Ангел на полставки.

Утро Антона началось не с привычных криков и мата по всей квартире, а с размеренной тишины и запаха свежесваренного кофе. Это умиротворение в начале восьмого нарушил невысокий брюнет, вошедший в комнату. Матвиенко подошёл к дивану и встряхнул друга за плечо: – Подъём, Тоха, а то опять всё проспишь, – на что получил лишь невнятное, недовольное мычание, после которого Шастун и вовсе полностью скрылся под одеялом. Сергей ничуть не удивился такому поведению друга, прекрасно зная, как тот любит спать. Конечно, когда есть возможность. Но, к сожалению, история, снова стоящая первой в расписании, сама себя не посетит. Поэтому, ещё пару раз окликнув друга и не получив никакой реакции, Сергей вышел из комнаты, направившись в ванную. Антон, всё это время только сильнее кутающийся в одеяло, чуть нахмурился, осознав, что стало подозрительно тихо и непрекращающийся до этого бубнёж наконец закончился. И только парень расслабился, решив, что спокойствие вернулось, как его окатило холодной водой, сразу же затекшей под одеяло, в нос и вообще везде, где только можно. Антон подскочил, принимая сидячее положение и утыкаясь в собственные ладони, в попытках проморгаться от воды, неприятно холодящей кожу. Всё это сопровождалось смехом Матвиенко, находящимся недалеко от дивана и держащим в руках глубокую салатницу, из которой, видимо, на голову несчастного Антона и была вылита вода. Когда дыхание восстановилось, а тело перестало трясти от холода, Шаст, наконец, смог обратиться к виновнику своих незапланированных утренних процедур. – Матвиенко, я тебя прибью когда-нибудь! – прошипел Антон, выпутываясь из одеяла и надвигаясь в сторону всё ещё помирающего от смеха Серёжи, который поспешил ретироваться на кухню. Антон решил отложить месть до лучших времён, поэтому просто направился в ванную, где смог нормально умыться и почистить зубы. Подняв на своё отражение хмурый взгляд, Антон подумал: "наверное, не совсем нормально, что дома и у Серёжи, и у Димы мне выделены все необходимые вещи, из-за моей не надёжной возможности ночевать дома." Отбросив нагнетающие мысли, Шастун направился на кухню, где Серёжа уже разлил им кофе и, сделав по паре горячих бутеров с сыром, залипал в телефон, откинувшись на спинку стула, видимо, ожидая пока Антон к нему присоединится. Шатен слегка улыбнулся своим мыслям, и сев прямо напротив Серёжи произнёс: – Чего не ешь, косичка? Ждёшь пока остынет? – Слышь ты, швабра, я вообще-то для нас обоих старался. Поэтому не выпендривайся и ешь молча! – проговорил Сергей и демонстративно отвернулся, сделав вид, что он обиделся. На что Антон снова тепло улыбнулся и всё-таки принялся за еду, понимая, что времени до выхода в школу у них уже не так много. Всю перемену до самого звонка, парни, уже сидя в классе обсуждали, кто чем будет занят после школы. Антон хотел предложить погулять, но, к его сожалению, сегодня парни были заняты. У Димы был репетитор по химии, с которым он усердно готовился к ЕГЭ, так как собирался поступать в медицинский. А Серёжа должен был ехать с родителями по магазинам, закупаться новыми шмотками на этот учебный год. Антон сначала расстроился от мысли, что ему снова придётся несколько часов бездумно шататься по Питеру в одиночестве, но потом пришло осознание, что он уже больше недели не виделся с сестрой. При мысли о том, что сегодняшний свободный день можно провести с сестрёнкой - Антону стало тепло на душе. Он и вправду соскучился по малой. От раздумий парня отвлёк звонок, оповестивший о начале урока. Когда в классе появился историк, Антона, от одного только его взгляда, нацеленного прямо в душу, сразу же прошибло лёгкой волной тока и холода. Попов прошёл к своему столу, и поздоровавшись с учениками, начал рассказывать тему урока. Антон, откинувшись на спинку стула, смотрел на историка изучающе-оценивающим взглядом. Парня бесило, что тот как всегда выглядел через чур идеально: чёрная рубашка с парой расстегнутых пуговиц выгодно сидела на атлетичной фигуре мужчины. Угольного цвета волосы были аккуратно уложены, и лишь слегка выбивающаяся распушённая чёлка разбавляла этот строгий образ. В добавок ко всему, очки в тёмной роговой оправе, что мужчина иногда надевал, когда приходилось много читать или работать с документами, просто добивали тем, как же чертовски они шли Арсению. Он идеален, сука, просто во всём. И Антона это раздражало. Но, в тоже время и восхищало, чего парень конечно же не хотел признавать, даже