Субъективность

Внимание! Все события и персонажи вымышленные, А совпадения случайны! Автор не хотел никого оскорбить и обидеть! Могут быть не состыковки во времени! Возможно, половина информации была утеряна. Имена были скопированы! Есть сцены насилия! Может присутствовать нецензурная лексика! Логики в действиях персонажей может и не быть! Возможно, сюжет был частично украден из разных источников! Автор ни в коем случае не поощряет действия, совершаемые персонажами. I -Товарищ майор… -Что, товарищ майор? По кабинету полковника ФСБ Сухова нервно ходил мутант. Огромное существо, напоминающее слияние человека и дикого зверя. Ростом около двух метров десяти сантиметров, с бледной кожей, с длинными лапами, с большими кошачьими рваными ушами и змеиными зрачками. С длинными, как боевые кинжалы верхними клыками и длинным пушистым хвостом. Сам майор местами покрыт шерстью тусклого рыжего цвета, но вопреки стереотипам, его более тусклые длинные прямые волосы были распущены, на затылке завязаны в хвост. Лапы были не до конца забинтованными. Тёмная кожаная куртка не была застёгнута, можно было увидеть чёрную футболку, а сквозь неё бинты. Выглядел он сурово, встревожено и озлоблено. Суровости ему придавал идеально прямой нос, немного узкие глаза, синяки под ними от долгого отсутствия сна, большой старый шрам на левом глазу, и небольшие, аккуратные усы. Возможно, удар повредил глаз, и поэтому пространство вокруг зрачка – чёрное. Порванный нос, царапина на скуле и шрам на шее придавали ему более устрашающий вид, а его злобный взгляд, и длинные, острые оголённые волчьи зубы ужасали всех, но не полковника Сухова. Он был всегда уверен в себе и своей неприкосновенности, но с мутантом всё же был осторожен. -Артур… Я всё понимаю, но это уже пятый труп, у которого отсутствует печень! -Товарищ полковник, но вы же прекрасно знаете о моей жуткой зависимости от человеческого мяса! -А морг? Вы там могли наестся на всю жизнь! -Тогда он был закрыт, а становиться экзаменом для рядовых после взлома двери у меня желания нет! Сухов сел на кресло, и, опустив голову с тяжёлым вздохом, посмотрел на уже успокоившегося мутанта. -Артур… Я вынужден отправить вас в отставку… -Эй… вы чего? Со мной нельзя так поступать! Мутант сел на стул, и с большим страхом в душе слушал полковника, направив свои большие рваные уши в его сторону. Наступила ужасная тишина. Было слышно, как медленно, но сильно билось сердце встревоженного майора. Это было единственным местом, где он не чувствовал себя нужным, и мог приносить пользу и зарабатывать на жизнь. -Артур. Я знаю, что вы служили в спецназе ГРУ, где спасли своим телом генерал – майора Константина Каменева. Там же, в ГРУ вам много раз удавалось выслеживать кротов, и вы отлично справлялись с работой под прикрытием. Вы обезвредили бомбу в доме у самого Генерала Стеклова! С нашими ребятами вы обезвреживали террористов и сектантов, воевали в горячих точках, и не раз вытаскивали своих из-под прострела. Вы же понимаете, что ни я, ни сам президент не может отправить вас в отставку. Вы понимаете, к чему я клоню. Имейте в виду, что, если вы не отправитесь в отставку, ФСБ будет хуже, нашим ребятам дадут клеймо «оборотней в погонах». Это понизит нашу репутацию, и в общем, вы поняли. Я могу предложить вам сделку на ваших условиях, если вам так будет лучше. -Да. Для меня это серьёзное решение, мне нужно время. -Сколько? -Через три дня. Здесь, в это же время. Рыжий накинул тёмный капюшон, и, немного согнувшись, направился к выходу… К семи часам Артур вытирал свои сильные лапы. На них были шрамы, но не такие глубокие. Он привстал, снял с себя куртку, повесил за капюшон на крючок. Немного ослабил тугой ремень. Направился на кухню. Сев на стул, мутант хвостом взял пульт, и, обвив его, как питон обвивает свою жертву, отставной майор нажал на красную кнопку. Обои в старинные узоры, немного грязная газовая плита и телевизор, недавно отметивший второй год создавали уютную атмосферу для отставного майора. Тарелки, аккуратно сложенные на верхней полке стеклянного шкафа, вызывали уют, а тёплый ковёр согревал лапы Рыжего. На деревянном, большом столе была упаковка с бинтами. Незаменимая штука для Артура. Телевизор поймал сигнал. «Все мы слышали о беспощадном преступнике Сильвере Клыке, который терроризировал нашу страну в течении многих лет. Благодаря некому Артуру Рыжему, Сергею Майскому, Роману Аристову и Константину Котову под руководством полковника Сухова, эти герои сквозь пот и кровь обезвредили секту «Солдаты дьявола», и арестовали её предводителя Сильвера Клыка. Эти герои спасли нашу родину и нас с вами. Сейчас, наверно, опаснейший преступник Сильвер Клык находиться в СИЗО ***, где ожидает своего последнего приговора. Граждане, можете спать спокойно.» - было в телевизоре. Рыжий, довольный собой, откинулся на спинку стула, скрестил руки, и дума, что его жизнь измениться, и всё станет ещё лучше! Но нет. Увы, чудеса случаются только в сказках. Артур дёрнул себя на этой мысли, и хотел было кинуть пульт в телевизор, но сигнал тут же пропал. Оглядевшись Золотыми кошачьими глазами по сторонам, успокоился и нажал на ту кнопку. От резких движений, рана от арматуры открылась. Но Рыжий просто сидел, не обращая внимание на кровь. Сильвер Клык… Это имя ему знакомо. Только в жизни Рыжего арестованный наложил плохой отпечаток. Кровь попала на ковёр. Майор сидел и размышлял. Артур услышал странный звук, не найдя его источника, дёрнул себя и бросил взгляд на испачканную футболку, на струю крови, на испачканные бинты. Боль была не самой сильной, но амбидекстр всё же обнажил свои длинные, и прочные, как сталь когти, обрезал бинт и кинул в раковину. Кровь не останавливалась, но Артура она уже не так сильно пугала. Его старые, но ужасные шрамы тому подтверждение. Следы от драк с людьми и такими же как он мутантами, следы жестоких пыток и просто следы от падений и укусы от бешеных животных, с которыми никто не мог справиться окончательно убили его страх к крови. Просто её не так-то просто отмыть, а если это военная форма, то может быть и неприятный разговор с полковником. А так, ему уже всё равно. Мутант берёт новый бинт, и, обернувшись замечает флягу с чистым спиртом на случай жёсткого допроса. Рыжий дотянулся до фляги и аккуратно намочил бинт. Артур посмотрел на бинт, потом на рану от арматуры. Несколько раз он глядел то на вонючий бинт, то на кровоточащую рану. Он повернул голову и приложил бинт к ране. Сильная боль напоминала Рыжему о тех жестоких пытках, которые он пережил, не выдавая своих. Через какое – то время отставной майор перестал чувствовать боль. Немного посидев на стуле и поразмышляв над новостями, Артур аккуратно встал на свои длинные и сильные лапы, немного дёргая кончиком хвоста направился в ванную комнату. Коридор был достаточно чист, чтобы можно было разглядеть несколько следов от пуль. Мутант, держа бинт на ране, приоткрыл дверь. Душевая кабина была просторной, но пока уложена временной синей плиткой. Раковина установлена высоко, что позволяло Артуру не нагибаться каждый раз. Зеркало было накрыто чёрной непрозрачной тканью. Нет, на нём не было трещин и царапин. Может показаться странным, но в квартире у мутанта вообще не было зеркал, и стёкла были покрыты антиотражателем. -А может быть мне вены перерезать? Рыжий открыл ящик и достал ключ. Он всегда отключал воду и газ, перед тем как уйти. Артур включил воду, и, немного намочив руку холодной водой, принялся смывать кровь с мягкой шерсти. Через пол часа прохладная летняя ночь накрыла Москву. Нигде не горел свет. Освещали улицы только тусклые фонари. Все мирно спали. Все, кроме мутанта. Он снял ремень и сел на свою двухместную кровать. Рыжий взял конец одеяла и потянул на себя. Положив исцарапанные лапы на матрас, мутант натянул на себя одеяло. Артур поджал лапы. На тумбочке лежал его сенсорный телефон и пистолет Макарова, рядом полный магазин. Рыжий аккуратно вытащил из пистолета магазин с холостыми, и зарядил боевыми патронами. Даже если он закрывается на все замки, мутант всё равно держит под подушкой заряженный ствол. А под одеялом автомат Калашникова. Новости о том, что Сильвера Клыка переводят во временное СИЗО, сильно задела Рыжего, даже сильнее того, что его показали по новостям как бесстрашного героя. Именно Клык подарил Артуру почти все эти шрамы. Всё его прошлое Сильвер пытался убить Рыжего. Или ему просто нравилось пытать других. Сильвер – такой же мутант, только ростом метр шестьдесят, уши больше по бокам, и шерсть не рыжая, а серебристая, местами синеватая. Хвост не был на столько длинным, а клыки были одинаково длинные, как верхние, так и нижние. Когда отставной майор думал о старом палаче, и вспоминал о том, как уголовник издевался над ним и как унижал его, по телу пробегала дрожь. Когда вспоминал те ужасы, что Клык творил с Рыжим, по шрамам пробегал болезненный холодок. Внезапно, у Артура возникла страшная идея… Прошли дни. Рыжий спокойно направлялся в главное здание ФСБ. Шёл он быстро, накрыв лицо капюшоном. С тяжёлым рюкзаком он направлялся к месту встречи, до конца обдумывая свой страшный план. Полковник Сухов проводил совещание в своём кабинете. Рыжий постучал и приоткрыл дверь. Все эти люди знали его, как живую машину для убийств. Как смерть в облике этого существа. -Товарищ полковник, нам нужно поговорить. -Говори. -Наедине… - сказал Артур, бросив подозрительный взгляд на всех людей. Полковники, генералы и подполковники спокойно встали и вышли из кабинета полковника Сухова. Осталось два охранника. Рыжий молчал, поджал уши и оскалился, сверля их своим злобным взглядом. После жеста Сухова охранники вышли, закрыв дверь из тёмного дуба. Артур подошёл к столу, снял рюкзак и поставил на стол. Рыжий аккуратно расстегнул молнию. Там были деньги. Рюкзак был набит купюрами в одну тысячу рублей. Мутант стал вытаскивать одну стопку за другой. На лице Сухова было недоумение. -Товарищ полковник, у меня к вам предложение. -Я слушаю. Внимательно слушаю. -Мне известно, что Сильвер Клык – тот мутант, который терроризировал страну на протяжении двадцати лет, переведён в *** СИЗО для ООП, правда, временное, и, знаете… -Майор? Рыжий приблизился к Сухову. Полковник всем своим видом говорил, что ему интересно услышать условие. -Если вы согласитесь, полковник Сухов, то я подпишу всё, что нужно. Я отправлюсь в отставку по собственному желанию. Только с одним условием. -С каким? На лице Рыжего появилась ядовитая улыбка. Его глаза загорелись чувством собственного превосходства. Он перевёл взгляд на Сухова, и ядовито произнёс: «А продайте-ка Сильвера Клыка». II -Что? -Вы всё правильно услышали. -Вы что, совсем страх потеряли?! Такое предлагать мне! -Да тихо! Вы же прекрасно понимаете, что если я что – то захотел, то я хоть стриптиз перед Майским станцую, но своё получу. В случае отказа, я просто подкуплю главу СИЗО и получу, что хотел. Денег у меня предостаточно. А по новостям скажут, что отравился – и сдох. Но в отставку не отправлюсь. Вам придётся мириться с гневными высказываниями обо мне, это сильно подпортит вашу репутацию, и на службе вы тоже долго не задержитесь. Ну я же не вынуждаю вас оставить службу. И вы понимаете, что, если я так и останусь, у вас будет куча проблем с властями. Представляете, завтра по новостям: «Герой-людоед остаётся служить! Вот же, полковник Сухов, не заботится о своих гражданах, хотя обещал их защищать любой ценой!» Сколько шума поднимется… И будут тогда собаки этих барыг свыше рыскать по вашей хате и вашему кабинету… Ну я же не бесплатно его прошу! Как раз кругленькую сумму снял, чтоб было честнее. - Ладно. Что вы хотите сделать с ним? -Поквитаться. Болят старые шрамы. -Добро. Но об этом никто не должен знать. -Товарищ полковник… Вы же меня знаете. Я не подведу. *** Сухов и Рыжий сидят на просторном заднем сиденье в машине. Спереди едут те самые два охранника. В дорогом чёрном автомобиле работал кондиционер. Полковник и отставной майор не перекидывались словами и даже не смотрели друг на друга. Москва – красивый город. Они рассматривали красивые пейзажи столицы России. Эти цветущие сады, та летящая стайка птиц успешно удерживали внимание военных. Свернув *** Сухов, его охрана и Рыжий шли по коридору. Белые стены с облезлой краской, тяжёлые двери с огромным количеством замков, тёмный деревянный пол и тусклые лампы вызывали у мутанта душевную грусть, хотя ему и приходилось здесь допрашивать преступников. -Здравие желаю! – мужчина в военной форме встал -Вольно. В какой камере находится Сильвер Клык? -Секунду, начальник… - мужчина стал торопливо перелистывать страницы журнала – «В восьмой». Артур жестом попросил его поговорить. -Товарищ, вот документы – Сухов обратился к низкорослому охраннику СИЗО – отведите мутанта в восьмую. -Вы уверены, что хотите этого? Рыжий наклонился к мужику и оскалился. -Ты хочешь вылететь со службы, да? Хочешь, чтобы тебя растерзали на месте? – зарычал мутант, и схватил его за горло. -Н-никак… -Молчи, когда я говорю! Это приказ самого Сухова! И если не хочешь вылететь из этого жалкого подобия содержания преступников, не советую болтать, когда не надо. -Артур… - спокойно сказал полковник. -Прошу прощения… - Артур выпрямился, и отпустил его. Рыжий целый день был на нервах: эта сделка с покупкой Сильвера, уговоры, заранее готовые аргументы никак не оставляли разум уже отставного майора в покое. Низкорослый охранник сглотнул, быстро открыл страницу, взял связку ключей. Мутант ждал, когда он увидит вновь Сильвера. Уж больно сильно Клык испортил жизнь Рыжему, за что он и хотел отомстить. *** Мужик дрожащими руками подбирал ключ к каждому замку. Низкорослый мужчина открыл последний замок, и жестом подозвал к себе охранника. Немолодой, крепкий мужчина с разбитым носом встал позади Артура. Он открыл дверь в одиночную камеру. Сильвер Клык сидел в сыром углу. На его руках были специальные браслеты, чтобы в случае нападения ударить его током. На нём так же был ошейник с тем же электрошокером. Клак услышал, как открываются замки, и повернул свои рваные уши к двери. Его зелёные глаза так же были направлены на замки, которые постепенно открывались. Перед ним появился Рыжий. Сильвер несколько секунд просто смотрел на Артура, а потом и вовсе рванул на всех четырёх к отставному майору, скалясь, рыча, размахивая кривыми когтями. Рыжий стоял на месте, и еле сдерживался от смеха: крепкая цепь, которая была привязана к крючку, который являлся частью стены, так же была крепко пристёгнута к ошейнику. Так ни с одним заключённым не поступали. Просто Сильвер – особо опасный преступник, и так было всем безопаснее. Если он взбесится и сорвётся с цепи, беды не миновать. Охранник с разбитым носом дал Артуру маленький пульт с одной красной кнопкой. Рыжий нажал на неё. Внезапно Клык заскулил: ошейник и браслеты противно затрещали, и иногда сверкали. Сильвер не мог сделать ни одного осознанного движения: его кидало из стороны в сторону, жутко обжигало и просто наносило ужасную боль, от чего тот вскрикивал. А Рыжий держал палец на кнопке. Стоял, и с гордостью смотрел на мучения заключённого. Артур убрал палец с кнопки. Сильвера отпустило, и тот поплёл в угол одиночной камеры, тихо проговаривая что – то наподобие: «Урод… Скотина… Тварь…» Рыжий подошёл к Клыку