Хранитель Ключей

Терпко-горький травяной запах, распространявшийся по коридорам и комнатам, безошибочно привёл Северина к кухне. Он вошёл. Лотар был один. Эльф стоял рядом с очагом, над которым висел небольшой котелок. А в котелке булькала и плевалась горячими брызгами изумрудно-зеленая травяная смесь. Лотар размешивал отвар большой деревянной ложкой, которая под действием чар, сама-собой двигалась в котелке. Открывались дверцы шкафчиков, из них, по воле магии, извлекались мешочки или флаконы, большие или маленькие и по воздуху быстро перемещались к котелку, в который высыпалась или выливалась часть их содержимого. Эльф будто и не заметил присутствия своего сумасбродного подмастерья, всё его внимание было занято только зельем. Северин, не говоря ни слова, бросился к нему, да так быстро, что едва не поскользнулся на кухонном полу. Он неуклюже навалился на Лотара и обнял его, так крепко, как только мог. Лотар сердито посмотрел на него и уже открыл было рот, определенно собираясь сказать что-то резкое и обидное. Но Северин точно знал, что делать. Он нахально впился в губы, вовлекая Лотара в поцелуй. Эльф ответил, но не сразу. Мягко, без натиска. И, как всегда, до одури сладко, так, что у Северина начала кружиться голова. Ещё несколько мгновений и он забыл бы обо всём, даже о лечебном зелье и волшебном мече. Но Лотар прервал поцелуй. Северин вгляделся в его потемневшие изумрудные глаза. — Ты… понимаешь, что мог умереть в той комнате? — тихо спросил Лотар. — Я… — оправдываться не хотелось. — Я услышал, что кто-то зовет меня. — Почему не разбудил? — с укором спросил его Лотар. — Ты выглядел таким измученным! — сказал Северин. — И ты решил, что твоя смерть добавит мне сил? — ехидно спросил Лотар. Северин попытался ещё раз поцеловать его, но Лотар… увернулся от него и даже отодвинулся на шаг, резко высвободившись из объятий. — Отвечай! — потребовал он. — Я и представить не мог, что всё окажется так серьёзно, — сказал Северин и обезоружено развел руками. — Значит, я взял в подмастерья болвана, не способного наперед просчитывать последствия своих действий? — спросил его Лотар. — Значит, взял, — сказал Северин и покраснел, толи от злости, толи от смущения, или от того и другого сразу. — И ещё и имел несчастье влюбиться в этого болвана?! — всё так же ехидно спросил Лотар. — И только затем, чтобы… похоронить его здесь, в безымянной могиле?! Влюбиться?! Да, Лотар и раньше говорил ему о своих чувствах и не раз. Но сердце в груди забило набат. И от счастья, и от… злости. — Почему это в безымянной?! — возмутился Северин. — Такая глупость не заслуживает упоминания ни в одной хронике!!! — рявкнул Лотар. — К тому же, это чудовищный позор для меня!!! — продолжал он. — Я не смог распознать, что у тебя мозгов не больше, чем у моллюска!!! Северин молчал. Он прекрасно понимал, что заслужил всё это. А ещё, что за гневом Лотара скрывается страх. Страх снова потерять любимого, снова остаться одному здесь, в этом мире, где имеют значение лишь хитрость, выгода и сила. — Прости, — только и сказал он, — возможно, я находился под действием чар, потому не вернулся к тебе, а пошёл в ту проклятую комнату… — Я проснулся от холода, — прошептал Лотар. — Я почувствовал твою боль. Он и меня ударил. Через тебя. Потрясённый, пристыженный, Северин молчал, но не отводил глаз, хоть ему и хотелось ужасно посмотреть в пол. — Я ничего не знал о заклятье, — сказал он наконец. — Отец никогда не рассказывал. — А ты не задумывался, почему он так усердно занимается рыболовством? — спросил Лотар. Северин только покачал головой. — Он попросту не может делать ничего другого, — сказал Лотар, уже спокойнее. — И это — тоже часть заклятья. — Ты расскажешь? — с