Hurts Like Hell

      — Джейсон.       Он не реагирует. Сидит, опустив голову, спрятав лицо за грязной кепкой. Руки сжаты в кулаки, лежат на столе, не двигаясь. Грудь медленно вздымается и опадает в такт его глубокому дыханию. Глаза закрыты.       — Джейсон, мне…       — Заткнись, Никки. — хрипит почти неслышно, слова царапают горло. Веки жжёт от подступающих слёз.       How can I say this without breaking?       How can I say this without taking over?       How can I put it down into words?       When it's almost too much for my soul alone.       Как ему стереть картину её гибели, отпечатавшуюся на внутренней стороне век?       Как перестать видеть её безжизненное тело, застывшее на его руках?       Как вернуть время вспять и не допустить этой ужасной ошибки?       У него не было сомнений — это всё грёбанная ошибка. Она не могла его оставить. Только не она. Только не его. Только не так. Пожалуйста, только не так.       I loved, and I loved and I lost you       I loved, and I loved and I lost you       I loved, and I loved and I lost you       And it hurts like hell       Yeah, it hurts like hell       Он чувствует чью-то тёплую руку на своём плече и понимает — Ник никуда не ушёл, он здесь, с ним. Не говорит — знает, что Джейсон ему не позволит — стоит рядом, как молчаливый страж его горя.       Джейсон не выдерживает и всхлипывает. Рука сержанта чуть крепче сжимает плечо. Я рядом, — означает его жест.       — Спасибо, Ник, — шепчет лейтенант, опуская голову ещё ниже, стискивая кулаки всё крепче, так что белеют костяшки пальцев.       Перед глазами раз за разом, как заевшая пластинка, проносится сцена её смерти.       Он хочет забыть этот момент, чтобы не видеть её ослабевшего тела.       Он хочет его запомнить, чтобы из памяти не стёрся её последний взгляд.       Тихо шуршит занавеска — заглядывает Эрик.       Джейсон замирает, надеясь, что полковник просто уйдёт, оставит его. Не будет лезть к нему в душу.       Ему это не нужно. Ему не нужны их идиотские соболезнования. Они не вернут её.       Он позволил Нику быть рядом — привилегия лучшего друга. Но даже Нику не понять, как сильно он любил — всё ещё любит — её. Как дорожил каждым моментом, каждым взглядом, каждым прикосновением.              I don't want them to know the secrets       I don't want them to know the way I loved you       I don't think they'd understand it, no       I don't think they would accept me, no