и на его изумрудных глазах достал пульт и открыл крышку. В глазах Клыка появился страх. Эта ядовитая улыбка, и ещё более ядовитый взгляд вынудили Сильвера отвернуть голову и поджать уши в знак покорности. «Вот и хорошо. Замечательно» - ядовито произнёс отставной майор, убрал цепь, отстегнул её от ошейника, и повернул на себя голову уголовника, немного ослабил ошейник. Рыжий вытащил из кармана пластину, немного согнул её и вдел Клыку рядом с пластиной с электрошокером. Сильвер сгорал со стыда: тот, над которым он издевался на протяжении двадцати лет купил его, как новую игрушку. Клык неспокойно сидел на холодном полу, напряжённо наблюдая за всеми движениями Артура, и готовясь в каждый момент вонзить свои зубы в его плоть. Рыжий взял его за ошейник и затянул его ещё сильнее. От страха и боли уголовник зарычал, и отставной майор с испуга нажал на кнопку, закрепив ошейник. По привычке схватил пистолет. Пластины с электрошоком наносили сильные повреждения на нежной шее и запястьях. Пластина, которую вставил Рыжий, жутко обжигала мягкую шею Клыка, и тот ничего не мог сделать. Шкура уголовника плохо переносит ожоги. Сильвер только кричал, стонал и скулил. Артур убрал палец с кнопки, и Сильвер тихо заскулил, вытирая слёзы. Отставной майор вытащил из рюкзака что – то наподобие человеческого намордника. Клык увидел его, отвернул голову и немного оскалился. Рыжий взял его за волосы, и не жалея приложил его к деревянному полу. Сильвер не реагировал. Артур поднял голову Сильвера, и положил её к себе на колени. Рыжий сначала просто накинул намордник на его лицо, потом просто застегнул его. Клык не приходил в себя. На левом виске кровоточила новая рана. Она не была глубокой, но всё равно можно было почуять запах крови. Благо, Рыжий только недавно утолил свою жажду к человеческому мясу, и он просто одел наручники чуть выше браслетов и крепко закрепил их. Сухарь взял Сильвера за шкирку, и поволок его к выходу. Охранник с разбитым носом забрал деньги, а Рыжий подписал заявление об уходе в отставку по собственному желанию. Полковник Сухов согласился подвезти отставного майора и его товара в его квартиру. Сухов и Рыжий так же ехали сзади. Охранники были спереди, а уголовник ехал в багажнике. Артур был до ужаса счастлив: у него есть почти все материалы для жестоких пыток. Так, как когда – то пытали и его. Рыжий не мог дождаться приезда домой, чтобы исполнить коварный, жестокий, ужасный план… *** Мне холодно… Я не знаю, куда мне идти… - Проносится в моей голове. Вокруг лишь холод, тьма и страх. По всему телу пробегает холодок, а я тру шрамы на руках. Я не вижу ничего, кроме бескрайней пустоты. -Эй, ублюдок! – Я оборачиваюсь, поджав уши, и по привычке хватаюсь за пистолет… Его нет! У меня нет с собой пистолета! Я теряю холодный рассудок… Никого нет. Нигде нет. Если у меня снова приступ, то это очень нехорошо. Миллионы мыслей проносятся в моей голове. Я снова слышу оскорбление. Голос знакомый. Внезапно, голосов стало больше… Ещё больше… Не получается понять, откуда они. Я ускоряюсь. Голоса преследуют меня в бескрайней темноте. Я пытаюсь бежать, но мои лапы подкашиваются, и я падаю на поверхность. Нет больше того спокойствия, хладнокровия. Есть лишь страх, один только страх. Больше ничего… Рядом идут люди. Много людей. Я знаю их лица. Это все люди, которых я убил. Я помню если не имена, то лица всех своих жертв. Мне становится ещё страшнее от их голосов… Кого-то я убил по ошибке, кого-то заказали, а кого-то я и вовсе убил по своей воле. Они говорят, что делали перед смертью, что чувствовали, о чём сожалели. Я сгубил их всех. Мне очень больно от их слов. Когда я слышу рассказ маленького мальчика о своём воображаемом друге, который остался один, невыносимая дрожь вынуждает меня закрыть уши, и ждать, когда всё закончится, сдерживая крики о помощи. Остался страх. Один лишь бесконечный и невыносимый страх. Больше ничего. *** III *** -Урод! Эй! Гнида! – хрипло кричал Сильвер. Он сидел в углу комнаты Артура. Его руки, лапы и хвост были пригвождены в стену. Крови было очень много, но за несколько часов она успела засохнуть. «Псина! А, сволочь!» - тяжело воскликнул Сильвер. Было слышно, как тяжело он дышит. «Уродец!» - вскрикнул Клык. Рыжий спокойно лежал на кровати. Скорее всего спал. (Артур – великолепный актёр. В ГРУ учат разыгрывать любые состояния, вплоть до сумасшествия) Он лениво повёл ухо в сторону Сильвера и ничего не сделал. Дёрнул кончиком хвоста и потянул на себя уголок тяжёлого одеяла. Сильверу было тяжело кричать и даже просто говорить. Он просто глубоко дышал. Закатив глаза, прорычав неизвестно что, откинул голову назад. Жуткая боль от старых гвоздей немного угасала. Клык привык к ней. Артур лениво открыл глаза и правой рукой скинул с себя одеяло. Яркое солнце ударило Рыжего по золотым глазам, и тот закрыл их рукой. Пролежав так несколько минут, Артур положил лапы на пол, аккуратно хвостом поднял ремень и крепко затянул его. Повернув голову в сторону Сильвера, на лице Артура появилась улыбка: вот он. Тот, кто, когда – то связывал, избивал и унижал его. А теперь он беспомощный, как бездомный щенок. Собственность отставного майора. Рыжий оставался довольным собой, но кое – что так и терзало его душу. Рвало его пропитанное кровью сердце. Артур резко встал, натянув на себя кофту. В его глазах потемнело, а по телу пробежало странное ощущение, будто он не является частью этого мира. Рыжий быстро пошёл в кладовую. Свернув направо, показалась дверь. Отставной майор нагнулся, и убрал дощечку. Дверь открылась. Амбидекстр стал рассматривать содержимое кладовой. Первым в его глаза бросился новый утюг, который тот недавно купил на распродаже. С хитрыми мыслями и жестокими намерениями отставной майор взял утюг и направился в свою комнату. Сильвер Клык, заметив Рыжего с утюгом в руке занервничал, и попробовал что – то прорычать. Артур подошёл к столу, рядом с которым был пригвождён Сильвер, и включил утюг в розетку, находившуюся под столом. Клык негодовал. На лице отставного майора виднелась та самая ядовитая улыбка. «Н-нет… Нет… Н-нет! Ты не можешь со мной т-так поступить! Какую информацию тебе нужно из меня выбить, а? Какую?! Я всё скажу, только не делай то, что задумал!» - закричал уголовник, когда понял, что с ним будет. Сухарь молчал. Утюг был готов к работе. Артур нажал на кнопку, и из утюга повалил пар. Отставной майор приблизился к уголовнику, и сдёрнул рубаху. На теле Сильвера можно было увидеть несколько крупных шрамов. Рыжий ещё сильнее нажал на кнопку, держа утюг в паре сантиметров от мягкого живота Клыка. «Артур… Погоди… С-стой, давай спокойно поговорим!» - закричал Сильвер, когда почувствовал пар от новейшего утюга. Отставной майор не собирался щадить уголовника. Он резко прижал раскалённый утюг к его мягкому телу. Сильвер закричал. Кровь шипела и струилась по его жилистому телу. -Урод! Скотина! Помнишь, как двадцать пять лет назад твои слуги кинули в мою голову тяжёлый камень, после жестокого избиения?! – Безумно рычал Рыжий. -П-помню! О-отпусти! Пожалуйста! Х-хватит! – выл Клык от боли -Да ты просто псих! – кричал отставной майор, держа палец на той самой кнопке, сильнее причиняя боль. – Ты сначала связал меня по рукам и лапам, а потом твои громилы притащили в подвал мою мать! -Х-хватит! Твою мать я не убивал! П-пожалуйста, прекрати! Н-не надо! – вопил Сильвер, еле сдерживая слёзы от жуткой боли. -Нет! Они задушили мою мать! На моих глазах, когда я был ребёнком! И когда ты был ребёнком! А ты даже глазом не моргнул, и ухом не повёл, чтобы спасти её! А потом ты поставил электрошокер на максимум, и не отпускал меня! И всё время через меня проходил ток! – Рыжий сильнее прижал утюг к плоти Клыка -Я не убивал твою мать! Я даже не знаю, как она выглядит! Пожалуйста, н-не надо! Х-хватит! Прекрати! Сам же говорил, что она бросила тебя, когда ты ещё даже в школу не ходил! – плакал уголовник навзрыд от жуткой боли. -Она меня не бросала, это ты, ты её убил! Ты отнял у меня всё, что было! Моя мать бы никогда не бросила меня! И ты знал, что я не переношу ударов током, но ты так и не перестал, сволочь! – ревел отставной майор, сильнее прижимая утюг к его плоти. -Прости! Хватит! Я убил другую бабу! Я н-не хотел это делать! -Всё ты хотел… Всё ты хотел! Я просил, умолял, плакал, чтоб ты остановился, но ты так и не перестал причинять мне ужаснейшую боль, щенок! Так что тебе здесь никто, слышишь, никто, мать твою тебе здесь не поможет! Даже если твои никчёмные крики слышно, никто даже в 911 не позвонит! Меня здесь все боятся! Как тогда все боялись тебя! – прорычал сквозь зубы Артур. По всей квартире Рыжего разнёсся запах крови и человеческого мяса. Плоть Сильвера сильно прогорела. Клык кричал, скулил, вопил, плакал, но Рыжий был неумолим. Жестокое и суровое прошлое, желание отомстить и поиск некого «кайфа» от пыток других двигало отставным майором. Спустя около десяти минут, довольный собой Рыжий убрал утюг, и, с довольным видом произнёс: «Ну, на сегодня хватит. Завтра продолжим.» Сильвер громко стонал и скулил от страшного ожога, ведь его шкура не переносит их. Всё его тело было в крови. Из носа и рта текла кровь. Его захлёстывал жуткий стыд и страх будущего. С ним никто так жестоко не поступал, хотя ему самому нравится пытать других. Скоро Артур ещё поиздевался над Сильвером в виде оскорблений его предков. На этот день сухарь решил закончить. На следующий день он планировал подстроить его под себя в ещё одном спектре. А пока Артур выключил утюг из розетки и поставил рядом с Сильвером. Присел. Клык зажмурил глаза, и отвернул голову, шмыгнув носом. Рыжий аккуратно повернул его голову на себя: «А знаешь, Сильвер, спасибо. Помнишь, как после этого ты сказал, что издеваться – вот это кайф. Спасибо. Теперь я на собственном опыте знаю, что издеваться – это приятно.» Сильвер закрыл глаза, сглотнул кровь и пустил несколько очередных слёз по своим щекам. Клык скулил, тихо стонал и просто тихо плакал от боли и унижения. В конце концов бедняга уснул. Через несколько часов Сильвер услышал странный грохот и брань Рыжего. Клык дёрнулся, и из его правой лапы пошла кровь. В комнату вошёл Артур в городских джинсах и в синей рубашке. «Я уезжаю на несколько дней. Но ты, паскуда, так громко орёшь, что соседи продают свою квартиру!» - недовольно сказал Артур, и, застегнув последнюю пуговицу, подошёл к Сильверу. Тот предпочёл смотреть на жуткий ожог, чем на того, кто его оставил. Рыжий наклонил голову, и смотрел на гвозди, которые держали Клыка. Отставной майор взял уголовника за шкирку, и со всей силы потянул на себя. Тот закричал, но гвозди так и остались в его теле. Он согнулся от сильной боли. Вновь из – за каждого движения у него болели руки, лапы и хвост. Рыжий взял его за волосы, и поволок на кухню. Клык не вставал. Его лапы жутко болели, когда он напрягал их. Но он был очень низким, по сравнении с его хозяином, и тому пришлось устало перебирать лапами. Артур швырнул его, как любого подозреваемого на пол, стал наблюдать. Рядом, на столе стояла тарелка с двумя кусками хлеба, и бутылка с водой. «М-мне… это… есть?» - трусливо спросил Клык. «Спасибо скажи. Я ещё такую собаку как ты кормлю вообще то, на свои деньги. Жри, гнида.» - прорычал Рыжий. Сильвер взглянул сначала на тарелку, потом на Артура. Потом снова на тарелку, и на Артура. Клык опустошил тарелку и выпил половину бутылки. Отставной майор взял его за шкирку, и поволок обратно в свою комнату, пригвоздив обратно. Он вытащил из кармана иглу и прочную, тонкую нить, и с первого раза вдел её в игольное ушко. Уголовник занервничал. Артур взял иглу в правую руку, а голову Сильвера держал левой. «А помнишь, как после того, как ты избил меня кнутом из человеческой кожи, ты зашил мне рот, и оставил на несколько дней без еды и воды?!» - произнёс отставной майор. Клык от страха едва не засмеялся. «П-послушай… Я всё понимаю, что т-ты зол на м-меня, и всё такое… Но годы прошли, остановись! Н-не надо! П-пожалуйста! М-мы ведь тогда были детьми! С-слушай, что тебе вообще нужно от меня? Я же не знаю ничего!» - закричал уголовник. Рыжий молча проткнул сначала нижнюю губу Клыка, потом верхнюю, потом снова нижнюю, и верхнюю. Кровь текла по грубым пальцам Артура. Его длинные волосы сами лезли в пекло, и ему приходилось заправлять окровавленные пряди волос назад. Уголовник выл, и пытался что – то сказать, но тогда отставной майор затягивал нить. Он продевал нить сначала через нижнюю, потом через верхнюю губу, потом снова через нижнюю, и через верхнюю… Сильвер не мог сказать ни единого слова, и молил Артура взглядом остановиться. Но он был неумолим. Сухарь зашил ему рот за несколько минут, но для Клыка прошла целая вечность. Сильвер ещё долго плакал, и смотрел своими изумрудными глазами на пальцы Артура, но тому было всё равно. Он хорошо умел шить. Многие шрамы отставной майор зашивал себе сам, если, конечно, мог достать… *** IV -Непробивумга! -Дон Жуан! Кого я вижу! – Рыжий с большим рюкзаком подошёл к боевому товарищу. Сергей Майский и Артур Рыжий обнялись, и три раза похлопали друг друга по спине. -Ого! Ты два дня в отставке, а уже какое пузо наел! – лучший друг мутанта похлопал его по животу и засмеялся. -А где же Оленька? Я надеюсь, ты помнишь, как она выглядит, потому что неприметная она. Где же Люба? Та, блондинка с родинкой на лбу. А где Ирочка? Шатенка, симпатичная такая. А где твоя последняя девушка? Как её там, Сашенька? Что? Узнала, что ты обыкновенный кобель, и просто используешь её для получения удовольствия? – с сарказмом спросил Рыжий -Завидуй молча. -Ну прости… -Ладно… Что делать – то будем? -Пёс знает… -Деньги есть? -Да вроде есть… -Пиво есть… -Есть… Слушай, а давай по бутылкам стрелять? -Рыжий, да ты гений! Артур и Сергей направились в лес, который был не очень далеко от них. Они смеялись, шутили на свои темы и просто делились друг с другом о том, что происходило у них за эти дни. Мутант естественно молчал про сделку с полковником, а Майский удивлялся, что у Рыжего всё так спокойно, и что только соседи переезжают. «Ребят?» - раздался нежный голос сзади. Майоры обернулись. Перед ними стояла не очень высокая девушка с темно – каштановыми волосами и карими глазами. Артур что – то почувствовал. Девушка подбежала, и прыгнула на друга мутанта. -Танюш… не души меня… - хрипло сказал Майский -Ой, извини – ответила ему девушка, мигом слезла с него. Рыжего успела очаровать эта милая девушка. Её взгляд, улыбка, смех так и просили мутанта швырнуть своего боевого товарища в небытие и остаться наедине с этой милой красавицей… «Это капитан Татьяна Белая. Рыжий, ну прямо как ты. Одинокая» - игриво сказал Майский. «Не одинокая, а свободная» - ответила ему капитан, несильно ударив по рукам. Сергей нежно взял её за талию, и подвинул к себе. Та обняла его широкие плечи, и стала целовать его колючие щёки. Артур снял рюкзак, и расстегнул наполовину. В рюкзаке лежал его любимый автомат Калашникова, несколько бумаг, бутылка элитного рома и упаковка с орешками. Другой рукой Артур вытащил упаковку с орешками. Он застегнул обратно свой рюкзак, и открыл упаковку когтями. Страсть затуманила глаза Майского и Белой. Они нежно ласкали, и целовали друг друга. Рыжий стоял около скамейки, и, не раскалывая, ел орешки. Сергей аккуратно взял её, и