надеждой спросил Северин. — Ты ведь знаешь. Я всегда понимал, насколько мы… отличаемся от остальных. Этот дом. Все эти этикеты, серебряные приборы, наряды, которые он часто покупал на последние деньги, и мы голодали по нескольку дней. То, как он воротит нос от родственников в деревне. — Я… найду того, кто расскажет, — уклончиво сказал Лотар. — Возможно, ты услышишь эту историю и больше не нарушишь никаких запретов. — Но ты же знаешь, — не унимался Северин. — Что, если древнее заклятье ещё способно навредить тебе?! — сердито сказал Лотар. — Что, если тебе заповедано узнать историю своего прадеда?! — Я взял в руки древний меч и всё ещё жив, — попытался возразить Северин. — Ничего не значит, — категорично сказал Лотар и Северин понял, что поспорить с ним нет никакой возможности. — Но ты узнаешь эту историю, обещаю, — сказал Лотар и улыбнулся. Только теперь Северин заметил, что пламя в кухонном камине едва теплится. Лотар проследил за его взглядом. — Зелье уже готово и вовсе ни к чему передерживать его на огне, — излишне деловито сказал он. Терпко-горький аромат стал на несколько мгновений необычайно сильным. Раскрылись створки ещё одного неприметного шкафчика, находившегося в дальнем от очага углу и из него выплыли и проследовали к Лотару бутылочка из темного стекла, закупоренная красивой крышкой в форме цветка и воронка. Лотар ловко откупорил бутылку и налил в нее содержимое котелка через воронку, зачерпывая небольшим половником. Затем он закупорил сосуд красивой крышкой и передал Северину. — Твой дядюшка и не вспомнит о кашле, — сказал Лотар. — Я… очень признателен, — Северин смутился, — я очень признателен, что ты принимаешь участие в… моём смертном дядюшке. При слове смертный Лотар помрачнел. — О, догадываюсь, какую историю успел поведать тебе замок, — тихо сказал он. — Ты зачаровал скалы, — сказал Северин почти шепотом, пристально глядя на Лотара, — наверняка путающим путь заклятьем. — И тем самым ослабил магию острова, — сказал Лотар, — это было опрометчивым решением. — Закон, о котором ты мне говорил, — Северин не решился произнести то, о чем думал. — Я нарушил его, — спокойно признался Лотар, — и продолжаю нарушать сейчас, когда помогаю твоему дядюшке Майлзу. Огонь в камине почти полностью погас, но зелье в котелке снова сильно закипело и несколько изумрудных брызг разлетелись по кухне, оставляя, на полу, стенах и мебели зеленые пятна. — Не забудь заплечную сумку, — сказал Лотар всё тем же излишне деловым тоном. — Но если я превращусь, — попытался возразить Северин. — Заплечная сумка и ее содержимое останутся с тобой, когда вернешься в прежний облик, — заверил его Лотар. — Передай своему дядюшке отвар и скажи, чтобы принимал его в течении недели по одной чайной ложке, утром и вечером натощак, а потом хорошенько запивал чаем. — Наверное, дядюшка предпочитает… несколько иную жидкость, — сказал Северин и улыбнулся. — Значит, ему придется изменить свои предпочтения, — сказал Лотар, — по крайней мере, на время лечения. — Что ж, надеюсь, у дяди дома найдётся хотя бы одна чайная ложка, — Северин улыбнулся, но немного грустно. — Главное, чтобы у него нашлось достаточно здравого смысла, — сказал Лотар. И он, и Северин засмеялись, да так, будто и не ссорились вовсе. Закупоренная бутылка с отваром выплыла из рук Северина и проследовала по воздуху на ближайший стол. Лотар заключил его в объятья и приник к губам. Аромат свежего морского бриза словно облаком окутал Северина. От поцелуя, нежного и долгого, снова закружилась голова. Лотар разжал объятья и отпустил его, хмельного, будто от только что выпитого вина. — Если хочешь, можешь доставить лекарство дядюшке уже сегодня, — сказал Лотар. — Ты… составишь