Хранитель Ключей

На следующий день Северин проснулся поздно. Он привычно вскочил на ноги и начал поспешно одеваться, когда заметил маленькую, аккуратно свернутую записку на кофейном столике. Он схватил записку и порывисто развернул её, едва не разорвав. Северин никогда не видел подчерк Лотара, но сразу догадался, что эльф сам написал записку. Уж больно аккуратными были буквы. Милый Северин, вчерашний день был слишком богат событиями, поэтому сегодня ты будешь отдыхать. У меня появилось несколько неотложных дел, искренне сожалению, но мне придётся оставить тебя одного. Лотар ап Кэллихь Северин глубоко вздохнул и не выругался вслух. Столько вопросов ещё осталось без ответов, но хитрюга попросту сбежал! Впрочем, возможно, Лотар отправился выполнять… очередную работу, которую нашла для него леди Дэйна. Северин оделся и тщательно расчесал волосы перед зеркалом. Он так и не привык к их мелодичному звону при каждом прикосновении гребня. Да и эльфийские уши по-прежнему казались ему чуждыми и странными. Впрочем, его изменившиеся волосы, больше не походившие на торчавшую в разные стороны грязную солому, и сиявшие на солнце золотом, действительно радовали Северина. Он неторопливо спустился вниз, в столовую, где Лайми и Фейтель уже накрыли на стол. Северин немного удивился, когда вместо овсянки увидел с своей тарелке сырники с клубничным вареньем. — Сегодня праздник? — с улыбкой спросил он у слуг. — Хозяин распорядился подать вам на завтрак сырники, господин Северин, — сказала Лайми, — он сказал, вчера у вас был тяжёлый день. — Ваш хозяин очень великодушен, — Северин хотел пошутить. — Да, вы абсолютно правы! — воскликнул Фейтель, ни он, ни Лайми, не услышали насмешливости в голосе Северина. — Хозяин будет отсутствовать весь день, — сообщила ему Лайми, — хозяин сказал, вы вольны делать, что пожелаете и отправиться, куда пожелаете. — Что ж, обязательно воспользуюсь своим правом, — Северин мило улыбнулся и принялся за сырники, только теперь он осознал, что ужасно голоден. Он быстро съел сырники и запил их травяным чаем, который налил в его чашку шустрый Фейтель. — Ещё сырников, господин Северин? — спросила его Лайми. — Нет, благодарю, — ответил он. После завтрака Северин отправился бродить по замку. Он добрался до западной башни, поднялся по винтовой лестнице к самой крыше. Он уже приходил сюда раньше. Под крышей находилась небольшая комната и только она была заперта. Северин неуверенно тронул старую, истёртую ручку двери в форме головы мифического чудовища. Северин был уверен, что сегодня дверь окажется открыта. Он не ошибся. Не сразу, но дверь открылась, резко заскрипев на старых, несмазанных петлях. Северин застыл на пороге. Он не был уверен, что хочет увидеть то, что скрывал от него ранее Лотар. Но всё же любопытство, в очередной раз, взяло верх над здравым смыслом и осторожностью. Северин вошёл. Кожу покалывало от пропитывавшей воздух магии. Северин осмотрелся. На стенах он увидел несколько выполненных в полный рост портретов высокого стройного эльфа с чёрными длинными волосами в роскошных, но устаревших нарядах. На стене висел и древний меч в ножнах, инкрустированных драгоценными камнями. Из единственного узкого окна в комнате было мало света, но Северин мог достаточно хорошо рассмотреть портрет благодаря своему изменившемуся зрению. Эльф, изображённый на полотне, показался бы ему идеальным красавцем, если бы не синие глаза. Надменный взгляд портил всё впечатление. Северин ещё несколько минут вглядывался в лицо эльфа на портрете, и ему показалось, что красивые, но немного тонкие губы эльфа начали кривиться в презрительной, высокомерной улыбке. Он почувствовал слабое дуновение холодного ветра, хотя единственное окно в комнате было затворено несколько веков назад. Северин увидел, как ветер касается шикарных волос эльфа на портере, приводя их в слабое движение. Эльф небрежно кивнул головой, будто приветствуя его. Северин моргнул, и наваждение исчезло. Он поспешно отвел взгляд и старался больше не смотреть подолгу