понёс в подворотню. Артур одел капюшон, и, с испорченным настроением отправился домой. Странно, но за такое короткое время эта простая девушка смогла очаровать бывшего майора спецназа ГРУ и ФСБ. Он старался не думать ни о чём, но в его глазах и в его разуме появлялась она… Но всё повторяется по одному сценарию: Артур влюбляется, но девушка уходит к Сергею, или умирает. Вот поэтому Майского все в ГРУ Дон Жуаном прозвали. На самом деле, там же, в ГРУ у Артура нашли странную особенность: Его в лоб невозможно было пробить даже боевыми, винтовочными патронами, вот и за ним закрепилось такое странное прозвище. Но до боли знакомое чувство одиночества терзало его душу, нанося знакомые ему раны. Дорога в несколько часов пешком казалась Рыжему пятиминутной из-за размышлений и тяжёлого рока в наушниках. Странно, но за такое короткое время девушке удалось обворожить отставного майора. Но ему было всё равно. Ну, или почти всё равно. Артур без лишних движений подавлено поднимался по лестнице на предпоследний этаж, и, дойдя до конца, повернул налево. Прямо была дверь в его квартиру. Рыжий с первого раза вставил ключ в замок, и, провернув несколько раз влево, открыл дверь. Артур спокойно вошёл, закрыл дверь на ключ, на защёлку и приставил дощечку. Он быстро снял с лап бинты и повесил куртку за капюшон на крючок. Отставной майор медленно направился в свою комнату, поджав длинный хвост. Сильвер молча сидел, и, изредка скуля от боли, смотрел на стену. Заметив Рыжего, Клык замолчал, отвернул голову, потупил глаза и поджал уши. Артур поприветствовал его ядовитой улыбкой. Он положил руку в карман, и вытащил оттуда складной боевой нож. Уголовник негодовал, и его тяжёлое дыхание участилось. Отставной майор подошёл к нему, и присел рядом. Нож был недалеко от глаза Клыка. Тот бросил свой испуганный взгляд на Рыжего, и поджал свои уши. Артур в одно мгновенье бросил нож в сторону, и за долю секунды обнажил длинные, прямые, и прочные, как сталь когти, и очень сильно оцарапал Сильвера круговым ударом. На его лице красовались три огромных, глубоких шрамов. Кровь текла по его лицу, по губам и шее, и снова наполнила квартиру своим запахом. Глаза уголовника наполнились солёными слезами, ему оставалось только выть, скулить, и молить бога о пощаде. Отставной майор спрятал свои длинные когти, и протянул руку к его голове. Тот заскулил ещё сильнее, и отвернул голову, боясь смотреть в его глаза. На удивление Сильвера, Артур не ударил его, а просто провёл пальцем по его немного колючей щеке, и что – то почувствовал. Рыжий встал, и подошёл к кровати. Он хвостом поднял нож, и взял арматуру. «Помнишь, когда я приехал тебя задерживать, ты меня толкнул, и я напоролся вот на эту арматуру.» - сказал он, показывая кровавое пятно на её конце, и подошёл к Клыку. Уголовник что – то замычал, видно, просил о пощаде, и пытался закричать. Отставной майор улыбнулся, и стал замахиваться, иногда проводя окровавленным концом арматуры по его телу. Сильвер не мог ничего сделать, и ужас в его глазах не заставил себя долго ждать. Он иногда вздрагивал от прикосновений холодного металла к тёплому телу. Рыжий окончательно замахнулся, и со всей силы ударил Клыка арматурой в правый бок, и стал замахиваться для удара по его рёбрам. На боку уголовника пока не было гематом, но тот завыл от сильной боли. Отставной майор другим, более сильным ударом арматурой в рёбра заставил его выпустить несколько слёз. Тот решил сделать лицо и выть, как последняя шлюха, в надежде того, что это поможет спасти свою шкуру от чистокровного холостяка. Рёбра хрустнули. Артур был неумолим, и даже лицо и стоны Сильвера не смогли его остановить. Слёзы катились из изумрудных глаз, попадая на ожог и на другие раны. Сухарь взял арматуру по – другому, и начал целится в его печень. Примерно там же у него недавно заросла рана. Отставной майор ловким ударом отправил арматуру в печень Клыка, и тот окончательно прекратил пытаться давить на его жалость. Уголовник уже понял, что на пощаду с таким существом рассчитывать минимум глупо, и просто терпел. Артур отошёл, и достал телефон, открыл камеру двумя нажатиями кнопки, и сфотографировал Сильвера с арматурой в печени. Тот стонал, скулил от жуткой боли и просто плакал. Иногда завывал, если ему становилось совсем худо. А Рыжий наблюдал, и ждал, когда они пересекутся взглядами. Просто тогда Клык мигом прятал свой взгляд куда угодно, и забавно скулил, как девчонка. А пока отставной майор решил его оставить, чтобы привык, и пошёл в ванную, случайно вспомнив Татьяну… V Через некоторое время довольный Рыжий вышел из ванны, накинув на себя один халат. Он неторопливо, тихо, лишь изредка подёргивая кончиком хвоста направился на кухню. Придя в комнату, отставной майор достал из духовки большую сковороду и поставил на огонь, который только что зажёг. Рыжий подошёл к холодильнику, достал подсолнечное масло, куриные яйца, молоко, варёную колбасу и соль. Артур подождал, когда сковородка нагреется и налил туда немного подсолнечного масла. Он поставил доску, и отрезал несколько кусочков колбасы, и нарезал их ещё меньше. Отставной майор положил остатки колбасы в холодильник, и высыпал порезанную колбасу на сковороду. Рыжий взял другой нож, и разбил несколько куриных яиц на сковороду. Он немного посолил свой будущий ужин, и поставил чайник на большой огонь. Артур подошёл к шкафу и открыл дверцу. Там была большая коллекция чая. Отставной майор несколько минут выбирал, что ему сейчас лучше всего выпить. Остановился на чае с черникой. Он взял пакетик, и с полки взял кружку бежевого цвета, и завязал пакетик на ручке. Запах аппетитной яичницы наполнил кухню. Чайник закипел. Рыжий выключил чайник, и залил почти полностью кружку кипятком. Артур выключил газ под чайником и сковородой, кое-как вытащив яичницу на тарелку. Он поставил тарелку на стол, положил рядом вилку и достал из холодильника молоко, подлил в чай. Отставной майор убрал молоко обратно в холодильник, и стал вилкой разрезать свой ужин. На удивление Рыжий справился с ней достаточно быстро, и приступил пить чай с черникой. В его голове проносились самые различные мысли. Он не спеша отпивал чай, и поддавался размышлениям о чём угодно. То о своей родине, то о ссоре с Майским, то о капитане, то об этом чёртовом уголовнике. На улице уже стемнело, но Артур сидел на уютном стуле, пил чай и размышлял, изредка касаясь кончиком хвоста ножки стола. В комнате было подозрительно тихо, но отставного майора это ни капельки не волновало. Он выпил свой горячий чай, отодвинул кружку и положил руки перед собой, а на них опустил голову. Рыжего клонило в сон. Он поджал уши, закрыл золотые глаза, и не думал ни о чём. Всё же чувство душевной пустоты терзало его, что тот отчаянно хотел забыть. Сон, вскоре, уже свалил отставного майора прямо на кухне, и даже включённый свет не помешает ему как следует выспаться. VI С этого дня прошло несколько месяцев. Каждый день Рыжий избивал, унижал и всячески издевался над Клыком. Его боевые товарищи не звонили и не писали ему, а Артур сидел практически безвылазно в своей уютной трёхкомнатной квартире с незаконченным ремонтом, лишь изредка выходя в магазин, или выбросить мусор. Но с каждым днём ему становилось всё скучнее и скучнее пытать Сильвера, но отпускать тот и не думал. Одинокие дни летели, будто минуты, и тот иногда терялся в пространстве и забывал про время, терялся в днях и месяцах. Шли дни, но он не замечал. Шерсть уже сильно отросла, и отстричь её уже было невозможно (она мигом отрастала, или просто проскальзывала между лезвий). Он, конечно, до сих пор не менял режим дня. Но всё делал на автомате: и делал зарядку, и немного ел, и слушал рок перед сном, и со своей шизофренией обсуждал прохожих. Всё было почти так же, но сейчас не было той навязчивой мысли о том, что его могут дёрнуть хоть в четыре часа утра, и он уже ничего с этим не сделает. Отставной майор сидел на кухне и пил ягодный чай, смотрел в окно, лишь изредка касаясь кончиком своего длинного хвоста тёплой батареи. Мутант подвинул к себе миску с различным печеньем. Он смотрел в окно, запивая печенье ягодным чаем из большой кружки. Вскоре, когда печенье и чай кончились, Рыжий поставил кружку и миску в раковину, налил туда воды, и после этого направился к себе в комнату. Измученный Сильвер не переставал тихо скулить и стонать от глубоких царапин и ожогов. Он окончательно сдался, и потерял всякую надежду на своё спасение. Он ждал смерть – свою единственную спасительницу. Завидев Рыжего, Клык поджал уши и заскулил, направив взгляд вниз. Артур подошёл к нему. В его глазах ничего не было. Длительное одиночество разъедало его изнутри, утешения он хотел, но не мог попросить ни у кого. Он был бы слишком слабым, если пришлось просить помощи. Он думал, что всё кончено. Он не доверял даже своим боевым товарищам в душевных разговорах (и, видимо, никогда не разговаривал на эту тему вообще), которым несколько лет назад давал прикрывать спину. Хорошие мужики, служащие, понимающие, но всё равно не те. Вдруг, на лице отставного майора появилась та самая ядовитая улыбка: «А помнишь, ты, когда – то тоже перестал какое – то время пытать меня, а потом пытал меня до полусмерти. Мне тоже очень интересно узнать, когда ж ты помрёшь, собака сутулая?» - проговорил Рыжий. Клык с ужасом посмотрел на него, громко замычал и начал мотать головой. Нить, связывающая его губы, не позволяла ему что – либо сказать. Артур взял острый боевой нож, и подвинулся к лапе Сильвера. Отставной майор медлил: смотрел в сражённые ужасом глаза уголовника, проводил острым лезвием по окровавленному, мягкому телу. Тот с ужасом следил за ножом, и не сводил с него взгляд, лишь изредка вздрагивая от холодной стали. Артур положил нож на бедро уголовника, и взял его другой рукой. Рыжий быстро нанёс два глубоких порезов. Клык замычал, и сильно дёрнул лапой. Кровь била ключом из бедренной артерии, и не собиралась останавливаться. Отставной майор так же легко перерезал левую артерию. «Урод! Ты же помнишь, когда ты мне перерезал вены, артерии и горло, а потом пытался вырезать у меня печень! Я ещё тебе, сволочь, не припомнил, как тогда ты меня накачал самыми сильными психотропными препаратами и наркотой, а потом пытался ввести лошадиную дозу мышьяка, и снять шкуру!» - Безумно кричал Рыжий. Он двумя лёгкими движениями перерезал вены, и приблизился к горлу Клыка. Кровь не переставала шипеть и струится по жилистому телу, задевая раны и пачкая одежду его хозяина. Артур держал бока Сильвера коленями, и взял его за ошейник. Уголовник с ужасом смотрел в глаза отставному майору. Тот ослабил ошейник, и спустил его к плечам. Рыжий взял нож по – другому, и воткнул острый, прочный клинок в мягкую шею Клыка. Тот пытался дёрнуть, но его сильно держали за нижнюю челюсть. Отставной майор без угрызений совести резал горло уголовнику, и кровь брюзжала и попадала ему в глаза. Сухарь вытер лицо об свою кофту, и продолжил разрезать ему горло. Сильвер обронил несколько горьких слёз, что остались, и бросил на Артура жалобный взгляд, в котором так же был виден ужас. На лице Рыжего появилась ядовитая улыбка. Он убрал ненадолго нож, и взял ошейник, затянув сильнее чуть выше раны. Закрепив, он взял нож в руку и несколько раз прошёлся по шраму. У Клыка не оставалось сил на крики, и тот плакал, понурив голову и не переставая громко скулить. Болевого шока не было, ведь отставной майор позаботился об этом. Артур держал его своими сильными коленями, и с ухмылкой смотрел на Сильвера, который пытался спрятать свой пугливый и измученный взгляд. Сухарь встал, и отряхнул одежду от серой шерсти, и крови. Он сел на кровать, и, смотря на Клыка, не мог поверить своим глазам. Его захлёстывала гордость, когда видит, что он с каждой минутой угасает. Он открыл на телефоне галерею, сфотографировал Сильвера и переместил его фотографию в отдельный альбом. Там были фотографии пыток Клыка: то ожог от утюга, то крупный след от электрошока, то пытки «красным тюльпаном» (жертву накачивают наркотиками и подвешивают за руки. Делается надрез на коже, и её заворачивали наверх. Болевой шок доводил жертву до сумасшествия. Когда действия наркотиков заканчивалось, жертва мучительно умирала. Так как у Артура не было наркотиков, а Сильвер сильно дёргался, тому приходилось колоть ему снотворное и обезболивающие. Артур ещё заливал рану спиртом). Внезапно, отставному майору захотелось, чтобы уголовник умер здесь и сейчас. Чувство мести двигало им. Он резко встал, но избежал темноты в глазах. Рыжий подошёл к столу, взял чёрный пульт и отломил крышку. Он положил пульт на стол кнопкой вниз, и придавил секретной книгой. Клык почувствовал сильнейший удар током и ожоги на шее, пытаясь вырваться он сильнее травмировал руки, ладони и лапы. Артур взял утюг, лежащий на столе, воткнул его в розетку и прижал к жилистому телу Сильвера. Отставной майор обжигал тело, а книга, держащая под собой пульт, наносила уголовнику страшные раны. Сильвер кричал, скулил, плакал, вырывался, но это ему не помогало даже на долю секунды перестать чувствовать столь ужасную боль. Рыжий вытащил арматуры из тела Клыка, и, вытащив из кармана мешочек с солью, начал сыпать на его раны. Клык всем своим видом молил о пощаде, своими слезами и криками, и попытками что – то сказать просил его остановиться, но бывший майор спецназа ГРУ и ФСБ был неумолим. Через несколько минут Рыжий потерял над собой контроль: ему хотелось чужой смерти, чужих страданий, и то, как он сейчас пытал Клыка ему было недостаточным. Держа утюг хвостом, Артур, держа Сильвера коленями за бока, схватил его за ошейник, и мигом затянул его что есть силы… Отставной майор никогда не видел столько ужаса в глазах этого несчастного уголовника. От одного только вида задыхающегося Клыка по телу Рыжего пробегала болезненная дрожь. С каждой секундой Сильвер угасал от сильных рук Артура, не в силах сопротивляться. Отставному майору казалось, что сейчас он наконец – то обретёт истинное счастье, расправившись с тем, кто испортил ему всю жизнь. Но было страшно. Убивал он много, но никогда так сильно не нервничал. Уголовник не двигался. Артур дал ему сильную пощёчину, и, благодаря нескольким движениям, Сильвер закашлял кровью. Рыжий руками схватил его за горло, не давая отдышаться… Раздался телефонный звонок. Это был Майский… VIII Рыжий выдернул шнур из розетки, и быстро убрал книгу с пульта, поставил нормально и схватил телефон. Клыка отпустило, но он решил громко не скулить и не привлекать внимания. Артур взял трубку. -Да. -Артур, привет – виновато начал Сергей – ты прости, за то, что было летом. -Да ничего, я уже не злюсь. Что звонил – то. -В общем, наши, пока ты культурно отдыхаешь обезвредили секту и нашли кучу всего. И как ты понимаешь, нам лучше встретится в главном здании. -Что хоть за информация? -Да там про твою родину… -Понял. Выезжаю. – оборвал Майского Рыжий, так и не дав ему договорить. Он быстро встал, натянул тёплые штаны и побежал в прихожую. Отставной майор схватил рюкзак, натянул куртку и помчался к выходу… *** Артур подошёл к огромной двери, и приложил ладонь к замку. Ничего не произошло. Рыжий с недоумением приложил другую ладонь, но дверь так и не открывалась. Сзади кто – то прижал вонючую салфетку к его лицу, и ударил в