***

      Джейсону всегда казалось, что истории об исправлении — полная хрень. Как какая-то любовь может помочь сломанному человеку? Как она может изменить наркомана, потерявшего смысл жизни и так отчаянно пытающегося сбежать от самого себя?       Ответ пришёл, когда он разглядел её.       Они были знакомы какое-то время, но он никогда не обращал на неё должного внимания. Она казалась ему обычной, ничем не примечательной девушкой. Такой же как все.       Но, как сказал какой-то мудрец: для того, чтобы влюбиться в другого человека, нам нужен особенный момент. Для Джейсона он настал совершенно неожиданно. Что-то вдруг щёлкнуло внутри, когда он мельком взглянул на неё, заставляя посмотреть вновь, уже повнимательнее. Он внезапно понял, что хочет узнать её поближе.       Откуда пришло это чувство? Почему этот момент настал именно тогда? Он понятия не имел. Но он бы не променял его ни на что другое.       Оказалось, что его интерес был взаимным, и всё как-то завертелось.       И вот однажды он проснулся и понял, глядя на её торчавшую из-под одеяла растрёпанную макушку — теперь он сражается ради неё.       Всё внезапно обрело смысл, всё вокруг стало важным и значимым. Она стала важной и значимой.       Джейсон наконец понял, что все эти истории — правда. Не всем выпадал такой шанс — испытать взаимную любовь, переворачивающую всё с ног на голову. Он оказался среди счастливчиков. Почему? Он и сам не знал.       Порой ему казалось, что он спит. Разве всё это могло быть правдой? Утро воскресенья, когда она надевала его футболку, просто потому что ей нравился его запах. Вечер среды, когда до выходных, казалось, была ещё целая вечность, и она заботливо ставила перед ним тарелку с горячим ужином, хотя сама недавно вернулась с работы. Ранние пробежки в парке, когда она уставала бежать и без предупреждения запрыгивала ему на спину, заливаясь хохотом.       Ссоры тоже были, но они всегда старались друг друга слышать и не переходить на крики. Иногда он не сдерживался и взрывался, и тогда она молча уходила в другую комнату, давая им обоим время успокоиться. Это работало, и вскоре они уже вновь сидели, обнявшись.       Никто из них не был идеален, но они старались друг для друга. Этого было достаточно.       А потом их обоих приставили к миссии в Ираке.       Джейсон помнит, как тревожно сжалось его сердце, когда он узнал, что она так же участвует в операции. Он пытался отговорить её, но разве это было возможно? Она не хотела отпускать его одного.       И что в итоге?              I loved, and I loved and I lost you       I loved, and I loved and I lost you       I loved, and I loved and I lost you       Всё должно было пройти по плану, но разве можно запланировать землетрясение и последовавший за ним обвал?       Они оба свалились в этот чёртов подземный храм, а потом долго блуждали там, пытаясь найти своих товарищей и выход.       Кто знал, что обитает в этих погребённых развалинах? Кто мог подумать, что они превратятся в живую ходячую мишень? Что их путь на поверхность превратится в выживание?       А ведь у них почти получилось.       Они уже спешили к лифту, когда их нагнала эта ходячая мумия, полувампир, так отчаянно пытавшийся их задержать.       Джейсон до сих пор жалеет, что не прикончил его раньше, но какой в этом смысл? Прошлое не вернёшь.       Эта тварь метнула копьё в спину Джейсона. Он торопился и не видел летящей к нему смерти. Зато видела она.       Она обернулась, чтобы проверить, не отстал ли Салим, и её глаза расширились от ужаса.       Джейсон не успел понять в чём дело, когда почувствовал резкий толчок вбок и, запнувшись, повалился на каменный пол, покрытый мерзкой слизью.       Всё ещё ничего не понимая, он поднял голову и застыл от ужаса. В горле застрял крик.       Всё происходило как в замедленной съёмке: пронзившее её копьё торчало прямо посередине груди, она озадачено посмотрела на окровавленное древко, а затем её глаза закатились, колени подогнулись, и она упала.       Джейсон не мог пошевелиться. Казалось, кто-то лишил его подвижности, разрешив только беспомощно наблюдать за происходящим.       Из транса его вывел крик Салима, бросившегося на древнего полувампира с обломком трубы в руке.       Джейсон вздрогнул и кинулся к ней.       Она неподвижно лежала на земле лицом вниз, безвольно раскинув руки. Под ней медленно растекалась лужа крови.       Джейсон трясущимися руками осторожно повернул её к себе, стараясь придерживать торчащее копье. Вынимать было опасно — она могла тут же умереть.       Он отказывался признавать, что ей всё равно было не выжить. Он не мог, не хотел в это верить. Это было слишком больно.              And it hurts like hell       Yeah, it hurts like hell       Он осторожно провёл ладонью по её щеке и позвал по имени.       Долгие секунды ничего не происходило, а потом её веки затрепетали, и она открыла глаза. Джейсон почувствовал, как в сердце вспыхнул огонёк надежды.       Она сильная. Она выживет.       — Джейсон, — прохрипела она, пытаясь сфокусировать на нём взгляд.       — Я здесь, здесь, с тобой, всё будет хорошо, я о тебе позабочусь. Ты выживешь, я обещаю, я…       — Джейсон, — позвала она, оборвав его отчаянное бормотание. Её взгляд прояснился, и она посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, — всхлипнул он.       Она улыбнулась. Рука, которую он крепко держал, разжалась и обмякла. Глаза медленно закрылись. Голова завалилась набок.       Она застыла, словно окаменевшие вампиры в пещерах позади них.       Джейсон звал её по имени, продолжая держать за руку, пытаясь нащупать пульс. Но было поздно.       Он знал это. Он не хотел этого знать.       Подошедший Салим опустился на колени рядом с девушкой и прошептал что-то на арабском. В глазах иракца стояли слёзы.       Джейсон не шевелился. Он словно окаменел вместе с ней.       Окружающий мир перестал его волновать. Какой в нём смысл, если она ушла?       — Джейсон. Идём. Мы должны уходить.       — Нет.       — Джейсон…       — Я сказал нет! — заорал он не своим голосом, глядя на Салима полными слёз глазами. — Я никуда не пойду, ты что, блять, не понимаешь? Она останется здесь одна, если я уйду. Я никуда не пойду.       Салим подошёл к лейтенанту и начал оттаскивать его от уже начавшего остывать тела его возлюбленной.       — Джейсон, нам надо идти, здесь скоро появятся вампиры. Её больше нет, Джейсон. Мне очень жаль, но…       Он не договорил.       Промелькнувший кулак со всей силы врезался ему в челюсть, и иракец упал.       — Не смей, блять, так говорить! Не смей, блять!       Крики Джейсона сменились надрывным рыданием. Он упал на колени рядом с её телом и, взяв за руки, поцеловал её в лоб.       Он сидел, вглядываясь в её лицо, кажущееся таким умиротворённым, несмотря на всё произошедшее, стараясь запомнить каждую чёрточку, каждую деталь.       Салим снова подошёл к Джейсону и молча протянул ему руку. На этот раз Джейсон позволил себя увести.       Он бросил на неё последний взгляд и отвернулся, запретив себе оглядываться.       Если я оглянусь, я останусь рядом с ней, а она бы не хотела для меня такой участи.       Уже в лифте Салим положил руку ему на плечо и извинился.       — Нет, Салим, это ты извини. Я не должен был тебя бить.       Иракец спокойно кивнул.       — Я понимаю, как тебе больно, Джейсон. И мне очень жаль. Она сделала это для тебя. Не дай её жертве стать напрасной.       Джейсон отвернулся, пытаясь сдержать вновь подступившие слёзы.       — Спасибо, Салим, — прохрипел он.