мне компанию? — спросил Северин. — Я буду рядом, — сказал, улыбаясь Лотар. — А теперь поспеши, Лайми и Фейтель уже приготовили для тебя сумку, а я наложил на неё своё лучшее заклятье прочности, — добавил он, вновь перейдя на излишне деловой тон. — Спасибо, — только и сказал Северин, — спасибо… за всё. И он получил ещё один поцелуй, не менее долгий и сладкий, чем предыдущий. — Иди, — прошептал Лотар, — или не смогу тебя отпустить. Северин, перепрыгивая через ступеньки, взбежал, почти что взлетел вверх по лестницам и забежал в свою комнату. — Господин Северин, вам надо переодеться, — сообщил ему Фейтель. — Мы приготовили ваш дорожный костюм. Улыбающаяся Лайми стояла рядом с ним и держала в маленьких ручках ничем не примечательную серую заплечную сумку. Северин увидел на кровати скромный костюм для путешествий чёрного цвета. На полу рядом стояли высокие сапоги из кожи. — Когда-то давно хозяин сам убил эту форвалаку, — сказала Лайми. Фейтель помог ему переодеться, пока Лайми разжигала огонь в камине. «Северин!» Он безошибочно узнал голос. «Северин, и я отправлюсь в путь!» — А почему бы и нет?! — и Северин без колебаний начал надевать на плечо перевязь, крепившуюся к ножнам. — Не так! — возмутился Фейтель и без всякого почтения. — Я помогу! И он, бормоча что-то непонятное принялся суетиться вокруг Северина. Он сменил облик в замковом дворе и побежал так, будто хотел обогнать ветер. Иногда он чувствовал знакомый аромат морского бриза. И если бы был в человеческом обличии — смог бы улыбнуться. Лотар сдержал обещание. Он оставался рядом. Северин, не останавливаясь, пересек узкую полоску каменистого пляжа и побежал по воде. Море в тот день было почти спокойным. Для зимы такое — редкость. Северин легко нашёл брешь в скалах. Он бежал всё быстрее, едва касаясь копытами пенных гребней вол. В открытом море было немного ветрено. Но для зимнего дня погода всё равно оказалась невообразимо чудесной. Пару раз Северин видел среди волн своих подводных родственниц. Но они не приближались и Северин предпочёл не обращать на них внимания. Иногда он поднимался высоко в небо и бешеной рысью нёсся среди серых зимних облаков. Нырял в них, чувствуя вокруг себя холод и влагу. И устремлялся вниз, к воде. «Северин!» — сердито кричала на него Амфитри, но он продолжал бежать вперед. Впереди показалась тёмная полоска берега. Ещё ближе и Северин безошибочно узнал рыбацкую бухту. Теперь Северин двигался медленнее. Он вовсе не хотел протаранить чью-нибудь лодку. По-прежнему невидимый для людей, Северин миновал небольшой порт и вскоре добрался до деревни. Он сменил облик на развалинах разрушенного ураганом старого дома. Он вышел из-за развалин уже видимым и двинулся по улице. Они с отцом были в Лагельсдорфе только один раз и он почти ничего не помнил о том посещении. Теперь Лагельсдорф стал почти что маленьким городом. Появилось много новых домов, даже целые улицы. И на улицах было много людей. — Где живёт Майлз Виттар? — спросил Северин у торговца снедью, громко нахваливавшего прохожим свой товар. — Конечно же, я знаю! И скажу! — радостно завопил торговец. — Но вы, господин хороший, уж купите петрушки или базилика! Северин полез за привязанным к поясу кошельком и достал из него серебряную монету. — Щедрый господин! — и торговец заулыбался. Он дал Северину сразу три пучка зелени, петрушку, укроп и базилик. — Третий дом справа на следующей улице, господин, — сказал торговец, — идите прямо и не сворачивайте. Не ошибетесь! У них в палисаднике алтарь домашним духам из мрамора! — Спасибо, — поблагодарил Северин, забрал изрядно подвявшую зелень и пошёл в указанном направлении. На несколько мгновений, среди деревенских запахав он различил