в собственных мыслях. Чтобы не беситься ещё больше, Антон отвернулся к окну, наблюдая за погодой. Осень постепенно начинала вступать в свои права, несмотря на то, что прошла всего неделя. Небо было бледно-серым, ветки пока ещё зелёных деревьев шатались от ветра. Временами срывался едва заметный моросящий дождь. И Антону это нравилось. За два года жизни здесь, парень привык, и даже проникся "питерской погодой". Наверное, потому, что она как нельзя лучше отражала его душевное состояние. Погрузившись в созерцание погоды за окном, Антон не заметил, как к нему подошёл историк. – Шастун, повтори последнее сказанное мной предложение, - раздался над ухом строгий, но пиздец красивый голос. От неожиданности Антон вздрогнул, да так, что чуть не свалился со стула. Но, всё-таки поймав равновесие и вернувшись в исходное положение, парень поднял испуганный взгляд на классрука, стоящего позади и смотрящего таким взглядом, что просто промолчать и не ответить хоть что-то было равносильно, наверное, самоубийству. А потому, Антон неуверенным, но почему-то уже обиженным тоном, отвечает: – Не знаю, я не слушал, – и готовится к подзатыльнику, крикам, нравоучениям. Но получает лишь: – Жаль. В таком случае, подготовь презентацию на тему "Первая мировая война. Предпосылки, причины, последствия. Ход боевых действий. Итоги". Выступишь на следующем уроке. Я думаю, так ты уж точно будешь в теме нашего занятия, – и всё это было сказано максимально равнодушным и спокойным тоном, что ещё больше пугало и так пребывающего в ахуе Антона. Парень очнулся лишь когда учитель вернулся к доске, продолжив диктовать материал. Оставшееся время до конца урока Антон сидел уткнувшись взглядом в парту, переваривая произошедшее. Парень действительно не понимал - какого хрена он так реагирует на Арсения и его поведение. Раньше, и будь это любой другой учитель, Шаст уже давно бы огрызнулся в ответ и забил огромный болт на дополнительные задания. А тут у него язык не поворачивается хоть что-то сказать наперекор Арсению. И это бесит. Жутко бесит. Из мыслей о том, что только что произошло, Антона вырвал звонок с урока. Парень облегчённо выдыхает и спешит покинуть уже чуть ли не ненавистный кабинет. Весь оставшийся день Антон ходил загруженный собственными мыслями о том, что же он такого сделал историку, что тот так доёбывается именно к нему. Так и не найдя логичного объяснения, Шаст вышел из школы, направляясь на остановку, чтобы на автобусе поехать ближе к центру города, к школе, где учится сестра. По расчётам парня, у Ёси как раз через пол часа закончатся дополнительные занятия и её можно будет встретить. Подъехав по нужному адресу, Антон встал под деревом неподалёку от калитки, ведущей на территорию школы, ожидая пока появится сестра. Ждать пришлось недолго. Через десять минут из здания школы начали выходить толпы ребят разных возрастов. И когда русоволосая макушка появилась в поле зрения, Антон сразу двинулся навстречу, крикнув: – Ёся! – девочка обернулась и, увидев брата, тут же побежала к нему, прилетев в объятия, с возгласом: – Тошааа! – парень крепко обнял сестрёнку, вдруг осознавая, как же он по ней соскучился. – Погуляем? – спросил шатен, когда сестра наконец отпустила его. – Да, давай конечно, – Ёся взяла брата за руку и зашагала в неизвестном Антону направлении. – Так, и куда ты нас ведёшь? – улыбаясь спросил парень. – В кафе. Тут рядом. Я кушать хочу. Ты же не против? – подняв на брата вопросительный взгляд, проговорила девочка. – Что за глупости? Нет конечно, идём, – ответил Антон, а сам сразу же стал прикидывать сколько денег у него есть с собой, и сможет ли он заплатить за них обоих. Спустя некоторое время, когда брат с сестрой уже подходили к какому-то кафе, у Ёси зазвонил телефон. Шастун-младшая взяла трубку, поздоровалась с кем-то, и несколько раз угукнув, протянула телефон Антону, со словами: – Это мама. Хочет поговорить, – Шаст удивился, но всё же взял трубку. – Да? – голос парня сразу же изменился, став более жёстким и даже, наверное, грубым. – Антон, Есения с тобой? – раздалось на том конце, не менее холодным тоном. – Да. Я встретил её после школы, и мы решили прогуляться,– бросил в ответ парень, смотря в даль на проезжающие мимо машины. – Мог бы и предупредить, – раздражённо ответила Майя. – Забыл, – этот диалог всё больше выводил парня из себя своей бессмысленностью. – Ясно. Чтобы в семь Ёся была дома, понял? – грозно спросила женщина. – Ага, – ответил