***

      Когда прилетела подмога, иракец был уже далеко, и его не задержали. Джейсон был рад за солдата, ставшего ему настоящим другом.       Что до себя — ему было уже всё равно.       Их группу привезли на Базу, где долго допрашивали.       Он не помнит, что отвечал. Не знает, отвечал ли что-то вообще. Ему было плевать.       Жизнь снова потеряла свой смысл.       Эрик делает шаг к столу, но Ник преграждает ему путь и качает головой. Нет.       Джейсон благодарен другу.       Он не хочет их сочувствия. Он хочет, чтобы они оставили его в покое.       Эрик в нерешительности топчется на входе.       — Оставь меня в покое, — еле слышно шепчет Джейсон. Голова всё так же опущена, глаза закрыты. Он не хочет видеть окружающий мир. Не хочет видеть, что её в нём нет.       — Прости, что ты сказал?       — Я сказал. Оставь. Меня. Блять. В покое. — Джейсон чеканит каждое слово. Открывает глаза и смотрит на полковника в упор. — Отъебись от меня, Эрик. Мне не нужна ваша чёртова жалость, засуньте её себе куда подальше. Просто отъебитесь от меня.       Он резко поднимается на ноги и быстрым шагом выходит из помещения.       Он сам не знает, куда идёт, пока не оказывается у входа в палатку, где лежит она.       Сердце громко ухает, когда он подходит к чёрному мешку и осторожно расстегивает молнию.       Её кожа настолько бледная, что отдаёт голубизной. Губы посинели. На лице всё ещё сохранились следы крови и грязи, и он берёт с ближайшего стола чистую тряпку и бережно умывает её.       Если бы не мертвенная бледность, он бы поверил, что она просто спит, и скоро очнётся, и они поедут домой. Она снова наденет его футболку и будет смеяться над какой-нибудь глупой шуткой из своего любимого сериала.       Он долго стоит около неё, разглядывая родные черты лица и погрузившись в воспоминания.       Боль постепенно уходит, оставляя за собой гулкую пустоту. Её теперь никто не заполнит. Никогда.       Ему и не нужно.       Она пожертвовала своей жизнью ради него, но он понятия не имел, что с этим делать. Он разучился жить без неё. Всё в один миг потеряло смысл.       Салим сказал ему, чтобы он постарался, и её жертва была не напрасной. Но как это сделать?       Как жить, когда лишился половины сердца?       Он не знает.       Он наклоняется и осторожно целует её в окоченевшие губы, роняя слёзы на её бледную кожу, а затем выходит из палатки.       Он проходит мимо людей в химкостюмах, мимо сослуживцев, мимо столов со сваленным на них оружием и оказывается на улице.       Солнце ярко сияет, заставляя щуриться. Тёплые лучи щекочут лицо.       Джейсон не обращает на них внимания.       Можно согреть раненое тело, но попробуй согреть раненую душу — не выйдет.