спину. Изогнувшись, отставной майор впился длинными зубами в руку нападавшего, и швырнул тряпку в сторону. Обнажив длинные когти Артур услышал крики вперемежку со смехом и матом. Это был Сергей. -Майский?! – воскликнул Рыжий, не выпуская его руку. -Да, я – смеялся Сергей с клыками в руке. -Ты чего делаешь? -Ха! Ну прикольно же было! – его друг засмеялся, иногда жмурившись – ну пусти… - Рыжий вынул клаки из его руки и слизал кровь с зубов. Майский перестал смеяться, и открыл ему в конце концов дверь, держась за больное место. -А что это она не открылась, когда я руку приложил? – спросил Артур -Так тебя из базы убрали. Ты же в отставке – отвечал Сергей – благо, тебя на месте не повязали. -Это точно. Так что там по аварии на Чернобыльской АЭС? -Вот – Майский сунул в руки Рыжего папку – это копия документов, краткая, но смысл похож. Ванька вкратце переписал. А так, информацию нашли у сектантов. -А какого дьявола такие важные документы хранятся у таких трусливых шакалов? -Артур… -Да что ты на меня так смотришь? Ладно, извини… -В общем… читай. – Сергей похлопал мутанта по плечу, и ушёл. Артур подошёл к столику, сел на стул и положил рюкзак на пол. Отдышавшись от незапланированной тренировки, он открыл папку. «В 1979 году Хрущёв запустил новую сверхсекретную программу. В ней участвовали молодые, здоровые беременные девушки. Их возили в город Припять, на территорию современной Украины, родственникам внушали их гибель или арест без права переписки. Девушек сажали на специальную диету, включали кассеты, кололи мутагены и заставляли принимать препараты. Хрущёв хотел найти последователей, внедрить взрослых мутантов, как спец агентов в США, и чтобы они там устраивали внутренние погромы. Их шкура должна была удерживать пули, что повысит их выживаемость. Далее, когда США будет разгромлена изнутри, сила Советского Союза стала нарастать с бешеной скоростью, и так можно было захватить мир. Мутантам выделили территорию рядом с четвёртым энергоблоком. Программа была первой и экспериментальной, так что половина образцов погибла. Было удивительно то, что мутации не помешали свободной жизнедеятельности, хотя были неудачи. Вскоре, после их появления, стали замечать, что они не так уж сильно отличаются от простых людей. Их отдельно воспитывали, как будущих поработителей земли, но учили быть приветливыми и вежливыми, тем самым не вызывая подозрений. А в одиночестве – пробуждать инстинкты, и убивать. Влияние испарений и отходов сильнее видоизменило образцов. Для каждого объекта была разработана уникальная «формула смерти». То есть один мутант может умереть только от асфиксии, другой мутант – только от отравления, но к другим воздействиям они будут уязвимы, как люди, но не умрут. То же самое, только если можно только задушить – потеря крови, отравление, глубокие раны не страшны. Это бы усложнило врагам расправляться с образцами. Им пришлось бы экспериментировать с их убийствами, искать формулу смерти, а это – большая трата времени. Но в апреле в 1986 году взорвался именно четвёртый блок, рядом с территорией мутантов. Больше половины подопытных погибла. Выжившие, поддавшиеся страшной радиацией и сильнейшему облучению мутанты расселились по всему СССР, умудряясь нигде не светится. Некоторых забрали к себе добрые люди, кого-то убили, отчищая Советский Союз от уродов и животных. Программа была остановлена только после образования Российской Федерации и независимой Украины. Мутантов ловили, пытали, продавали и убивали, и они были почти все уничтожены. Файлы по этому делу строго засекречены.» - было на листе. Артур молча читал, и вспоминал своё несчастное детство. То, как ему сильно влетало за съедение вещей, как его тошнило кровью после любимых бутербродов с колбасой, и когда он терялся в пространстве после капель в глаза. Эти родные тёмные коридоры, плакальщицы, сидящие за решёткой, и эти отдельные комнаты, выкрашенные в белый цвет, и не имеющие ничего, за исключением кровати, стола, стула и полки. Раньше он не придавал этому огромного значения, считая, что так должно быть, и что так правильно. А теперь, вспоминая своё детство, он понимал, через какой ужас он прошёл, даже не подозревая об этом. Артур вспоминал то, как строем шли он и его некие «братья по крови», как он с другими, почти такими же как он учились выпускать когти, разгрызать артерии и быстро разгоняться. Он помнил, что там были ребята серого, чёрного, каштанового, белого и с другими окрасами шерсти. Были и пятнистые, и в полоску, и многоцветные. Но они всё равно сильно отличались друг от друга, даже если не брать в расчёт длину и цвет шерсти: Келли – девочка – мутант, с которой он подружился, имела белый окрас, кроткий нрав, за котором скрывается сам Люцифер и имела гетерохронию. Её длинные, белые волосы были заплетены в толстую косу. Маленькие ушки были немного по бокам, и всегда были поджаты. Она тоже – подопытная. Его старый друг детства и напарник в воровстве – Родион, имел темно - шоколадный окрас и чёрные полосы, волосы средней длины, такого же цвета, как и шерсть, и жёлто-карие глаза. Он был немного похож на Артура, но его уши были постоянно направлены по бокам, иногда даже вниз. Да и был он значительно ниже Рыжего. Сильвера он тоже помнил. Он был заводилой, местным юмористом и шутником. А потом, после аварии слетел с крыши… На самом деле, Рыжий прекрасно ладил со всеми мутантами, ведь они, можно сказать, были одинаковые и при этом совершенно непохожие, но в память врезались только несколько лиц, при воспоминании которых наворачивались слёзы. Но он не плакал. Даже вида не подал. Он вспоминал лицо своего любящего отчима, перед тем, как его застрелили. Лицо отца, перед тем, как его загрыз медведь. Лицо матери, перед тем как её задушили. Или, всё было совсем по-другому? Его мать бросила его, когда ему было шесть лет, а отец с горя повесился, и он уже тогда попадает в детский дом? Артур забыл, как потерял родителей. Ещё один кошмар сбылся: мутант совсем забыл их лица! Он забыл родителей! Самых важных людей, которые только могут быть. Майский видел лицо Рыжего. Ему становилось тоскливо, глядя, как из – за прошлого страдает его боевой товарищ, который вытаскивал его из-под пуль, и помогал перевязывать раны. Сергей видел, и вспоминал, как несколько лет назад на его руках умер отец, которого недавно встретил, и думал, как маленькому ребёнку удаётся оклематься после такой потери. Сергей подошёл к Артуру, тот сунул в руку папку. Поблагодарив его, мутант развернулся к выходу. Майский несильно обнял его, похлопав по спине. Тот спокойно отреагировал. Боевые товарищи направились к выходу… *** Артур поднимался по лестнице времён советского союза на предпоследний этаж. Его мысли были заняты воспоминаниями и осознанием кто он на самом деле. Рыжий сам и не подозревал, что он задумывался, как машина для убийств, как подопытная крыса, на которой будут тестировать препараты. Крики маленьких детей, лай домашних собак, и даже ремонт в одной квартире не смогли оторвать мутанта от размышлений. Он поднялся на предпоследний этаж. Повернув от лестницы налево, бурая, массивная дверь с глазком предстала перед ним. Он взял ключ из левого кармана, и, вставив в замок, несколько раз повернул влево. Щёлкнуло. Артур открыл эту дверь, и была ещё одна дверь. Без глазка, чёрная, немного потрёпанная дверь со скрипом поддалась отставному майору. Он закрыл входную дверь, ключ оставил в замке, и закрыл вторую. Рыжий стянул с себя чёрную куртку, и повесил на перекладину, которая криво стояла рядом с картиной, закрывающей зеркало. Отставной майор поплёл в свою комнату, которая находилась на другом конце его просторной квартире. Ах, да, стоит кое – что сказать о его квартире. В ней было три комнаты, отдельные ванна и туалет и более – менее просторная кухня. Первым, при входе в квартиру, бросается белая дверь. Артур пока не живёт в этой комнате, ведь её он пока не ремонтировал. Вернее, эту комнату отжал паук. Серьёзно, без шуток. (Артур ужасно боится пауков с детства, и иногда бывает проще отступить. Когда ему было десять лет, кто-то кинул ему в лицо тарантула, вот и сейчас он до сих пор боится пауков.) Старые, синие обои без всяких узоров, несколько рядов с белой плиткой, большой матрас и чемодан наполняли комнату, которую отставной майор подстроил под гостиную. Далее был зал. Без дверей, просто можно зайти. На полу, около стен паркета не было. В комнате был большой телевизор, серый, раскладной диван, старое, ободранное кресло, накрытое одеялом с пятнами. Оранжевые обои в вертикальную полоску, люстра в форму спирали, у которой несколько ламп не горело, старый коричневый шкаф с одеждой и низкий стол были в зале. Одна стена была белой. Пройдя прямо по коридору и повернув налево, можно было увидеть высокую, белую новую дверь с замком – магнитом. Пол был уложен новой плиткой, из-за этого образовывался порог, сильно докучавший мутанту. Новая стена, недавно снесённая и построенная в другом месте, закрашенные старые пятна и половина невыкрашенных стен свидетельствовали о незаконченном ремонте. Старый шкаф с анти бликами на стёклах, две полки, одна стеклянная, другая нет, заклеенное пространство газетами вокруг газовой плиты были временными. Столешница была собственноручно поставлена на уровне плиты и раковины с ужасным краном, но всё же двигалась. Большой стол из тёмного дерева стоял рядом с окном. На нём были несобранные пазлы пейзажа Сиднея, тряпка вместо скатерти, а около стола были один мягкий стул и одна табуретка. Под столешницей были две полки: на одной тарелки и миски, на другой коробки с овощами. Справа от кухни располагается не очень тесный туалет. Он сделан высоко (строители просчитались), но мутанту было банально легче. Справа была ванная. Просторная, душевая кабина, уложенная временной синей плиткой, раковина, установленная высоко (те же горе – строители) давали мутанту уют, невзирая на то, что в этих комнатах была новая плитка, и порог был не таким уж маленьким. Повернув направо, была комната Рыжего. Она была достаточно просторна. Двухместная кровать, чистые, белые стены с торчащими проводами, несколько одиноких ламп, висящих на тонком проводке и новые, большие окна были в его комнате. Из другой мебели был жёлтый стол, находившийся у стены (было свободно пространство, тот самый угол), небольшой комод, на котором располагались телевизор и роутер. На столе у мутанта были различные книги, папки, коробочки, награды и медали за службу. Артур, с разбитым видом шёл в свою комнату, поджав длинный хвост. Сильвер, заметив его, поджал уши и сильно заскулил. На удивление, Рыжий не стал бить Клыка: он только сел рядом с ним, и стал аккуратно вытаскивать гвозди из его тела. В глазах уголовника было сколько страха – сколько недоумения. Все чувства смешались в этих зелёных глазах, которые глядели на чужие руки. Гвоздей уже не было в теле Сильвера. Рыжий взял в руки нож. Он не стал резать горло: он перерезал ошейник и браслеты. Аккуратно перерезал нить. Он встал. Артур без эмоций произнёс: «вали отсюда.» Клык кое – как встал на слабые лапы. Он чувствовал в словах Рыжего отчаяние, смешанное с горем и глубоким осознанием. Отставной майор пошёл в зал. На маленьком столе стояла бутылка водки. Сильвер поплёл на кухню, почуяв запах еды. Он тихо спросил: «А… еда… можно…?» - Артур молчал. Клык воспринял это, как согласие. Он опустошил половину всех продуктов, которые были в квартире отставного майора. Сильвер поплёл в зал. Рыжий сидел на кресле, держа в руке бутылку с крепким алкоголем с запахом валерьянки. Уголовник медленно перебирал своими усталыми окровавленными лапами, подходя к креслу. Он сел, и мягко обнял отставного майора со спины, несильно царапая коготками. От его хозяина пахло водкой и валерьянкой. Сильвер начал медленно говорить. «Прости… Прости за то, что я тогда сделал с тобой… - ком в горле Клыка постепенно увеличился, мешая говорить – Я был таким идиотом! Прости, пожалуйста! – его душа будто сгорала с каждым словом – Я просто не хотел быть таким же изгоем, каким был ты! – Сильвера разъедало странное чувство, мешающее просить прощения – И за мать прости!» – кое-как вскрикнул уголовник, уткнувшись носом в длинные волосы отставного майора. Больше он ничего не сказал. Иногда он чувствовал несильные судороги, по его телу тогда пробегала дрожь. «И ты меня прости... – начал Артур – Я же знал, что дети жестоки, и в любом случае мне пришлось бы терпеть… - Рыжий поджал уши, и в его голосе слышалась маленькая дрожь. – Я не должен был тебе так мстить, прости…» - сухарь больше ничего не сказал. Нельзя сказать, что это было от чистого сердца, но в словах было признание вины. Сильвер сильнее вцепился своими слабыми пальцами в кофту Артура. Тот, одурманенный валерьянкой, несильно оттолкнул его от себя, стянул кофту. Алкоголь вперемежку с валерьянкой делает своё дело. Сильвер вцепился своими слабыми руками в бока Артура, уткнувшись носом в его живот. Рыжий медленно поплёл в свою комнату, придерживая Клыка за плечо, когда тот кое-как распустил волосы и обнял его. Вскоре пьяный отставной майор аккуратно лёг на кровать. Уголовник прижался к его сильному телу своими слабыми окровавленными руками. Холодные слёзы капали из его глаз. Артур чувствовал, что что – то не то, но не мог понять, что это. Он был на спине, обняв руками слабого Сильвера, мягко проводя по шрамам, которые сам и оставил. Клык бодал лбом сильное тело пьяного Рыжего, судорожно проводя по нему слабой рукой, и дёргаясь от каждого касания. Отставной майор не сопротивлялся, когда уголовник судорожно целовал его, и иногда случайно царапал его. Он сильно обнимал его, позволить обвить свой длинный хвост. Этот день Артур и Сильвер запомнят надолго… *** Опять… Не опять, а снова мне очень страшно. Я в своей квартире, и, вроде, всё хорошо, только невыносимая боль в левой половине груди никак не утихает. Я кричу. Люди. Очень много людей. Они повсюду. Но мне плевать. Мне до чертей больно. Ещё один громкий, душераздирающий крик, и из моей разодранной глотки течёт кровь. Звон стекла, и по костяшкам пальцев течёт кровь. Мои руки никогда так не дрожали, как сейчас. Я курю прямо в квартире, сплёвывая кровь на пол, образуя небольшую лужу. Мне невыносимо больно. Ах, как же я хотел бы застрелиться, только пули рикошетят от моей головы. Как же я хотел бы перерезать вены, только крови во мне слишком много. Хотелось бы повесится, только кости у меня крепкие, и лёгкие слишком хорошие. Хотелось бы выбросится из окна, да только выживаю постоянно. Я бы с удовольствием перерезал себе горло, да только не могу я это сделать. Снова страшно, и невыносимо больно. Видит же он, что без него мне плохо, только, придурок, не замечает, что без него у меня случаются приступы. Не видит, как же мне без него больно. Только, наверное, специально не замечает мою боль. Он ведь не сумасшедший, чтобы любить мужчину, которого считает лучшим другом. Он очень хороший, но я ведь знаю, что меня он понять не сможет. Я снова кричу, падая на колено. Кричу, сплёвывая кровь. И от той мысли, что меня никто не поймёт, мне становиться ещё страшнее. А боль в груди не утихает. Я падаю на пол в своей комнате. Ложусь на бок. Я очень хочу, чтоб из моих глаз покатились слёзы, но их нет. Мне очень тяжело. От невыносимой боли я согнулся, и, казалось, мой