восхитительный морской бриз. Лотар, как и прежде, следовал за ним. Северин и правда довольно быстро нашёл дом. Большой, добротный, хоть и деревянный. И алтарь в палисаднике он действительно увидел, среди мраморных плит даже горела одна одинокая свечка. Едва он открыл калитку, из-за алтаря показалась домашняя ящерица. Она зашипела и, шустро перебирая согнутыми лапами, побежала к Северину. Он прошептал Слова Власти и сложил пальцы в защитном знаке, которому учил его Лотар. Ящерица, перестав шипеть, вернулась за алтарь. Северин прошёл к дому по красивой дорожке, выложенной ярко рыжими булыжниками. Он поднялся на крыльцо и постучал дверным молотком, в форме головы рыбы. Не сразу, но дверь открылась. На пороге стояла пожилая женщина с седыми волосами, собранными в строгую причёску, одетая в суконное платье простого покроя. Едва увидев гостя, она всплеснула руками. — Северин! Не уж-то нашёлся?! — Я… Но Северин не успел ничего сказать — женщина кинулась обнимать его. — Всей деревней тебя искали! — причитала она. — И в море, и на суше! Отец твой так горевал!!! Поражённый, Северин не находил слов для ответа. — Шанна, демоны забери тебя, неразумная! — раздался из глубины дома хриплый голос. — С кем ты болтаешь! — гневную тираду прервал приступ кашля. — Уж не эльфов ли ты привечаешь в дом?! Северину стоило огромного труда не расхохотаться. — Это ты, старый, из ума выжил, вот и мерещатся тебе всюду остроухие! — не осталась в долгу госпожа Шанна. — Входи, Северин. И Северин переступил порог дома родственников. Он всё ещё не был уверен, действуют ли на него те же запреты, что и на других эльфов или он по-прежнему может зайти в любой человеческий дом. — Северин?! — переспросил дядюшка Майлз из глубины дома. — Нашёлся?! Тетя Шанна уже хлопотала у очага на кухне. — Ты так легко одет! — приговаривала она. — На улице же холодно! Заварю тебе чай! В дверном проёме появился дядюшка Майлз. Он очень сильно постарел и сгорбился. Всклокоченные седые волосы торчали в разные стороны, а спутанная, давно не знавшая расчески борода походила на мочалку. — Сыночки наши в море, — сообщила тетя Шанна. — А этот старый пень, — она указала на мужа, — хворать вздумал! Вот и сидит теперь в четырех стенах! — Замолчи женщина!!! Или пойду посватаюсь к ведьме! — пригрозил дядя Майлз. — Иди-иди!!! — крикнула тетя Шанна. — Вот превратит тебя в лягушку! Женишок!!! — Эвор, — сказал дядя Майлз уже серьезно, — в прошлое лето утонул. — Ужасно жаль его! — сказал Северин, и сказал искренне. — Он был очень веселый и добродушный. — Море забирает у нас лучших, — сказала тетя Шанна. — Но ты присядь, Северин, выпей чая, погрейся у очага. — Это вам, — сказал Северин и положил на стол пучки увядшей зелени. — Дороговизна-то какая! Зачем тратился?! — тетя Шанна всплеснула руками, но зелень забрала. — Как дела у твоего отца? — спросил дядя Майлз и опять закашлялся. — Я… теперь живу в другом месте, — сказал Северин. — Да не уж-то?! — изумилась тетушка Шанна. — Я подмастерье, но, простите, пока не могу сказать больше, — Северин замолчал, ожидая дальнейших расспросов, но их не последовало. — Что ж, мы всегда знали, что ты выбьешься в люди! — сказал дядя Майлз и опять зашёлся кашлем. — Рад, что вы столь высокого мнения обо мне, — Северин улыбнулся. «Выбьешься в люди», не засмеяться вновь оказалось очень трудно. Он вдруг посмотрел в старое кухонное зеркало. Что, если… если они уже увидели острые уши?! И обо всём догадались?! Но, к собственному успокоению, Северин увидел в зеркале себя прежнего, бледного, нескладного парня с растрёпанными волосами цвета грязной соломы. Заклятье матушки работало исправно. — Мастер, у которого я учусь, — решился, наконец, Северин, — в том