парень, сбросив вызов и отдал сестре телефон, после чего спросил уже куда более мягким тоном: – Ну что, идём? – Ага, – ответила Есения, и они зашли в кафе. Ёсе, по её же желанию, Антон закал клубничный коктейль и какой-то десерт, а себе только капучино. Когда принесли заказ, брат с сестрой уже во всю общались. За полтора часа проведённых в кафе, они обсудили все последние новости и важные события, произошедшие в жизни каждого. Антону, конечно, рассказывать было особо не о чем: учёба, работа, скромные прогулки с друзьями. Да и Ёся от брата образом жизни не отличалась. Она рассказывала о том, что происходит в её классе, о том, как круто они с мамой погуляли на прошлых выходных, о том, какую интересную книгу она недавно прочитала, и о том, что единственная из всего класса получила пятёрку за сочинение по литературе. Антон слушал, кивал и улыбался. А самого внутри пробирала гордость за сестру. Она в свои десять учится почти на отлично, много читает, интересуется историей и искусством. Также, Есения серьёзна и ответственна, в отличие от своих сверстников. И Антон правда гордился, что у него есть такая сестра, которую он безумно любит. После кафе Антон с Ёсей ещё долго гуляли по вечереющему Питеру, фоткались, смеялись и просто наслаждались временем, проведённым в компании друг друга. Но всё хорошее слишком быстро заканчивается. Так и ребята не заметили, как пришло время прощаться. Стоя у подъезда дома, где живут Есения с мамой, Антон обнимал сестру, не желая отпускать это чудо. – Когда мы снова увидимся? - спросила девочка, отстранившись от брата, вопросительно заглянув ему в глаза. – Скоро, солнце, обещаю, – ответил Антон, и ещё раз притянул к себе сестру на пару секунд, а после, отстранившись, произнёс: – Ну всё, беги домой, – и помахав скрывшейся за дверью подъезда сестрёнке, грустно улыбаясь и разворачиваясь, двинулся в сторону дома. Деньги на автобус были, но Антон не хотел идти домой. Снова. Поэтому парень не спеша шёл пешком и слушал музыку в наушниках, глядя на уже ночной Петербург. К своему подъезду Антон подошёл, когда время было уже заплночь, а ноги были ватными от четырёх часов ходьбы. Надо было всё же хоть пол пути проехать на автобусе. "Поздно уже. Раньше надо было думать, Антош". Парень дёрнул ручку двери, та поддалась, чему Антон уже успел обрадоваться. Но это было зря. Потому что квартира встретила парня стойким запахом водки и грохотом на кухне. Антон успел только снять кроссовки и раздражённо выдохнуть, когда к нему вышел отец. Сегодня он был один, но это, видимо, не помешало ему в очередной раз напиться, судя по шатающейся походке, нетрезвому, плывущему взгляду и запаху перегара, слышному, наверное, за километр. Антон уже хотел было пойти в свою комнату, просто проигнорировав этого мудака, но тот, схватив его за руку, а после и за футболку, дёргая на себя, спросил хриплым голосом: – Ты время видел? – Да, – равнодушно бросил парень, пытаясь отвернуться, чтобы не задохнуться от этого противного запаха. – Пизда, блять. Ты давно должен был быть дома, – рыкнул мужчина, которого чуть повело в сторону, отчего он сильнее припечатал сына к стене, таким образом обретая хоть какую-то опору. Но Антона всё это явно не устраивало. – То же мне, воспитатель нашёлся. Я сам разберусь когда и куда мне приходить, – ответил Шаст и, собрав силы, отпихнул от себя тяжёлое тело. – Чё, охуел, что-ли?! Уёбок малолетний! – прохрипел Андрей и набросился на сына с кулаками. От удара коленом под дых парень осел на пол, держась за живот, а в следующую секунду и вовсе полностью свалился от очередного удара кулаком в скулу. – Может это тебя научит, как надо разговаривать с отцом, гадёныш, – рыкнул мужчина, и держась за стену, чтобы не упасть, скрылся в гостиной, которая служила его комнатой, заваливаясь на диван и тут же засыпая. А Антон в это время, шипя от боли на ватных ногах поднялся, и медленно побрёл к себе, понимая, что смысла уходить нет, этот уебан его сегодня больше не тронет. Оказавшись в комнате, парень снял футболку, пропитавшуюся кровью, что капала с лица из разбитого носа, подбитой губы и ссадины на скуле. Промокнув тканью лицо, и убедившись, что кровь остановилась, Антон кинул уже ненужную вещь, куда-то в угол. Переодевшись в пижамные штаны, парень улёгся на кровать, шипя от боли. В рёбрах, в боку, в руках. Болело почти всё тело. Но Антон уже привык. Привык засыпать с физической болью и еле теплящейся надеждой - может завтра станет легче?