душераздирающий крик слышала вся планета. Может, вся вселенная. Кроме него. *** IX Холодное зимнее утро окутало Москву, и яркое солнце проникало в каждое окно. Крупные горы чистого снега отражали яркий свет, ослепляя некоторых людей, а на тонких веточках были горки снега. Изредка пели городские воробьи и лаяли гуляющие собаки. Район достаточно тихий, но иногда таинственное лицо громко тормозило на машине прямо в полночь. Многие уже привыкли к шуму, и просто не хотели его останавливать. Тёмные занавески в комнате Артура не позволяли лучам всходящего солнца проникнуть в комнату. Сильвер лежал на нём, и достаточно крепко спал после вчерашнего освобождения от оков. Он уткнулся носом в его обросшую грудь, слабыми руками обнимал его, а своим не очень длинным хвостом обвил его длинный хвост. Его шрамы и ожоги заживали значительно быстрее чем у обычных людей. Клык лениво открыл и поднял свои изумрудные глаза. Его взгляд был направлен на лицо Рыжего. Тот лежал на спине, прикрыв глаза левой рукой, а правую положив на спину своего преступника, изредка меняя положение кончика хвоста. Сильвер стал аккуратно несильно бодать Артура лбом, и вскоре приблизился к его шее. От него уже не так сильно пахло крепким алкоголем. Уголовнику не хотелось повторения прошлого, и он решил не будить отставного майора своими действиями. Клык положил свою голову на грудь Рыжего и стал проводить своими пальцами по старому большому шраму, который оставил во время жестоких пыток более двадцати лет назад. Уголовник немного выпустил свои кривые когти и стал легонько царапать обросшего отставного майора, иногда тихо мурча. Тот едва заметно улыбнулся. Вскоре Сильвер замёрз и стал тянуть на себя тяжёлое одеяло, уткнувшись носом в тёплый бок Артура. Тот не отреагировал, и не собирался просыпаться. Почувствовав холод через пару минут, отставной майор потянул одеяло на себя, не обращая внимания на преступника, и в итоге отвернулся. Через несколько минут руки и лапы Клыка замёрзли, несмотря на те странные приятные ощущения, тихо встал с кровати. Иногда шумя своими коготками, он перебирал своими слабыми лапами, и быстро залез под тёплое одело. Он обнял Рыжего, обвив одной рукой тёплую спину, а другой – гладя многочисленные шрамы на руках своего хозяина. Проснувшись от прикосновения ледяных рук, Артур посмотрел на Сильвера, и в его взгляде был настоящий испуг. Алкогольная амнезия не позволяла ему вспомнить, как он и его товар оказались в одной кровати. Отставной майор взял с пола кофту, натянул на себя, убирая холодные руки, испачканные засохшей кровью. Отдышавшись, он встал с кровати, и аккуратно взял его за плечо, направился в ванную. Сильвер послушно следовал за ним. Артур открыл дверь, и включил свет. Две одиночные лампочки освещали ванную комнату. Рыжий несильно толкнул Клыка в душевую кабину. -Ну и что мне делать? – пугливо спросил уголовник -Как что… Помойся. Холодной водой. Только раны не три, и не чуди мне здесь. А то от тебя воняет, хуже, чем от бомжей. – угрожающе ответил ему отставной майор. -Ну может ты отвернёшься? Рыжий закатил глаза, и недовольно повернулся лицом к двери, вытащив пистолет из заначки. Клык закрыл занавеску, и стал снимать рваные, старые шорты. Включив холодную воду, он стал снимать с себя нижнее бельё. Он кинул грязные вещи на тёплый пол. Вода струилась из-под матового крана Рыжего, и иногда попадала на шрамы и ожоги Клыка. Тот молчал, использовал одно лишь мыло. Артур молча стоял, держа заряженный пистолет в руке, изредка дёргая кончиком хвоста, отряхиваясь от чужой шерсти и крови. Холодная вода иногда попадала ему на лапы. Он повернул голову, увидел грязные вещи Сильвера. Аккуратно подняв их хвостом, он открыл стиральную машину, кинул грязные вещи и запустил стирку. Через несколько минут Клык выключил воду, окончательно смыв с себя кровь и пот. Он приподнял занавеску, с целью забрать вещи, но их там не оказалось. -Где мои вещи? – испуганно воскликнул уголовник. -Они были грязные, вот я и решил их постирать – флегматично ответил отставной майор. -С-слушай… Может ты дашь мне свои вещи? – тихо спросил Сильвер -Я? Тебе? Ты сравни себя и меня! Они тебе минимум большие! – возмутился Артур на такое предложение, немного смутившись. -Ну тогда дай мне полотенце! – сказал его товар – пожалуйста… Его хозяин закатил глаза, взял пистолет в левую руку, а правой дал ему сухое полотенце, не поворачиваясь. Тот схватил его слабыми руками, кое – как полностью вытерся и завязал полотенце на бёдрах, придерживал хвостом. Сильвер вышел из кабинки. Серая шерсть, торчащая в разные стороны, ещё и пропитанная водой делала его похожим на бездомного, испуганного кота. Видно, что он занимался спортом, и много дрался. На груди крестообразный шрам, ожог от утюга, которые почти зарос, шрам от красного тюльпана, а на кубиках пресса тройная царапина. По бокам две почти одинаковые гематомы. На спине совсем старые шрамы от ударов плетью, которые уже почти заросли. На лапах мелкие царапины, старые синяки и недавние гематомы. Совсем свежие шрамы на бёдрах. Сильвер уже заметил вполне однозначную реакцию на свой внешний вид, посмотрев на старые штаны отставного майора. Артур надел на него наручники, и повёл в зал. Рыжий посадил Клыка на ободранное кресло, и развернулся. -Эй… Ты куда? – тихо спросил уголовник -Ванну отмывать. Не хватало, чтоб она ещё тобой провоняла. – ответил ему отставной майор. Сильвер сидел в наручниках, но не уходил. Он услышал, как Артур закрылся в ванной изнутри. Сам вздрогнул от холодного ветерка, немного согнулся, и закрыл руками свою шею, чтобы не продуло. Рыжий, закрывшись в ванной, присел, и закрыл покрасневшее от смущения лицо руками. Его взгляд падал то на душевую кабину, то на клоки шерсти. Его громкое, тяжёлое дыхание не было слышно из-за громкого треска счётчика. Отставной майор решил смыть с себя чужую шерсть и кровь. Он включил воду, поставив на очень тёплую температуру, стал снимать вещи. Вода была очень тёплой, как и любил Артур, но скрывал это. Через десять минут Рыжий, одев все вещи и через десять минут, когда включил холодную воду, открыл замок. Он вышел из ванной, отходя от сильного смущения, вытирая руки от холодной воды. -Артур, а почему ты всегда используешь только холодную воду? – тихо спросил Сильвер, привыкший к холоду в квартире. -Ну… Почему всегда… - немного замялся тот – привычка, скорее всего. А так, холодной водой посуду не отмоешь. Да и стоит она дешевле -Я ведь слышал, что если человек моется в горячей воде, то он очень одинок. Так же и, с другой стороны. Но ведь ты, практически, безвылазно сидишь в своей квартире? Тебе как вообще? Нормально? – Сильвер наклонил голову. -Слушай, все эти твои приметы – брехня и чистый вымысел. Это у меня привычка, и вообще, тебя это волновать не должно. – Он аккуратно взял Клыка, и повёл в свою комнату. Тот распознал его ложь, и, скорее всего, это явно не привычка… Его фантазии явно улетели за пределы нормы. Рыжий усадил его на кровать, и кинул ему свои шорты. Он отвернулся. Тот почти сразу скинул с себя полотенце и кое – как одел шорты. Артур развернул Сильвера к себе спиной. Тот послушно развернулся, испуганно посмотрев на него. Рыжий стал рассматривать шрамы на спине, которые перестали кровоточить. Отставной майор прикоснулся к одному из шрамов, и уголовник вздрогнул, поджал уши, тихо заскулив. Артур больше не трогал рану, но оставил Сильвер так стоять. Артур подошёл к тумбочке, и вытащил оттуда нить, иглу и флягу со спиртом. Сильвер занервничал. Отставной майор дал обезболивающее преступнику, что он быстро проглотил. Рыжий сел на кровать, и посадил Клыка рядом, вдел длинную нить в игольное ушко. Сильвер лёг ему на колени. Он, видя иглу в сильных руках, ещё сильнее вцепился в чужие лапы, и тихо заскулил. Страх был настолько силён, что даже любопытство не могло вынудить его смотреть на иглу. Артур не стал зашивать раны сразу: обезболивающему нужно время, чтобы подействовать. Он принялся одной рукой немного поглаживать голову Сильвера, другой рукой держал иглу. Через несколько минут Рыжий взял чистую салфетку и немного обмочил спиртом. Клык, почуяв приятный запах, сильнее вцепился в его колени, напряг жилистую спину. Отставной майор приложил салфетку к одному шраму, и быстро убрал. Боль была не настолько сильной, и уголовнику удавалось сдерживать крики. Артур обработал все шрамы, которые он оставил. Он обмочил иглу спиртом, и стал аккуратно зашивать все шрамы, иногда сильно затягивая нить. Сильвер скулил, но лежал у него на коленях, намертво вцепившись в них. Игла брала его кожу без особого труда. Рыжий иногда гладил Клыка по спине, в местах, где нет шрамов, чтобы тот расслабился. Прошло около десяти минут, и отставной майор только что зашил последний шрам. Он завязал в крепкий узел, и обрезал когтями. На тумбочке лежала его кофта, которую тот сунул в руки уголовнику. Тот одел кофту (ага, в наручниках), и сел обратно на кровать, положив голову на ногу своего хозяина. Обезболивающее действовало как алкоголь: он не реагировал на просьбы, и даже если пытался что-то сказать, чётко это сделать не выходило. Артур взял его на руки, и понёс в зал. Диван был разложен. Рыжий отстегнул наручники, и положил Клыка на диван, накрыв лёгким одеялом. Даже подушку не положил. Отставной майор вздрогнул от холода, и быстрым шагом направился в свою комнату. Артур увидел открытую форточку, которая и морозила его всё время, накинул на себя тяжёлое одеяло, пододвинул стул к окну и встал на стул, потом на подоконник. Легко закрыв форточку, Рыжий аккуратно спустился, просто прыгнув на пол. Странное чувство терзало его изнутри. Он сел на кровать. Серая шерсть была почти на всей кровати, но ему было всё равно. Артур просидел так несколько минут, потом снял с себя почти всю одежду, кроме бинтов на руках и боксёров, нырнул под одеяло и лёг на бок. Он посмотрел в зал, немного развернувшись. Сильвер спал, и лишь изредка дёргал хвостом. Рыжий, немного понаблюдав за ним со своей комнаты, повернулся к окну, и сильнее свернулся. Чувство одиночества терзало его душу, не давая ему даже ненадолго вздремнуть. Его душа молила отставного майора подойти к уголовнику, взять его на руки, отнести к себе в комнату, лечь на кровать и обнимать, ни на секунду не выпуская. Артур не мог позволить себе это сделать, ведь он был бы тогда слабым. Но без этого, все его эмоции, копившиеся десятилетия, могут выплеснутся наружу, и в худшем случае половина Москвы будет сожжена. Рыжий скинул с себя тяжёлое одеяло, резко встал, накинул на себя его. Холодок ещё стоял в квартире, и морозил кожу отставного майора. Подойдя к Сильверу достаточно близко, тот скинул с него одеяло, и не спеша взял на руки. Клык всё ещё не отходил от обезболивающего, поэтому не сопротивлялся, лишь потёрся головой о его руку. Артуром двигало страшное чувство одиночества, и ему было всё равно на голод, всё равно на свою честь. Подойдя к кровати, Рыжий аккуратно положил Клыка на неё, и тот стал снимать кофту. Отставной майор лёг на бок, обнял своими руками тело уголовника, и лёг на спину, сильнее его обняв. Сильвер правой рукой гладил Артура за ухом, а левой гладил его бок. Рыжий молча гладил Клыка, избегая даже малейшего прикосновения к шрамам. Пальцы преступника впервые за долгое время не причиняли спецназовцу боль. Отставной майор расслабился, но иногда поправлял уголовника, когда тот под обезболивающим лез сильнее. Тот двумя руками перебирал прямые пряди длинных волос, мурча, и обвивая его хвост. Артур не мог позволить выплеснуть все эмоции наружу, но Сильвер услышал низкочастотное мурчание его хозяина… X Рыжий смутился, и отвернул голову. Одурманенного Клыка это только раззадорило, и тот в ответ тоже замурчал, потёршись носом о его шерсть. Внезапно, уголовник схватил отставного майора за запястья. Артура ещё сильнее смутил поступок Сильвера, и он несильно прижал его к себе. Тот одной рукой гладил отставного майора по бокам, другой рукой поправлял длинные пряди его волос, пытаясь несильно укусить за шею. Уголовник не переставал его гладить, тем самым смущая его ещё сильнее. Рыжему хотелось провалиться под землю. Клык не прекращал настойчиво мурчать и гладить его, и тот в итоге сдался, обняв свой товар со спины, и, демонстративно простонав, расслабился. Так они пролежали несколько минут, в крепких объятьях. Сильвер перестал гладить Артура за ухом, но продолжил проводить рукой по его шраму. Тот не выпускал его из своих крепких рук, наблюдая за ним. Голод не позволил им долго расслабляться, и вскоре они поплели на кухню, предварительно одев на себя вещи. Сильвер уткнулся в тёплый бок Артура, а тот бесцеремонно посадил его на стул. Открыв шкаф, отставной майор увидел тарелку с бутербродами. Он поставил её на стол, в стакан налил воду из-под крана. Уголовник стал быстро уплетать за обе щеки бутерброды с кусками колбасы, за чем пристально наблюдал его хозяин, не взяв ничего, кроме стакана с водой. Клык управился с бутербродами достаточно быстро, не оставив Рыжему ничего, а тот и не собирался вообще, что-либо есть. Он всего лишь потёр забинтованную руку. Обжорство преступника напомнило отставному майору, как тот сначала был другом, а потом стал врагом. Тогда Рыжий доверял Клыку. Это работало в обе стороны. Они ходили друг к другу в гости, друг у друга обедали. Потом всё изменилось, и Сильвер стал использовать против Артура всё, что мог вспомнить. Отставной майор не считал его крысой. Наоборот: Он сначала завоевал доверие, выпытал информацию в неформальной обстановке, потом угрожал её использовать против тебя. Тогда же было просто невыгодно с ним ссориться, и преступник мог выкачивать из тебя как моральную, так и материальную энергию. Сильвер взглядом поблагодарил Артура, и они направились в комнату. Примерно в середине небольшого коридора слабые лапы преступника подкосились, и тот неуклюже упал, случайно ударив отставного майора в живот и в пах. Артура по непонятной причине это сильно разозлило, и одновременно возбудило. Воспоминания травили его изнутри, и Рыжий взял Клыка за шиворот, кинул к стене и несильно ударил по лапам, кинув свой ремень в сторону. -Ублюдок… помнишь, тогда, когда тебе было пятнадцать, а мне семнадцать лет, ты изнасиловал меня. Да, я это помню. Я всё помню. И, как ты видишь, щадить кого-либо я не собираюсь - сказал отставной майор, стягивая с себя и с его товара вещи. -Не надо, пожалуйста! – закричал уголовник, неуклюже упав на пол, и инстинктивно подняв правую руку вверх, проронив несколько слёз. Это подействовало на Артура: он остановился, посмотрел на Сильвера, затянул ремень, и быстрым шагом направился в ванную, проговорив одно «прости». Клык не услышал щелчка, значит дверь в ванную была открыта. Он кое-как привстал, и приоткрыл дверь в ванную комнату, держась за стену. Рыжий сидел в душевой, в одних шортах. В левой руке он держал острую бритву, и держал её над правой рукой. На полу лежали размотанные бинты, а на руках виднелись порезы: от недавних, до самых первых. Левая рука отставного майора дрожала, но вскоре приблизилась к правой руке. На запястьях, ранее плотно укрытыми бинтами, живого места не было. Он сглотнул, зажмурил глаза, потом, через секунду открыв их, в его душе появилась злость. Не на себя, а на того монстра, который сидит