числе занимается и целительством. Он достал из заплечной сумки бутылочку со снадобьем и поставил её на стол перед дядей Майлзом. — Мой мастер приготовил для вас это… — он чуть не сказал зелье, но вовремя опомнился, — лекарство. — Ох, Северин! — и дядя Майлз опять закашлялся. — Чего уже только не испробовали! И всё в пустую! — Поблагодари, старый дурень! — рявкнула на него тетя Шанна. — И узнай, как принимать! — Мастер просил сказать, чтобы вы пили много чая после этого… лекарства, — сказал Северин. — По одной чайной ложке натощак утром и вечером, — вспомнил он слова Лотара, — а потом много чая. — Ненавижу я этот ваш чай! — заворчал дядя Майлз. — То ли дело пиво или эль! — Боюсь, здесь я вас огорчу, дядюшка, — сказал, улыбаясь Северин, — никаких хмельных напитков на время лечения. Предписания моего мастера. — Твой мастер — садюга и безбожник! — возмутился дядя Майлз и тут же получил оплеуху от тети Шанны. — Старый дурак! — принялась она отчитывать супруга. — Поблагодари и не сквернословь! — Не волнуйся, Северин, — сказала она, обращаясь к племяннику, — уж я прослежу, чтобы старый негодяй соблюдал все предписания! Да и ложка чайная у нас одна точно есть! — и она с торжествующим видом вынула маленькую, потемневшую от времени чайную ложку из ящика буфета. — Собственная жена — тюремщица! — возмутился дядя Майлз. — Что ж мне делать, если боги не дали тебе ума?! — закричала тетя Шанна. — Думаю, мне пора, — сказал Северин, — благодарю за чай, тетушка. — Твой меч, Северин, — сказал вдруг дядя Майлз, так, будто только сейчас заметил оружие. — Это… нашлось в доме Мастера, — неуклюже принялся объяснять Северин, — и мне… разрешено владеть им. Он опять напрягся, ожидая расспросов. Кем разрешено?! Что за дом такой, где находят… древнее оружие, да ещё и эльфийское?! Но расспросов не последовало. Только мило улыбнулась тетя Шанна. — А знаешь что, Северин, — сказала она, — если не сложится у тебя… там с обучением, если к родителю возвращаться не захочешь, приходи к нам жить. Ещё одну тарелку супа точно для тебя найдем, а рыбачить ты умеешь. — Благодарю, тетушка, — Северин смутился и не находил слов. — Покажи-ка мне свой меч, племянник, — потребовал дядя Майлз. На мгновение Северин поколебался, но всё же решился. Он крепко схватился за рукоять и, придерживая ножны, обнажил меч. Неуклюже, непривычно, протянул меч дяде, без слов предлагая взяться за рукоять. Но дядя только помотал головой. — Подержи сам, — сказал он Северину. Немного удивлённый, Северин сделал, как он просил. Северин не почувствовал ни дурноты, ни слабости. Так ли уж реально было заклятье?! — Держи, — повторил дядя Майлз. От его правой руки исходил золотистый свет. Он поднял руку и повернул ладонью к мечу. Сияние на несколько мгновений охватило и клинок, и эфес с рукоятью. Северин, державший меч, ничего не почувствовал. В доме затряслись стены и мебель, зазвенели в буфете чашки и тарелки, но не одна не разбилась. Сияние впиталось в меч. И всё вокруг стало прежним. — Всё, что досталось нам от бабки, — сказал дядя Майлз. — Немного волшебства. — Это… — Северин не договорил. — Это заклятье на прочность, — объяснил дядя Майлз, закашлялся, — но потом продолжил. Теперь твой меч устоит в любой схватки и ни одна магия, кроме магии нашей бабки, не сможет разрушить его. И он опять закашлялся. — Теперь тебе и вправду пора, — сказала тетя Шанна, — негоже заставлять мастера ждать. — Благодарю, — только и сказал Северин и, вернув меч в ножны, вышел из дома. Он аккуратно затворил за собой входную дверь, прошёлся по каменной дорожке и вышел за калитку, тщательно закрыв ее за собой. Домашняя ящерица продолжала дремать за алтарём и не обратила на него никакого внимания.