***

      Dreams fight with machines       Inside my head like adversaries       Come wrestle me free       Clean from the war       Your heart fits like a key       Into the lock on the wall       С тех ужасных событий в Ираке прошло несколько месяцев.       Джейсон вернулся к службе. Это помогало отвлечься от навязчивых мыслей и заглушить боль. Он быстро продвигался по служебной лестнице, о нём восхищённо говорили в военных кругах и ставили его в пример.       — Лучший из лучших, — говорили они.       Любой мог только мечтать о таком успехе. Любой, но только не он.       Его товарищи замечали, как сильно он изменился. Стал жёстче, грубее. Бесчувственнее.       Подчинённые боялись его, но только не Ник. Он продолжал оказывать ему молчаливую поддержку, следуя за ним по пятам и составляя компанию в выпивке, не забывая следить, чтобы Джейсон не спился.       Джейсон был ему благодарен. Наверное. Он не знал точно.       С тех пор, как он покинул палатку с её безжизненном телом, внутри что-то окончательно сломалось.       Боль была настолько сильной, раздирающей внутренности, всепоглощающей, что он не мог её выдержать. А потом что-то внутри щёлкнуло, и он словно онемел. Все эмоции исчезли.       I turn it       I turn it       But I can't escape       I turn it over       I turn it over       Он отчаянно пытался почувствовать хоть что-нибудь, но единственным местом, где это было возможно, были сны.       Он снова возвращался к ней, снова чувствовал себя счастливым, пока его видения внезапно не превращались в тягучий кошмар, в котором он раз за разом цеплялся за её мёртвое тело.       Он просыпался в поту и со слезами на глазах, машинально пытаясь нащупать её, лежащую рядом с собой. Но простыни оставались холодными. Как её губы, когда он целовал её в последний раз.       Он шёл в ванную, смывая остатки кошмаров ледяной водой и глядя на своё отражение.       Лицо посерело, линия губ стала жёстче, а взгляд был пустой и безжизненный.       Словно кукла, — думал он.       Ему пытались помочь, пытались оказать ему поддержку и даже отправить его к специалисту, но он их отталкивал.       Кто был в состоянии познать глубину его боли? Кто был способен понять, каково ему просыпаться в пустой постели, раз за разом вспоминая, что он её потерял? Кто мог осознать, как сильно он любил — всё ещё любит — её?       Никто.       I loved, and I loved and I lost you       I loved, and I loved and I lost you       I loved, and I loved and I lost you

***

      Джейсон приводит себя в порядок и снова возвращается к службе, чувствуя, как внутри расползается знакомое чувство безразличия.       Кошмары остались в ночной темноте. Её сменил дневной свет, не приносящий ни облегчения, ни радости. Только чудовищную боль, превратившуюся в равнодушие.       Ещё один день без неё. Без девушки, спасшей его целых два раза. Один раз — когда ответила ему взаимностью и показала, что значит быть нужным и любимым, а второй — когда отдала свою жизнь, чтобы его сердце продолжало биться.       And it hurts like hell.       А теперь её нет. Есть только боль. И она никогда не оставит его.