внутри него, и каждого человека. Этот монстр пожирает его изнутри, не щадя его и без того замученную душу. Этот монстр заставляет причинять всем боль, и наслаждаться этим. У этого монстра на всё есть своё слово, противостоять которому трудно. Этот монстр заставляет причинять другим невинным людям боль. Сил преступника на долго не хватило: его лапы подкосились, кожа побледнела, а сам он упал, не чувствуя практически ничего. Артур услышал, как Сильвер упал, и он вскочил, бросил бритву в сторону, и взял слабого уголовника на руки. У него была бледная кожа, и казалось, что его сейчас стошнит. Рыжий поднял его, и посадил на кресло. Клык согнулся от боли в животе, и едва не упал. Отставной майор быстро повернул голову в сторону стола. Там лежали капли от давления. Он налил несколько капель в ложку, и дал уголовнику. Бедняга выпил их, но пока не мог контролировать себя. Постепенно ему становилось лучше, но он так и не отпускал руку Артура. Тот, в свою очередь, наблюдал за Сильвером, чтобы, если ситуация выйдет из-под контроля, вколоть сильный препарат. Постепенно Клык начал успокаиваться: он стал осязать окружение, кожа теряла бледный оттенок, а он сам уже мог осознано сделать что-нибудь. Но всё ещё не отпускал руку отставного майора. Тот встал, и повёл преступника в свою комнату, но он не позволил обнять себя. -Артур… Зачем ты это сделал… - тихо спросил Сильвер -Сделал что? – переспросил у него Рыжий -Хотел порезать себе вены… снова… а потом спасти меня… просто я хотел бы это знать… -Просто я хотел бы это знать… - повторил эту фразу Артур. Он лёг на кровать, и рядом положил Сильвера. В глазах отставного майора смешалось много чувств: страх, ненависть, сильное привычное волнение. -Артур… я тебя не могу понять: зачем ты ставишь себя в такое положение? Почему ты не просишь помощи? Почему ты не заявляешь о себе и своих правах? Зачем ты всю жизнь всех терпишь? Почему ты ничего не хочешь изменить? -Ставить в такое положение? Я вырос в нём. Почему не прошу о помощи? У кого? Да, у меня есть соседка, которая иногда пускала переночевать и разговаривала по душам, но доверять мне всё равно некому. Почему не заявляю о себе? Зачем? Мне же хуже будет. Ты же видел, как с такими уродами как я обращались в школах. Тебя не трогали только из-за денег и статуса твоих приёмных родителей. Можно, конечно, спихнуть всё на «лихие 90-стые», но даже сейчас, в наше время, лучше нигде не светится. Зачем я всю жизнь терплю… Я не хочу ничего изменить… - Рыжий не закончил говорить. Ответа он найти не мог. Ведь законом это не карается, а все мысли о том, чтобы изменится – он воспринимал, как шаг к становлению машиной смерти. И тут Артур понял, как мало он знает о себе! Он много знал о своих боевых товарищах, о преступных бандах и об отдельных личностях, много знает о враге Сильвере Клыке. Но не о себе. Эта мысль пугала его. Огромное количество мыслей пронеслось в голове отставного майора, и все они вызывали у него ужас. Рыжий молчал, бросая беглый взгляд в разные стороны. Страх разъедал его изнутри. Казалось, что сейчас, от полного осознания ситуации, он схватит заказной пистолет, который постоянно держит под подушкой, вставит себе в рот, мысленно попрощается со всеми, и нажмёт на спусковой крючок. Его хвост сам дёргался, и иногда он сам вздрагивал от ужаса. Внезапно, он почувствовал, как Сильвер заключил в свои объятья его порезанные руки. Внутри всё будто успокоилось: смятение одолело отставного майора. -Артур… не надо резать себя… ты этим ничего не сможешь сделать… Зачем ты это делаешь? – слабо произнёс уголовник. -Знаешь, Сильвер, это началось давно… - Душу Рыжего заполнил страх быть отвергнутым – На сколько давно – не вспомню… Я часто нервничал… Сильно нервничал. Когда попробовал сам себя порезать, я забыл про остальные проблемы. У меня появились новая проблема. Это помогло забыть остальные проблемы. – Волнение не давало Артуру говорить связанно – Это помогло мне отвлечься… От проблем. – Больше он ничего не сказал. «Слушай, Сильвер, убери руки, мне не по себе от этого» … - Проговорил Артур напоследок. Наступила пауза. Пауза, с каждой секундой всё сильнее напрягая обстановку. Пауза, которая позволила Артуру снова уйти в свои мысли, и начать разъедать себя изнутри. Сильвер решил подбодрить Рыжего более сильным объятием. -Артур… а ты сам делал эти бутерброды? – аккуратно спросил он. -Ну да. Больше некому. – ответил его хозяин, ища подвох в его словах. -Они очень вкусные получились. – сказал Сильвер, и стал гладить большую руку Артура. -Правда? – Рыжий не верил, что у него может что-то поистине хорошо получаться, но впервые не чувствовал себя настолько одиноким. -Конечно. Я знаю, ты хорошо готовишь. Просто тебе нет необходимости готовить огромные, сложные блюда. -Точно? Ты не врёшь? – Он поставил слова Сильвера под сомнение. -Ну мне незачем врать, солнышко… - Сильвер хотел ему помочь. Подбодрить словом. -Не называй меня так. Не по себе от этого. – Артур дёрнул себя, когда понял, что его границы всё-таки нарушили таким мягким способом. -Ладно. Но у тебя много талантов, помимо того, чтобы беспроигрышно выносить себе мозги. – Он просто хотел помочь Артуру, но у того, видимо, были другие планы. -Ох, чумба. Я не знаю, можно ли тебе доверять. А вдруг ты просто хочешь меня в будущем использовать? И вообще, не надо давать мне ложных надежд. Не по себе от них. – Рыжий отвернул голову, и потупил взгляд. Клык осторожно убрал длинные пряди волос, и осторожно положил свою голову на его грудь. Отставной майор отстранился от него, и повернулся к окну, но всё же дал возможность уголовнику обнять себя со спины. *** Снова страх, крик, брань. Мужик схватил меня за шиворот, и поволок в подвал, предварительно одев на меня наручники. Пытаюсь сопротивляться, попасть острым коготком в замок от наручников, и чувствую удар по бедру. От страха не получается его ударить. Его дьявольский взгляд обезоружил меня, и он снимает маску… Я начинаю кричать, за что он схватил меня за шею, едва не попав пальцем на сонную артерию. Он швыряет меня, как любую вещь на пол. Обернувшись, вижу несколько мужчин, которые медленно расстёгивают ремни. Внезапно, двое схватили меня за запястья, отстегнули наручники, и повязали по-другому, снимая с меня одежду. Мои руки оказались за спиной, а лапы они мне сильно раздвинули, пристегнув длинный хвост к полу. Я кричу о помощи, но мой рот затыкают кляпом. Я зажмурил глаза, но чувствую, как в холодном помещении они расстёгивают кофту, после запуская свои пальцы в уязвимые места. Сильно кусают меня, целуют, зажимают куски плоти. Что-то говорят язвительным голосом. Пытаюсь извиваться, но от них не скроешься. Они вытаскивают из кармана куртки моё удостоверение, и, прочитав, кто я на самом деле, посмеялись, бросили его в угол, и не собирались оставлять меня в живых. Боль от ударов растекалась по моему телу, а страх заполнил всё, что осталось от моей души. На мне уже нет одежды, и, от этого нет надежды на спасение. Слышно, что кто-то говорит, чтобы меня насиловали поочередно. Мне очень страшно, и я пытаюсь отключится, чтобы забыть об этом. Ничего не выходит. Я судорожно отворачиваю голову влево. Насильники рядом, и уже обнажили всё, чем могли похвастаться… Они хватают меня за крайнюю плоть, сильно сжимая её, после чего я, поддавшись, сильно вздрагиваю. Они начинают смеяться, наблюдая, как белая жидкость капает на пол. Каждой мышцей я чувствую сильные толчки, которые с каждым разом становятся сильнее. Мне страшно, и невыносимо больно… Я не знаю, что им от меня нужно. Внезапно, я чувствую, как один пробует на вкус мою шею, а иногда сильно кусая её, оставляя синяки, которые проявятся после. Через несколько мгновений, другой берёт в руку кнут, начинает замахивается. На моём теле появились новые шрамы. На душе тоже остались шрамы. Холодный ветерок, то и дело пробегал по моему обнажённому телу, заставляя меня сильно вздрагивать. В эти моменты по телу пробегают мурашки, от которых чувствуется всё в несколько раз сильней. Уже затекли и замёрзли лапы. Наступала новая волна невыносимой боли, когда брызги крови попадали мне на бёдра. От страха даже не было возможности просто попытаться разорвать крепкие ремни. Зажимая куски плоти, они получили больше возможностей над моим беззащитным телом. Из-за страха всё содрогалось с невероятной силой, и время замедлилось. Я чувствовал каждое касание их грубых пальцев, каждый укус неровных зубов, каждое прикосновение извилистого языка к незащищённой шее, каждый момент, когда я был так связан. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем, внутри, я почувствовал тёплую, а потом холодную жидкость, которая выстрелила, едва не попав по простате. Один из них обмакнул палец в ней, и демонстративно слизал, вытерев палец об мой живот. Капли пота стекали с моего обессиленного тела. Другие сказали, что мало продержался один из насильников, совсем мало… Снова боль. Снова страх. Снова унижения. И всё по новой. Всё по замкнутому кругу. *** XI С этого момента прошло несколько месяцев. Наступило лето. Артур и Сильвер полностью перестали враждовать друг с другом, а по дому перестали летать перекати-поле из их шерсти. Артур не менял свой режим дня, но делал всё также на автомате. Люди уже забыли про мутантов. Отставной майор и уголовник были в комнате Артура. Клык сидел за Рыжим, и перебирал длинные пряди волос, иногда причиняя боль. Сильвер сначала просто играл с волосами Артура, а потом уже начал превышать полномочия. Уголовник в одно движение снял с отставного майора халат, и обнял его. Рыжий вскрикнул. -Расслабься, и получай удовольствие. -Да как тут расслабится? – Артур осторожно посмотрел назад. Сильвера это раззадорило, и он продолжил запускать пальцы туда, куда не следовало бы. Даже просто притрагиваясь к отставному майору даже через одежду можно лишится руки, и это при идеальном стечении обстоятельств. А при наихудшем сценарии гибель обеспечена. На самом деле, только Артур может сначала выкосить всю охрану президента, а потом испугаться своей собственной тени. Сильвер попытался осторожно прикоснуться к его бёдрам, на что получил предупредительный подзатыльник. Видимо, он решил действовать в рамках допустимого. Клык не собирался отпускать Рыжего, а тот терпел. Внезапно, отставной майор услышал звонок своего телефона. Уголовник взял его с тумбочки. Звонил полковник Сухов. Сильвер отстранился от него, включил громкую связь. Впервые за долгое время Артур слышит голос своего бывшего начальника. -Рыжий, нужно поговорить – произнёс немного хриплый голос в трубке. -Да… Товарищ полковник. – Ответил ему Артур, жестом попросив Сильвера замолчать. -Убит мутант. Документов найдено не было. Перед смертью он стал нападать на прохожих. Пришлось его убить. -Ясно… тогда я с собой этого возьму. Ну, вы поняли. -С ума сошёл? Зачем его с собой брать? -Антидоты тестировать. Чтобы наверняка – сказал Рыжий, оттолкнув Клыка хвостом. -Выезжай. Но Клыка не светить. -Я не дурак. – Сухов бросил трубку. Уголовник снова приступил изучать тело отставного майора, но отставной майор больше не позволил это делать. «Итак, я морально издевался над тобой всё это время… - Рыжий надел наручники на Клыка, и крепко закрепил их, продолжая быстро ходить по квартире – Я не давал тебе спать долгое время… - Рыжий одел Клыку мешок на голову – Потом я тебя полностью игнорировал… - Рыжий крепко затянул ошейник с электрошокером и браслетами. – Всё ясно? Историю понял?» - Спросил отставной майор. «Но у меня сегодня день рождения…» - проговорил уголовник сквозь мешок. «Служба» - улыбнулся Артур, быстро оделся, взял рюкзак с оружием и несколькими бутербродами, и направился к выходу. *** Рыжий с каменным лицом толкнул Клыка в кабинет полковника Сухова. Уголовник едва не упал на деревянный пол, ведь отставной майор схватил его за лохмотья, со всей силы толкнул к стене. Полковник встал со стула. Артур спросил, можно ли ему осмотреть тело. Сухов сказал, что вскрытие было проведено, но его полный отчёт сохранился у патологоанатома. Сильвер пока тихо стоял впереди, иногда пытаясь опереться на стену. Поджимал хвост и уши, иногда неловко будто падая, подставлял то одну лапу, то другую. Рыжий, Клык и Сухов прибыли через какое-то время в морг. Морг был обделан синей плиткой. На плакатах были снимки костей последнего потерпевшего. Было два стола, на которых патологоанатом мог осматривать сразу два трупа. В правом углу стоял большой холодильник, в котором могут лежать четыре трупа. В противоположном углу стоял стол с компьютером и другой различной техникой, колбочками и большой полкой с ампулами и препаратами. За столом сидела симпатичная голубоглазая женщина в белом халате, и читала результаты экспертизы. -Валюш, привет – Артур подошёл к ней, накинув халат на плечи. -О, привет. Давно не виделись. – Женщина повернулась к мутанту, и сунула в руки результаты экспертиз. – Место убийства – улица Бутырский вал, напротив здания суда. Причина смерти огнестрельное ранение в грудную клетку, выстрел был из винтовки Т-5000. Время смерти соответствует вызову. -Вижу. Наверно, спалили за чем-то незаконным, вот и грохнули. – Артур почесал себя за ухом. -А вот и нет, нетерпеливый майор Рыжий. Всё было совсем по-другому. -Ну не томи. -В крови огромный букет мощных препаратов. -А… Три… Как его там? Триазолам? -Нет. Дай я договорю. Во – первых, остатки Феназепама. Во – вторых смесь из неизвестных пока сильных психотропных препаратов. -Мда… Опять ты меня уделала… -Это ещё не всё. Иди сюда. – Женщина встала, вытащила труп из холодильника. Это был Роберт Фокин. Тоже мутант, ростом метр семьдесят сантиметров. Окрас леопарда, со светлыми не очень длинными волосами. На носу сразу виднелась старая царапина. Патологоанатом полностью вытащила холодный труп. На нём было очень много гематом, ссадин, несколько шрамов. Синякам было или год, или пару минут до смерти мутанта. -Как видишь, Артур, гематомы на руках, яркий след от наручников, на лапах следы от верёвки, на шее… -Его держали какое – то время взаперти? -Похоже на то. Здесь есть старые следы связываний. И ещё. Видишь след от инъекции? -Ну, вижу. -Так вот, именно так ввели этот коктейль из препаратов ему в кровь. И, он тут не один. Ему вводили препарат постепенно, постоянно увеличивая дозировку. А дальше – дело техники. – Валентина убрала труп обратно в холодильник. -А как он до смерти себя вёл? Я просто не знаю. -По рассказам оперативникам их вызвали из – за нападения. По словам очевидцам, цитирую: «местный шут, урод и козёл отпущения просто взял, взбесился, и стал рвать людей на части.», конец цитаты. Мы просмотрели записи камер видеонаблюдения, и, судя по его поведению и результатами экспертиз под препаратами он уже был в момент нападения, ему вкололи последнюю дозу примерно за сутки до его смерти. -Валь, а поточнее нельзя установить время? -Увы, но нет. Я, конечно, могу над этим поработать, но лучше пока синтезировать антидот. Формула препарата противная, так что придётся повозится. -Слушай, а пока не было случаев нападения на людей, кроме этого? -Не помню… А, нет, слушай: примерно месяц назад, где я уже не помню, вроде в Подмосковье, мутант напал на человека. Обошлось без жертв, но мутанта поймать не удалось. -Мутанта описать можешь? Ну, здоровый, такой, накаченный, ниже