ни на один из портретов. На небольшом столике из чёрного дерева он увидел шкатулку и не замедлил открыть её. Шкатулка оказалась заполнена украшениями. Изящные золотые и серебряные перстни и фибулы, бархатный, чёрный шнурок, украшенный жемчугом. От прекрасных вещей веяло холодом, и Северин закрыл шкатулку. Он подошёл к большому платяному шкафу, дверцы которого украшала мастерски выполненная резьба. Северин открыл шкаф. Камзолы, кафтаны, кружевные рубашки, всё устаревших фасонов, давно вышедшее из моды. Северин почувствовал в воздухе слабый аромат морского бриза, чуть более горьковатый, чем исходивший от Лотара. Он осторожно закрыл дверцу шкафа и, всё так же избегая смотреть на портреты, быстро вышел из комнаты. Дверь захлопнулась, едва он успел переступить порог. Северин попытался вновь открыть её, но не смог — дверь снова была заперта. — Хозяин задерживается, — сообщила ему Лайми, когда Северин спустился в столовую к ужину. — Когда… он намеревается вернуться? — спросил Северин, и дурное предчувствие сжало его сердце. — Возможно завтра, — сказал Фейтель, заканчивавший сервировку стола. Северин поужинал в одиночестве. Он, как мог, гнал от себя мрачные мысли, но они возвращались, будто назойливые насекомые. Что, если Лотар мёртв?.. И он останется здесь один?.. Если не сможет закончить обучение?.. Он станет лёгкой добычей для тех, кто охотится за ним в мире людей?.. Лотар… Незаданные вслух вопросы… Северин едва притрагивался к еде и не чувствовал её вкуса. Он сделал несколько глотков горячего, немного горького травяного чая без сахара и густо покраснел. Он вспомнил тепло объятий и сладость поцелуев. Он вспомнил обнажённого Лотара в его спальне. Лотара, навалившегося на него, собравшегося подраться. Да, снова увидеть его… и не только ради ответов на вопросы. — Спасибо, — тихо сказал он Фейтелю и Лайми, замершим у стола в ожидании его дальнейших приказаний. Северин вернулся в свою комнату, сам потушил все свечи и, торопливо раздевшись, улёгся спать. Он плохо спал в ту ночь, но очень хорошо запомнил приснившийся ему кошмар. Он снова был на морском берегу. Два водяных эльфа, принявшие свои оборотные обличия, неслись вдоль полосы прибоя. В одном из них Северин почти сразу узнал Лотара. Северин залюбовался черными жеребцами. Несколько минут, томительно долгих и прекрасных, продолжался их бег, а затем конь, который был крупнее, напал на Лотара, выглядевшего рядом с ним небольшим и хрупким. Закричать. Попытаться остановить их. Но нет. Северин оставался бесплотным призраком, он мог лишь смотреть. Кони вставали на дыбы и били друг друга копытами. Вцеплялись друг другу в бока и вырывали куски плоти. И Северин забыл дышать, когда Лотар перегрыз заострившимися зубами горло своему более крупному противнику. Конь с разорванным горлом захрипел и упал. И в то же мгновение очертания обоих заколебались. И вот уже Северин увидел Лотара в его прежнем обличье, кричащего и трясущего за плечи умирающего темноволосого эльфа. Северин мгновенно узнал в нём эльфа с портрета в Западной башне. Даже сейчас, мёртвый и растерзанный, он всё ещё оставался прекрасным. В воздухе замерцали синие огни, и в набежавшей волне мертвый эльф исчез, осталась лишь морская пена и синий свет, становившийся всё слабее. Лотар, всё ещё на коленях, остервенело ударил по новой волне, набежавшей на каменистый берег. Но лишь солёные брызги были ему ответом. Северин не разобрал слов, но догадался — Лотар кричит ругательства на эльфийском и вновь и вновь бьет по волнам, уже насквозь промочившим его окровавленную порванную одежду. Лотар прекратил ругаться, прекратил бить, и Северин… услышал всхлипы. Как же хотел он подойти и… обнять, утешить. Но… он по-прежнему оставался лишь невидимым, бестелесным призраком в этом сне. Северин проснулся перед рассветом и задрожал от холода, хоть и был укрыт теплым толстым одеялом. Он выскочил из кровати, наскоро оделся и, босой, побежал вниз. Лотар. Каким-то, непостижимым для себя самого образом, он знал, что Лотар сейчас вернётся.