здравствуй, Птенчик! Соскучился, правда? Наконец-то мы можем поговорить с тобой вдвоем, — голос четкий и уверенный, медленные шаги, предвещающие приближение. — Зачем ты пришел? — Сережа подлетает со стула и упирается в стену. — Хватит, правда. Почему каждый раз когда я прихожу ты пытаешься от меня избавиться? Я оставил тебя, потому что мне было обидно, снова выбрал Олега вместо меня. И где же теперь твой Олег? — силуэт появился перед мужчиной. Длинные пальцы аккуратно коснулись лица, спустились вниз, царапая ключицы. — Перестань! Я больше не хочу тебя видеть! Исчезни! — Разумовский кричит, дрожь охватывает все тело, царапины начнают неприятно жечь. — Неужели ты забыл, что было когда ты пытался избавиться от меня в первый раз? Неужели ты хочешь, чтобы я навредил еще одному близкому тебе человеку? Неужели ты хочешь, чтобы я навредил тебе? — Птица разочаровался в Сереже давно, даже когда вместо него, тот выбрал Олега. Жажда мести пораждала бесстрашие, цель защитить Разумовского от всего, что ему вредит, превратилась в желание уничтожить все, что позволяет ему улыбаться. Глаза сверкают, кажутся не просто желтыми, а золотистыми, кривая улыбка, руки плавно поднимаются и держат лицо в ладонях. — Только не Лера… — горячие слезы стекают по щекам, их сразу же вытирают чужие, холодные руки. У самого Сергея руки всегда были теплыми, он грел ладони, сначала Волкова, потом Леры, а у Птицы ледяные, и этот холод пробирается в самую глубь души, исследуя все закрома. — О поверь, мой Птенчик, вредить Лерочке я не хочу, ты сделаешь это сам, я всего лишь помогу. Все исключительно на твоей совести. Я же лишь хочу чтобы мы оставались вдвоем, — самодовольная ухмылка, которая режет острым краем по сердцу. Птиц отходит и хватает в руки блокнот с рисунками. — Оу, ты снова рисуешь? — Да, какая тебе к чертям разница? — Разумовский вырывает из рук блокот и кидает его на стол. — Злишься значит, — Птица подходит ближе и слышит, как ключ провернулся в двери. — Я потом тебе все расскажу. Лера пробегает с пакетом на кухню и сразу же начинает рассказывать о прошедшем дне. Сережа сразу улыбнулся, хотя минуту назад плакал. Теплый приятный вечер вместе с Макаровой немного сгладил нежелательное возвращение бывшего товарища. Девушке было необходимо уехать на ночь, возразить Разумовский не мог, хотя страшно и было. — Я завтра приеду, — ласково шепчет Лера и целует мужчину в щеку. — Конечно, ма шери, буду ждать. Дверь закрывается и сразу же Сережу оглушает скрип когтей по этой же двери. — Мне большая разница, что ты делаешь, чем ты занимаешься, Птенчик, — Птица хватает блокнот и внимательно осматривает. — А я помню как ты всегда рисовал меня. Красивая девочка, не боишься испортить ей жизнь? — Я ничего не порчу! Она здесь сама, по своей воле, я её не держу! — мужчина жмурится и сжимает кулаки. Мысли путаются, свиваются в единый ком, который то и дело давит на виски. — Правда? Птенчик, зачем же ты такой девушке? Психические расстройства, терроризм, ты даже в своего лучшего друга выпустил обойму пуль! Ты её пугаешь, а вот я приму тебя любым, — крепкие руки обхватывают шею и начинают блуждать по всему телу, мурашки накрывают волной. — Зачем ты появился? — голос вздрагивает, ладони невольно сжимаются, ногти впиваются в кожу. Как только Сережа слышит объяснение: » Чтобы защитить тебя» сразу же переспрашивает уже крича: — Зачем ты вернулся? Птица отходит. Глаза с обидой сверкнули на Разумовского, нет того огонька, что-то блеклое и потухшее. Эти слова явно задевали Птицу, сначала Олег, теперь Лера. От Олега избавиться было легче, но вот избавляться от хрупкой девушки он не хотел, жалко. Появлялось чувство, что защищать нужно уже не Разумовского, а самого себя от него. — Птенчик, если я буду вести себя, как пятнадцать лет назад ты будешь снова сидеть в психушке. Как нравилось? Весело было? Уколы, капельницы и куча психов, которые даже не знают, что такое нормальная жизнь! Весело было смотреть как сначала их кололи какими-то препаратами, а потом тебя? Да, ты даже представить себе не можешь как это отражалось на мне! Ты конченный эгоист, Разумовский, и твоя жизнь сейчас напрямую зависит от моих действий! — Птица сглатывает ком в горле и глубоко вдыхает. Он не позволит себе просто так разреветься, как когда-то из-за жалости к Сергею. Порыв воздуха прямо в лицо и в квартире Разумовский остается совсем один. На полу разбросаны листы с рисунками ворон и пара перьев. Он падает на колени и хватается за голову. В целом Птиц, то и прав, Лера может быть с Сережей из-за жалости, из-за долга, а тот оберегал его все детство и все время отсутствия Олега. Такое отношение Птицы Разумовский вызвал сам вечными сопротивлениями. Он встанет, выпьет стакан воды и ляжет спать. На удивление, ни кошмаров, ни хрипящего голоса Птицы. Тихий хлопок двери, оповещающий о приходе Леры. — Сереж, все хорошо? — рука девушки легонько коснулась плеча. Разумовский сразу же развернулся и вздрогнул. — У тебя будто ураган прошелся, да, и время уже