тебя, глаза карие, борода, как у Майского, кожа тёмная. Волосы пострижены под каре. -Родик? Ты описала Родика… -Он твой друг? -В Припяти мы все были братьями и сёстрами друг другу. Но потом… Сама понимаешь… -Ладно. Мне нужно заполнять отчёты. Иначе от жирного прилетит. -Это точно. – сказал Артур, попрощался с патологоанатомом, схватил Сильвера и направился к выходу. У него был план, как хотя бы оставить своего старого товарища в живых… Он развернулся, снял белый халат, и стал уходить. XII -Эй, Артур, куда мы вообще едем? -В Тучково. – Рыжий подтолкнул Клыка к стене. - Молчи. Что бы ни случилось, молчи. -А что там, в Тучково? -Там моя дача, и дача Родика. У меня участок номер 141, а у него 72. Возможно, там найдём его следы, и где он может находится. Хотя, что я несу… Артур услышал странные звуки сзади. Он обернулся, выглянув из капюшона. Маленькая девочка, лет пяти-шести. Худенькая, с золотыми волосами, завязанными в косу, а рядом женщина, видно, её мать. Не очень высокая, в куртке тёмного цвета, с яркой помадой и завязанными волосами в пучок. Женщина говорила по телефону самой последней модели, и не обращала внимания на ребёнка. Девочка подошла к котёнку. Шерсть зверя была взъерошена от испуга, а его глазки так и просили забрать его домой. Малыш был чистым, но одна лапка была мокрая. Девочка протянула руку к котёнку, и тот принялся обнюхивать маленькие пальцы. Женщина быстрым шагом подошла к своей дочери, грубо схватила её за руку, оттолкнула от её нового друга, и принялась отчитывать по полной. -Куда ты лезешь? Не видишь? -Мама! Но он же… -Ты как с матерью разговариваешь? – женщина, видно, не в себе. – Перечить родной матери вздумала? Кем ты себя возомнила?! Для тебя ведь всё делают, а ты в ответ ничего не сделаешь, даже вести себя нормально не можешь. Ты тут никто, и звать тебя никак! И вообще, он же совсем больной! И где ты умудрилась испачкаться? – женщина схватила воротник девочки. – Больше ты гулять не будешь! Пойдём, тебе надо ещё на английский, потом на сольфеджио, потом на фортепиано, в бассейн, а о твоём безобразном поведении потом поговорим! – Женщина самостоятельно заправила девочке рубашку, поправила косу, и, девочка, вся в слезах, плелась за матерью, пока та ещё отчитывала тягу девочки к знаниям. -Мне никогда не понять столь странную логику людей. - Артур наклонил голову вправо, как он всегда любил делать – Вроде говорят, что так нельзя, вроде всё понимают, а всё же идут напролом. Зачем идти против природы? Она ведь всё расставит по своим местам. Мелкие будут идти от своих родителей, и рано или поздно добьются своего. Даже если мать с отцом будут препятствовать этому. - Рыжий взял Клыка, и поволок его к мосту… Людей было невероятно много, на улице даже не продохнуть. И те, кто проходил, постоянно смотрели на Артура и Сильвера, сверля их взглядом. Дойдя до второго поворота, в сторону от центра города, мутанты свернули налево, во дворы. Немая пауза позволяла отставному майору погрузится в свои мысли, поразмышлять, да и просто отдохнуть от всех. Только вот, уголовнику это не очень нравилось: он иногда испуганно озирался, иногда его бросало в дрожь, и пытался заговорить с хозяином. Долгое молчание пугало его. -Артур… а кто этот Родион? И труп? – наконец аккуратно спросил Клык -Труп – Роберт Фокин. Официант, ничем не примечательный, ну, кроме внешности. Помнишь, с нами в детстве рос. В Припяти? – Рыжий наклонил голову в сторону своего уголовника. -Да, помню… Хоть немного, но припоминаю… - Замялся тот. -Роберта когда-то обвиняли в мелкой краже, но доказать ничего не смогли. Я не участвовал в этом деле. На Фокина часто нападали, после чего часто лежал в больницах. Неправильно сросшиеся кости, гематомы, да и просто шрамы говорят сами за себя. -Понятно… а кто такой этот Родик, про которого ты спрашивал у врачихи? -Не у врачихи, а у Валентины Антоновой – Артур дал Сильверу несильный подзатыльник – Родион Панкратов – ещё один мутант, и по совместительству мой приятель. Мы вместе всякую дичь творили: от кражи коллекции одной лаборантки, до поедания бумаги на скорость. -Оригинально вы время проводили… - Клык помотал головой и усмехнулся. -Прикол в том, что ни один лист бумаги мы так и не съели. И я вот помню, ты сразу друзей себе завёл, как Родик. Только тот, когда вышел на меня, про своих старых как-то подзабыл. -Да ты вообще, хоть был на тот момент самым сильным мутантом, ни с кем даже не общался! -Короче, после аварии я попал в Московский детский дом, а его приютили мигранты-аферисты. Как я так далеко попал – не знаю. Когда я в ГРУ служил, открыли дело его родителей. Их посадили за шантаж, вымогательство и просто за крупную аферу с деньгами, а Панкратов даже следователя подкупить хотел, только не вышло ничего. В итоге стал работать в баре. И да, у него тогда было другое имя… Чёрт! Не вспомню! Ну ладно, потом один бар накрыли, и уже Родик стал работать в другом баре, в Москве или в Подмосковье. Потом пропал. Надеюсь, что его не убьют раньше, чем мы его найдём… - сказал Артур, заправил назад одинокие пряди волос, и повернул направо. Рядом была заправка с крутым склоном наверх. Мутанты направились прямо. Тишина, в этот раз, успокаивала обоих… Врагов? Приятелей? Друзей? Каждый погружён в свои мысли. Рыжий думал о Родионе – друге детства, хорошем приятеле и просто о весёлом компаньоне, который способен развеселить самого угрюмого и серьёзного спецназовца в самый ужасный и грустный день. Конечно, не всегда это делая уместно или цензурно. Вспоминал о том, как детьми они играли, иногда вытворяя всякую дичь. Вспоминал, как после взрыва четвёртого блока их пути разошлись окончательно. Думал о том, смогут ли они снова поладить? Пока сидел в своих мыслях, постоянно цепляя прошлое. В мыслях Клыка был… Артур? А он то что забыл в голове несчастного уголовника? Что он ему вообще такого сделал? Возможно, Клыку нравилась его настоящая душа? Не та, суровая, жестокая, до краёв пропитанная кровью, а та, которую он прятал от всех: добрая, чуткая, и одинокая. Странно, но только об этом думал Сильвер, иногда глядя на Артура. А может быть, Сильвер придался своим чувствам, которые выбрали именно Артура? Их размышления прервал собачий визг. Ещё визг, брань, вперемежку с матом. Брызг крови, рычание. Мужик сделал несколько шагов назад, держа окровавленную руку сзади. Собака, не очень крупная стояла прямо, рыча, поджав свисающие уши. Рядом петля. Мужик собирался поймать собаку, и отвезти в приют. Или на опыты. Этого мутанты не знали. Артур в этот раз не собирался быть наблюдателем: Подойдя быстрым шагом к мужику, который замахивался камнем на невинное животное, отставной майор схватил его за руку, сжимая до хруста кости. Он снял капюшон и оскалился, оголив почти все свои острые, длинные, многочисленные волчьи зубы с длинными верхними клыками. Поджав уши, и начав рычать. В этот момент он был похож на оборотня, дьявола, который, будто придёт, и заберёт себе грешную душу. Несколько мгновений казались мужику целой вечностью, когда отставной майор, словно паразит, высасывает чужую энергию. Рыжий толкнул мужика в противоположную сторону, одев чёрный капюшон. Мужик инстинктивно поднял ведущую руку вверх, ползя назад. Собака стояла в той же позе, поджав на этот раз и хвост. Рыжий посчитал, что угрозы больше нет. Сильвер пожал плечами, глядя то на Артура, то на дворнягу. Отставной майор подошёл к собаке, присев, и протянув руку. Дворняга вместо благодарности впилась Артуру в кисть, несильно, и убежала. Рыжий поморщился, встал, и смотрел вслед спасённой. Сильвер аккуратно подошёл сзади, и положил руку на плечо. -Тебе больно? – тихо спросил Клык. -Да скорее обидно… - ответил ему Рыжий, глядя на небольшой след от собачьих зубов, и убрав чужую руку с своего плеча. -А зачем тебе вообще понадобилось спасать простую собаку? Одной больше, одной меньше… -Дурень. Она же живая. – отставной майор кинул косой взгляд на уголовника. -Слушай, люди ж тоже живые, а ты им запросто головы отгрызаешь – Сильвер легонько пихнул Артура локтем, посмеявшись. -Да не в этом смысле! Собака живёт по чужой воле. По воле инстинктов. -Ну и что? -Да вот и то. Дают-бери, бьют-беги. Оно всегда так у животных, но не у людей. И в отличии от людей, животные почти всегда молчат. Они не врут, если полюбят тебя, то погибнут, если ты будешь в опасности. Да и в отличии от человека, животное очень предсказуемое, и не надо постоянно ломать голову, чтобы понять, что он задумал. – Артур закончил говорить, взглянув на Сильвера. -Теперь понятно, почему ты больше любишь животных, чем людей… - Клык опустил голову. – И понятно, почему ты не очень любишь делать, так называемые, добрые дела, ведь неизвестно, в какой именно момент тебе подкинут мешок с дерьмом. -Ну в принципе, так это да, и учитывая тот факт, что люди сделали со мной… Включая не только человека… - Отставной майор направил суровый взгляд в сторону уголовника, подняв одну бровь, пытаясь сдержать улыбку. -Слушай, Артур, может, мы уже не будем это вспоминать! Что было, то прошло! – Клык, видимо, поддался инстинктам. -Ладно-ладно! Я просто вспомнил! – Рыжий отвернул голову, и засунул руки в карманы. «Стоп… Мы? Да что он в себе возомнил! Вспомнил вообще-то я! И мы, это что, он думает, что мы можем быть друзьями?!» - Это пронеслось в голове Артура, и тот еле сдержался, чтобы не влепить Сильверу хорошенький подзатыльник. *** Лес… Такой спокойный, тёмный, и немного пугающий. Я иду к небольшой поляне, чтобы найти источник тусклого света. Я раздвигаю ветки… Там стоит моя мать… Без лица. Я ломаю ветки, подбегаю к ней, кидаясь в объятья. Её руки сначала обнимают мою спину, а потом отталкивают. Я с недоумением смотрю на неё. -М-мам? Что случилось? – мне снова страшно, и я начинаю заикаться, подойдя к ней, и заправив длинную прядь одиноких волос за маленькое ухо. -Ты меня разочаровал, Артур. – Она сказала всё это без чувств. Как камень. Моё сердце начинает биться чаще. -Мам, что я сделал не так? Скажи, пожалуйста… - Я подошёл поближе к ней, пытаясь узнать то, что хотел. Было ощущение, будто я сейчас заплачу. -Ты до сих пор ничего не понял? Не так тебя воспитывали. Ты должен был стать великим ещё 20 лет назад. Твоё имя должно было запомниться в истории, как имя самого идеального… Человека? Хотя, нет. Ты должен был стать учёным. Открывать новые законы. Вести многочисленные переговоры. А тебя запомнили, как машину для убийств, сумасшедшего, и просто отвратительного и душного мутанта. Я не вижу твоей семьи. Где жена, много детей? Где твоя смелость, которая должна быть у всех мужчин? Да, ты можешь жертвовать, бегать под обстрелом, но ты понимаешь, что тебе ничего не сделают. Ты же выглядишь только смелым, а на самом деле боишься паучка убить, и отдал ему целую комнату, где могли бы спать твои дети. Спишь с ещё более жалким мальчиком. Пропагандист ЛГБТ. Не такого сына я хотела. То, что я ушла, когда ты был маленьким не означало то, что ты освобождаешься от ответственности. Это ведь из-за того, что ты не мог выполнить мои ожидания, мне пришлось уйти. Ты подвёл меня. – Она отвернулась, и пошла в другую сторону. Я пытаюсь её удержать, оправдаться, но она уходит всё дальше, и дальше. Остатки моей души разрываются на множество мелких кусков, и, казалось, весь мир рушится вокруг меня. Она пошла в чащу. Я бегу за ней, но тут же выхожу на ту же самую поляну, где мы разговаривали. Всё то же самое. Мне снова больно. Куда бы я не побежал, выхожу на ту же самую поляну. От этой мысли становилось намного страшнее, и, упав на середину поляны, закрываю половину лица рукой. Мне опять до чертей больно. Обернувшись, вижу отца. С длинным шрамом на шее. Он смотрит на меня так, будто я разочаровал его с самого начала. -Ты должен был стать генералом. Стать великим, а ты дошёл до половины, и сдался. Стал больным на голову. Вместо девушки, влюбился в мужика. До сих пор не создал семью. Даже друзей у тебя нет. А если есть, то такие же больные на голову. Где твоя смелость? Ты даже своей тени боишься! Чёртов гей! Из-за тебя твоя мать ушла от меня! Ты настолько ленивый, что даже мне не удалось перебороть твой порок. Из-за твоей лени, и из-за того, что ты такой никчёмный и неспособный придурок я оказался несчастным. Ведь именно это подтолкнуло меня на столь безумный поступок… Это ведь из-за того, что ты отказался от своих обязанностей твоя мать бросила нас на произвол судьбы… Как же я ненавижу тебя. Позор нашего рода. - Он пропал, а я только попросил его не уходить. Я разочаровал их. Я ничего не сделал, чтобы сохранить семью. Я не выполнял свои обязанности. Я неправильно поступал раз за разом, когда мне нужно было что-то делать. И плевать, что мне тогда было всего пять-шесть лет… Я ведь всё равно ничего не сделал! Я ничего не сделал для семьи! Всё, словно стекло, потрескалось, и начинает рассыпаться на куски, падая в чёрную, пустую, холодную бездну. Испуганно встаю, хожу вокруг, едва не упав в ту же бездну. Падая на колени, закрываю всё лицо руками. Моё и без того тяжёлое дыхание участилось в несколько раз, и приходилось мне это труднее. Вот рассыпалось дерево, другое, куст, ещё один… Остался небольшой пенёк. Озираюсь, и вижу то же самое. Я когда-то это видел. Та тёмная бездна, где нет ничего. Абсолютно ничего. Только вечная тишина, страх, и тьма. Полнейшая тьма. Я подползаю к пню, и снимаю с себя амулет. Это украшение мне подарили родители, за месяц до того, когда убили сначала папу, потом маму. Или, перед тем, как сначала ушла мама, а потом повесился папа… Я забыл, как лишился родителей. Я их забыл! Я не помню самых дорогих людей, которым всегда можно доверять! Разжимаю кулак. Волчья морда, раскрыв пасть, взъерошившись, с агрессивным, но таким пустым взглядом смотрит на меня. В дрожащей ладони я чувствую странный порошок. Амулет распадается, и, этот холодный песок уносит ветром в бездну. Моя ладонь внезапно сжимается в кулак. Мне снова очень больно, очень страшно… Я остался совсем один. Снова. Всё рассыпалось на множество маленьких кусочков. Мира больше нет. Есть только этот маленький участок, благодаря которому я только жив. Я хочу заплакать, но не могу. От этого мне становиться ещё больнее. Снова боль в груди. Та самая, ужасная боль. Страх. Я разочаровал их. Мне не удалось стать тем, кем они хотели. Мне не удалось выполнить все их просьбы, которые были для меня приказами. Из-за этого всё пропало. Абсолютно всё. Судорожно хватаю себя за волосы. Страх заполняет то, что осталось от моей души. Я снова кричу. От боли, безысходности, страха. Мой душераздирающий крик слышу только я, ведь больше никого, и ничего больше не осталось. Ведь я разочаровал родителей… *** XIII *** Через какое – то время мутанты вернулись в квартиру Артура, по дороге случайно затронув тему родителей Рыжего. Больную для него. На самом деле у него были родители. Они были хорошими, всегда его поддерживали. Только они умерли, когда Артур был совсем маленьким. На самом деле бесчувственная мать бросила их, напоследок сильно толкнув на то время слабого мутанта, а отец с горя повесился. Рыжему было проще думать о том, что тот, кого он идеализировал был жестоко убит, нежели чем отвергнул обожателя. Но это были приёмные родители: настоящие родители навещали раз в неделю своего единственного сына, поддерживали, но