Самый лучший

На улице минус пять, небо заволокли тяжёлые, низкие тучи, и, кажется, что вот-вот пойдёт первый снег. Холодно ужасно, но беловолосого парня это никак не заботит: наполовину расстёгнутая куртка, отсутствие шапки и перчаток и пристальный, недовольный взгляд Какучо. — Изана, прошу тебя, — в несколько шагов преодолевает расстояние между ними и аккуратно застёгивает куртку до самого верха, — смотри прогноз погоды перед тем, как выйти из дома. Минус пять, а ты так легко одет. Куда вообще Шиничиро смотрит? — Да ладно тебе, Какучо! — тихий смешок. Курокава смотрит так нежно, что Какучо становится в разы теплее от одного только этого взгляда. Тёплого, доброго, — За Шиничиро самим нужен глаз да глаз. Я не знаю, что бы с ним было, если бы не Вакаса, помер бы уже давно какой-нибудь тупой смертью, — руку протягивает, переплетая пальцы с пальцами Хитто. Рука ледяная, и у Какучо даже пробегают мурашки. Он обязательно напоит его горячим кофе в ближайшей кофейне. И подарит ему самый тёплый свитер и перчатки. Лишь бы не мёрз. — Да уж, — усмехается и легонько кивает головой, соглашаясь, — про Майки я вообще молчу, эти его тапки неизменны. Не удивлюсь, если он в них может выйти и в мороз. — О, поверь, он может, — парень смеётся, и Какучо хочет, очень хочет, чтобы эта улыбка всегда оставалась на столь родном лице. Настоящая, искренняя улыбка, которую дано лицезреть только ему и, может быть, ещё Шиничиро немного. Настоящая улыбка, а не та дежурная, холодная, леденящая душу. — Земля вызывает Какучо, приём! Как слышно? — Изана резко оказывается слишком близко, и Хитто немного теряется, но тут же выходит из лёгкого ступора и тихонько смеётся. — Прости, задумался что-то. Ну что, зайдём в ту новую кофейню? И не пизди, что тебе не холодно, у тебя уже губы посинели! Изана пожимает плечами. Забавно, когда его друг детства включает режим беспокоящейся мамочки. — Может, лучше к тебе? Твой дом ближе, да и кофе ты варишь самый вкусный! Тебе стоит открыть свою кофейню, знаешь. Ты был бы просто самым лучшим бариста! Какучо лишь вздыхает на эти заявления. Кем он только не был самым лучшим: и поваром, и водителем, и сантехником, теперь вот ещё и бариста. — Ладно уж, как пожелает мой король, — руку парня берёт и нежно целует, едва касаясь губами сухой, обветренной кожи. Он точно купит ему перчатки, блять, или варежки. Самые тёплые. — Какучо… — щёки слегла краснеют то ли от мороза, то ли от смущения. — Идём, у меня уже зуб на зуб не попадает! Они идут, держась за руки, а с неба срываются первые в этом году снежинки.

***

Как только парни проходят в маленькую квартирку, снимают с себя верхнюю одежду, всю в снегу — пока шли до дома, начался настоящий снегопад — Какучо закрывает дверь и тут же оказывается к этой самой двери припечатан. Изана ниже на полголовы, поэтому он обвивает руками шею Хитто, наклоняя к себе, и впивается в его губы несдержанным поцелуем. Темноволосый немного теряется от неожиданности, но тут же берёт себя в руки, перехватывая инициативу. Притягивает за талию ближе, горячо отвечая на поцелуй, проникая в рот языком. Руками залезает под тоненький свитер, оглаживая спину, рёбра, впалый живот, и Курокава плавится от этих прикосновений. Руки у Какучо тёплые, горячие почти, и Изане кажется, что в местах, где его касаются, непременно останутся ожоги. Изана стонет в поцелуй, когда рука Хитто перемещается на его пах, слегка надавливая. Жарко, воздуха не хватает, и они отстраняются друг от друга, чтобы хоть немного отдышаться. Изана смотрит мутным взглядом из-под пушистых белых ресниц. — Останови меня, — совсем тихо, почти неслышно говорит Какучо. Но Изана знает, что останавливаться на самом деле никто не хочет и уж точно не собирается. — Даже и не подумаю, — лукаво улыбается, хватает парня за руку и тащит в сторону спальни. Хитто усаживают на край кровати, Курокава же садится к нему на колени и ёрзает, до ушей доносятся тихие вздохи. Изана устраивается поудобнее, стягивает с себя ужасно мешающий свитер, и Какучо проделывает то же самое с оставшейся одеждой. Изана мягко толкает Какучо на кровать, чтобы тот лёг на спину. Сам же придвигается ближе и приставляет уже сочащийся смазкой член Хитто ко входу. — Изана… ты уверен? — парень тяжело дышит, еле сдерживает себя, но остатки самообладания не позволяют потерять голову. Он не способен причинить боль любимому человеку. — Помолчи… — Изана медленно насаживается, зажмурив глаза и прикусив до крови губу. Больно. Какучо дает ему время привыкнуть к новым ощущениям, но Курокава уже начинает медленно двигаться, теряя терпение. А Хитто теряет голову от вида такого Изаны. Он чуть приподнимается, сжимая бёдра парня так, что наутро точно останутся синяки, и резко толкается, вырывая из уст беловолосого полувсхлип-полустон. Хитто блаженно прикрывает глаза: стоны своего парня он готов слушать вечность. Какучо двигается слишком быстро, его член входит так глубоко, что Изана не может сдерживать свои вскрики, да и не хочется. Их движения такие страстные и чувственные, что заставляют дрожать серьги Изаны, издающие мелодичный звон при каждом толчке. Но Хитто резко останавливается и выходит почти полностью, а затем резко вгоняет член обратно по самое основание, выбивая из парня протяжный стон. Соседи точно выскажут им завтра всё, что о них думают, но сейчас плевать на это. Плевать вообще на всё. Курокава уже близок к развязке, Какучо это видит и поэтому придерживает его одной рукой за спину, а другой надрачивает ему в каком-то совсем бешеном темпе. Изане кажется, что он сейчас сойдёт с ума от переизбытка чувств: слишком жарко, слишком мокро, слишком хорошо. Слишком, слишком, слишком. Изана кончает с громким стоном, пачкая себя и Какучо. Хитто рычит, вдалбливается в уже расслабленное тело, и волна наслаждения накрывает и его. Разнеженные после оргазма, парни заключают друг друга в объятия и валятся на кровать. Следы своей привязанности они могут убрать и потом. Это кажется абсолютно неважным, ведь сейчас король и слуга испытывают такое приятное чувство единения. Курокава, утыкаясь куда-то в ключицу, говорит еле слышно: — Люблю… Хитто слышит. Притягивает к себе ближе, целует в макушку. — И я тебя, мой король. Засыпая, Какучо думает о том, что обязательно сварит для Изаны его любимый кофе, Хитто ведь самый лучший бариста.