шесть, что такое? — Все хорошо, — кратко отвечает мужчина. — Разумовский, ты врать сколько будешь? — Нам нужно расстаться, — от своих же слов у Сережи все сжимается. Больно, но ломать ей жизнь тоже вариант не из лучших. — Ты с ума сошел? — Макарова опускает руки, на глазах наворачиваются слезы. — Я же знала, что ты эгоист. — Лера, ты не понимаешь! Я просто буду разрушать тебя до тех пор, пока ты сама не сбежишь, — Разумовский начинает повышать голос, пытаясь казаться более сильным. — Да, пошел ты! Хоть раз о ком-то подумай! Тебе мало Олега, в которого ты пустил обойму пуль? Хочешь избавиться от меня? — слезы стекают по лицу, оставляя после себя влажные дорожки. Мужчина подходит ближе и пытается коснуться Леры, но получил лишь сильную пощечину. Лера ушла, хлопнув дверью. — А я говорил, что ты сам все сделаешь? — Птиц ухмыляется и в миг оказывается перед Разумовским, который потирал красную щеку. — Ты во всем виноват! Это все ты! — Сережа срывает голос, смотря прямо в лицо своей противоположности. — Птенчик, это к лучшему, — шепчет Птица и исчезает. Разумовский в миг хватает вазу с высохшими лилиями и кидает её в стену. — К черту тебя, Макарова! Он рвет все рисунки, оставляя лишь свой любимый. Срывает картины, бьет посуду. Слезы, боль, страх, злость смешались воедино. Желание исчезнуть возрастает в пару тысяч раз. Он хватает нож, но замирает, держа его над рукой, а затем прячет все острое. Закрывается в комнате, выпивает пару бутылок вина, которое так любила Лера и боится лечь спать. Вся квартира пахла лавандой, любовью и нежностью от чего начало тошнить. Сережу трясет, везде мерещутся вороны, перья и сама Лера в омуте чьих то рук, но руки это уже не Разумовского, а другого. Проходит пара дней в запое, в бардаке, со своими кошмарами и одиночеством. Птица больше не появлялся, оставив Разумовского наедине с собой. Вечером раздался звонок в дверь, звук которого отдавал барабанной дробью по голове. — Я пришла вещи забрать, — шепчет Лера. На её лице потекшая тушь, сама она слега пошатывалась, а вместо прятного аромата воняло табаком и перегаром. — Сколько ты выпила? — интересуется мужчина и пропускает ту в квартиру. — Да, какая тебе разница, ты же вредишь мне? Вот и не нужно, я сама хорошо с этим справляюсь, — Макарова начала выбирать вещи из шкафа. — Лера, ты в таком состоянии домой не пойдешь, — Разумовский будто отрезвел. — Да? А когда ты отпустил меня домой было окей? И сейчас сама дойду, сам с собой живи. А меня заберет, парень, новый. Может и у тебя другая из-за чего ты бросил меня? — девушка еле стояла на ногах, слезы снова наворачивались на глазах, чтобы как-то их сдержать Лера закусывала нижнюю губу до металлического привкуса во рту. — Успокой её. Она действует мне на нервы, — чужие руки сжимают плечи до хруста, хрипота отдает в уши. — Ты не любишь её. Перестань говорить ложь. Разумовского начало выворачивать из себя. Он поднял руку в попытке замахнуться на Леру, но его руку она сразу же перехватила. — Ты никогда не поднимешь на меня руку, — сквозь зубы, почти шипит Макарова. Сергей вздрагивает, сам не понимает, что случилось, алкоголь бьет по вискам, хочется раздавить голову как грецкий орешек. Минутное молчание, Лера по прежнему сдерживает руку, сжимая пальцы как можно сильнее. Мужчина наклоняется чуть ближе, от головокружения и замирает смотря в глаза Макаровой. — Извини, — жутко хриплым голосом отвечает Разумовский и убирает свою руку из хватки Леры, но далеко отойти ему не выходит. Девушка жадно впилась в губы, запустив одну руку в волосы, перебирая их. Крыша у того слетает окончательно, он отвечает, углубляет поцелуй и сжимает талию до хруста. Макарова спускает халат с мужских плеч, в этот же момент чувствует блуждение рук по всей спине и высоту, он подхватил её за бедра, а затем уложил на кровать. Громкие стоны, скрип кровати, квартира наполняется страстью. Утром Лера кратко целует Сережу в щеку и убегает домой. Разумовский сначала и не подумал, что она может сбежать. Головная боль не унималась, холодная подушка рядом сообщала, что девушка ушла уже давно. Тихо и пусто, даже чем-то страшно. Проходит еще несколько дней, затем недель, от Леры звонков не было, Птица не появлялся, нагоняя еще большие тяготы одиночества. — Птиц, ты...можешь поговорить со мной? — Сережа бьется в агонии, пытается сражаться со смешением чувств, но отсутствие разговоров не прзволяет этого делать. — Оу, Птенчик, я вижу ты совсем отчаился. Она ушла? А я предупреждал тебя. Ты так жаждил чтобы я исчез и снова, снова зовешь меня. Парадокс, не находишь? Ты предаешь Лерочку, снова спишь с ней и думаешь почему же она ушла. Да, даже Волков, он же не так тепло общается с тобой как раньше, ты тоже ранил его. Нет, нет, ты очень хороший. Наверное я бы сказал прекрасно несовершенен, подумай об этой фразе, — и он уходит, как бы отомстив Разумовскому, который выбирал олега вместо Птицы. Мужчина сидит в пустой комнате и жжет свои рисунки. Все происходит по какой либо причине, сегодня эта причина он.