во время аварии совсем юного Артура придавило обломком здания, и все думали, что он умер. Но он выжил. Дальше он попал в детский дом. Забыть родителей, и всегда расти с мыслью, что, они были жестоко убиты заставили паранойя и шизофрения. Шизофренией он страдал ещё в молодости, но не замечал этого. В ГРУ его болезнь стала заметней, и во время приступа на глазах многих людей Артур убил около десятка человек, нападая в хаотичном порядке. Рыжий понял, что с ним что-то не так. Его отправили в психиатрическую больницу на принудительное лечение, мастерски отмазав якобы, он был под сильным психотропном препаратом. После психушки вышел другим: ещё более озлобленным, агрессивным к людям, кроме одного друга. Тот всегда навещал мутанта, когда разрешали, он всегда приносил Рыжему его любимое печенье, или шоколад. Его друг, Сергей Майский, был или точной копией Артура, или полной его противоположностью. Хотя общих черт более чем достаточно, чтобы люди подумали, что они братья. Он был единственным, кого Артур считал настоящим человеком, а не монстром в человечьей шкуре. У Сильвера тоже были родители. Бизнесмены. И отец, и мать. Он рос в полной ласке и любви, но чувствовал, что он всем неприятен. Все ему улыбались сквозь сжатые зубы. С родителями он проводил время только после катастрофы в Чернобыле. До этого он никак не пересекался с родителями. У семьи Сильвера было много денег, и только поэтому его не затравили, как Артура. Клык был всегда жесток, и выплёскивал злобу на Рыжего, который на тот момент и слова сказать не мог. У Сильвера очень рано стали проявляться возрастные мутации. Вот он и возомнил себя богом, ведь Артур почти не менялся. Клык совсем слетел с катушек, и его родители жгли бешеные деньги, чтобы отмазать приёмного сына. Потом много чего произошло, но своих родителей Сильвер запомнил отлично. Но на самом деле, эту историю рассказали Сильверу. Что он родился в любящей семье, и родители у него – биологические. На самом же деле всё было по-другому: у его матери долго не получалось забеременеть. А если и получалось, то проходило всё неудачно. Она подписала документы, и стала участницей этой программы. Когда у неё родился мутант, семья была на седьмом небе от счастья, что она наконец-то обрела того, кого так долго ждали. Но во время аварии этого ребёнка завалило обломками здания, и все думали, что он погиб. Тогда семью постигло горе. Но они нашли другого мальчика, тоже мутанта. Мальчика, с именем Сильвер. И теперь они рассказывают эту радужную историю, чтобы не травмировать его ещё сильнее. *** Артур сидел в своей комнате на кровати, и ждал, когда химик, лучший хакер ФСБ и просто хороший друг Иван Тихонов пришлёт информацию о, якобы, Родионе Панкратове. Сильверу стало скучно, и тот решил просто ездить по ушам хозяину квартиры. Клык лежал на другой стороне кровати, положив лапы на подушку, и положив руки за голову, и размышляя о самом разном. Внезапно, в его голову пришла, на его взгляд, просто гениальная идея. -Артур, а у тебя есть девушка? – Это было смело, и даже глупо. - Не понял… В смысле? – Рыжий замялся, видимо, не ожидал такого поворота. -Ну… У тебя есть девушка? Или ты вообще голубой? – Клыку стало неловко спрашивать такое у отставного майора, но ему было любопытно. -Слушай, а какая тебе разница? А? И вообще, что ты ко мне пристал? – Прошло всего пару секунд, а Артура уже успели вывести из себя. -Ну, на холостяка ты не похож. Я плакатов голых девушек не видел. Ну, ты точно голубой, получается. – Сильвер развёл руками. Артур глубоко вдохнул, чтобы не кинуть в Клыка табуретку. -Послушай, то, что у меня не висят плакаты, и то, что мне не нравятся девушки не значат, что у меня нетрадиционная ориентация. И вообще, это личное. – Рыжий скрестил руки и отвернул голову. -Ну, а может ты и правда, не такой как все, и, просто заглушаешь свой внутренний голос? – Сказал кокетливо Сильвер, и сел на кровать, скрестив лапы. Выводить людей из себя он делал умело, и это ему нравилось. -Ну, допустим так оно и… Стоп, ты на что намекаешь, дубина? – Артур только понял, что его, можно сказать, оболгали. Сильвер засмеялся, и хлопнул Рыжего по плечу. -Да я же только предположил! И я пошутил! – Клык развёл руками, и, как собака, завилял хвостом. -Ты же знаешь, как я ненавижу, когда кто-то говорит обо мне. И вообще, меня будто оболгали! Тем более, ты же знаешь, как я ненавижу шутки, особенно твои! – Артур был в ярости. На самом деле, его было тяжело сильно разозлить, но некоторые темы ранили его очень сильно. Артур дёрнул себя за распущенные волосы, чтобы не дать волю чувствам. -Ну прости. Ну, что мне тебе сделать, чтобы ты не дулся? – Сильвер тихо сказал это, положив руки ему на плечи, и приблизившись к его шее. Он прикрыл глаза, прижал уши, и тихо замурчал. -Свали. Просто свали из этой комнаты. – Рыжий отстранился от Клыка, убрал его руки с плеч, и сел на угол кровати. Видно, что неприятны ему нежности. Или, он хочет, чтобы так выглядело. -А я чувствую, что ты хочешь совсем другого. Тебе нужно не одиночество, а… -Вот! Не одиночество, а полнейшее одиночество. Так что, давай, поднимай свою задницу, и проваливай из комнаты. – Рыжий показал рукой в сторону зала, резко убрав его руки с своих плеч. -Артур, не обманывай себя. Твоя душа настолько долго получала энергию от одиночества, что теперь ей не хочется снова получать энергию другим способом. – Сильвер попытался запустить свои пальцы под футболку Рыжего, но тот снова отстранился. Клык пытается смотреть ему в глаза, но отставной майор не очень хочет делать это. Он снова отсаживается, но на этот раз в противоположный угол кровати, обхватив колени руками. Уголовник осторожно сел к нему, попытавшись хотя бы убрать прядь длинных волос, которая мешала видеть. Артур отвернул голову. По лбу пробежали небольшие капельки пота. Это уже насторожило сожителя. -Эй, Артур, всё же нормально?! – Попытался аккуратно спросить уголовник, приблизившись к лицу отставного майора. -Д-да. Всё нормально. – Рыжий начал немного заикаться. Его кинуло в небольшую дрожь, когда встретился взглядом с Клыком. -Да я же вижу, что нихера не так. Не пойму. Ты что, боишься меня? Боишься сблизиться? – тон Сильвера был возмущённым, и даже стал немного угрожающим. Артур воспринял это как давление. Как попытку чего-то невозможного – залезть глубоко в его душу. Невозможного, потому что у него души нет. По крайней мере, он так считал. Душа есть у всех. Просто у каждой души – своя степень проявления, которая у всех разная. Отставной майор решил выложить карты на стол. -Да. Я боюсь сближаться. – Рыжий резко встал, и стал нападать в ответ. – Да. Я конченый социофоб и асексуал. – Артур стал размахивать руками – Да. Я очень боюсь строить отношения, и даже просто заводить друзей. И ты не думай, что всё это только от диагноза. И до него я боялся. А знаешь, почему? – Рыжий перестал ходить по комнате, и взглянул в глаза Клыка. В них была жалость. – Это из-за тебя. – Артур покачал головой. В голове всплывали горькие воспоминания, которые отставной майор пытался так старательно стереть. То, как сначала подружился с Сильвером. Вовремя не распознал обман. Вспоминал, как его подняли на смех, отняли всё, постоянно ранили. Тех, которых он называл друзьями, оказались просто обманщиками. Такими же грубыми, жёсткими, бесчувственными. – Да. Из-за тебя, гадина! – Рыжий в порыве гнева снёс тумбочку, на которой было несколько книг. Уже оскалившись, выпустив когти на левой руке, он продолжал – Я совершил ошибку, которая испортила всю жизнь мне. Сделала моральным инвалидом. – Рыжий сжал ладонь в кулак, и от выпущенных когтей потекла кровь. Так он пытался случайно снова не мучить себя. – Эта ошибка заставила меня делать самое страшное – убивать. Если ты думаешь, что это так легко, то нет. От этого мне до сих пор невероятно больно. – Артур стукнул окровавленным кулаком стену, оперившись на неё. – Эта ошибка – ты! – Отставной майор дрожащей рукой достал пистолет. -П-послушай спокойно… Да. Т-ты совершил ошибку, что тогда открылся немного сильнее. Но сейчас, ты до сих пор допускаешь более страшную ошибку… - Сильвер аккуратно сел на угол кровати, увидев ствол, подняв руку. -Да. Я до сих пор не устранил её. То есть тебя. – Он начал целиться в голову. Этот пистолет сделан по заказу, так что разнесёт голову любому. И шанса не оставит. -Нет. Т-ты до сих пор вспоминаешь прошлое. Оно делает тебе больно. Тебе надо его отпустить. Всего-то – Клык пытался отыскать хоть что-то человеческое в забитой душе Рыжего. -Знаешь… Жизнь научила меня тому, что даже если ты отпустишь прошлое, оно вернётся. Всё равно вернётся. И будет дальше тянуть тебя на дно, пока ты сам туда не отправишься. – Артур опустил ствол, судорожно меняя темп дыхания. Он посмотрел на свои ладони. Вся левая рука была в крови, а на правой был небольшой ожог. На выступающих запястьях следы от верёвки. В глазах застыл ужас. Он рассматривал новые четыре шрама, длинные, окровавленные острые когти. На правой руке был старый зашитый шрам. Он получил его, когда в первый раз, будучи ребёнком, убил человека. Артур видел руки монстра. Того, кем он стал. Он видел руки чудовища, убийцы, которого сделали люди. Руки невыносимо дрожали, да ещё и лапы начали подкашиваться. Кровь брызгами попадает на ладони. Это не реальный мир. Он оглянулся. Вот они. Люди, которых он лишил жизни. Их много. Они идут, и идут. С того света говорили планы, которые не успели сделать. Говорили, с кем они хотели встретится, с кем попрощаться, о чём жалеют. Рыжий стал судорожно оглядываться, отмахиваясь от чего-то. Клыку стало страшно. В квартире кроме них никого не было. Крови тоже не было. Артур начал кричать от страха. Его окружили голоса восставших людей. Сильвер побежал на кухню, к аптечке. Открыв дрожащими от страха руками крышку, взял шприц с препаратом для усмирения галлюцинаций. Отставной майор забился в угол комнаты. Весь сжался, дрожал, и судорожно дёргался. Сильвер аккуратно подошёл к Артуру, и взял руку, развернув к себе ладонью. Мельком увидев многочисленные шрамы от бритвы, Рыжий прижал руку к себе. Уголовник прижался к отставному майору, и тот его судорожно обнял, что-то говоря. Клык понимал, что это всего лишь галлюцинации. Сильверу удалось взять руку Артура. Воткнув иглу точно в вену, отставной майор вцепился в шею уголовника, начав кричать. Необходимо было быстро ввести препарат, иначе игра просто бы разорвала вену. Сильвер справился, и, убрав иглу, они какое-то время так просидели на полу. Артур постепенно начинал успокаиваться и засыпать. Пока тот был частично в сознании, Клык осторожно довёл до кровати. Отставной майор отключился. Видимо, такой препарат усыпляет. Сильвер снова наблюдал за ним. Подойдя к окну, он полностью открыл правое, а левое частично. Чтобы обеспечить почти полный доступ кислорода, уголовник стал осторожно снимать с спящего отставного майора футболку. Медленное, постоянное, тяжёлое дыхание Клык будто почувствовал у своей шеи, но такое дыхание было только у спящего Рыжего. Сильвер приблизился к лицу Артура. Тот, когда спит под этим препаратом, не чувствует почти ничего. Клык что-то почувствовал. Он приблизился настолько, чтобы своей губой почувствовать обжигающее дыхание. Тихое, медленное, спокойное. Сильвер замялся перед действиями, но всё же потребность души убедила его прикоснуться своими губами к губам Артура. У отставного майора губы немного шершавые, а у уголовника мягкие и нежные. А аккуратные усы щекотали верхнюю губу преступника. Немного отстранившись, Клык положил руку на обросшую грудь Рыжего. Убеждаясь, что тот жив. А другой рукой он осторожно убрал длинные пряди мокрых от пота волос. Преступник чувствовал себя как мать с новорождённым спящим ребёнком, который вроде жив, вроде спит, но вдруг умер? Сильверу так хотелось наплевать на все существующие правила, лечь на кровать, и прижаться к Артуру всем своим телом. Прижаться кожа к коже, пусть даже частично. Уткнуться носом в обросшую грудь, и забыться в счастье. Но он сидел, и следил за тем, чтобы тот дышал. Так было несколько минут. Сильвер рукой чувствовал, как поднималась грудь Артура, когда он начинал вдыхать. А чувствуя, как спокойно, но очень медленно бьётся его сердце, мысленно сближался с ним. Вот уже за окном пролетела которая стайка птиц, и уголовник начал осторожно будить отставного майора. Не резко, а спокойно, чтобы снова не заставлять его сильно нервничать. Он говорил имя отставного майора, несильно толкая плечо. Прошло около минуты, прежде чем тот поморщился, и попытался отвернуться. Клык продолжал настойчиво будить Рыжего, чему вряд ли тот был рад. Когда Артур открыл глаза, Сильвер оставил своё занятие, ведь цель была достигнутой. Правда, почти достигнутой. Отставной майор просто повернулся спиной к уголовнику, и пытался нащупать одеяло. От холодного ветра даже шерсть встала. Сильвер хотел начать объяснять Артур всё, что произошло на самом деле, но тот пока ещё не совсем всё понимал и осознавал. -Эй, Артур. – Сильвер аккуратно начал толкать названного, пытаясь привести в чувство. – Доброе утро. То есть, уже вечер. -Отстань… Слушай, дай поспать. Ну, или хотя бы полежу так немного, а потом встану. – Простонал его собеседник, отмахнувшись рукой. -Может, тебе дать воды? – Клык взял стакан с водой, который всё это время стоял на другой тумбочке, покраснев от его низкого, немного хриплого голоса. Голос сводил его с ума. В ответ Рыжий кивнул, и попробовал аккуратно сесть на кровать. Повезло, что не было той дрожи, которая преследовала его около десяти минут назад. Сильвер держал в руке стакан с холодной водой. Он протянул его хозяину. Артур пытался аккуратно взять стакан, но руки будто немели, и будто сами не горели желанием выполнять приказы. Клык помог Рыжему выпить воды, поддерживая в руках стакан с водой, и иногда вытирая капли воды, стекавшие по щекам бедняги. Тот спокойно принял помощь. Уголовник поставил стакан с маленькими каплями на тумбочку, откуда его взял. Видя, как отставной майор всё равно тяжело дышит, и снова начинает зажиматься, Сильвер осторожно положил руку ему на плечо. Артур немного покосился, наблюдая за действиями Клыка. Но руку убирать не стал. Рыжий прекрасно чувствовал, как уголовник осторожно положил свою ладонь на плечо, как подсел ближе. Отставному майору было нелегко сохранять спокойствие. -Артур, я просто обниму тебя. Я не причиню тебе вреда. – Сильвер попытался успокоить его, всем видом показывая невинность. -Надеюсь… - Тот зажался сильнее, и отвернул голову. Клык несмело приблизился к нему, перекинул лапу, и осторожно завёл руку тому за спину. Рыжего это смутило, и он, замявшись, притянул сожителя к себе. Положив одну руку друг другу за спину, а другую на плечо. Как уголовник и хотел. Сильвер своим телом прижался к Артуру, чувствуя слабое, но тепло. Как Клык и хотел. Кожа к коже, хоть и частично. Он чувствовал, что Рыжий ещё не совсем в сознании, и пытался хотя бы так сблизится с ним, пока тот не сопротивляется. Чувствовал многочисленные, глубокие шрамы, которые сам и оставил, выступающие рёбра, везде крепкую плоть. Уголовник зарылся в длинные, мокрые от пота волосы отставного майора, обжигая своим дыханием то редкое место с нежной кожей. Где ещё не было шрамов, куда не падали камни, не попадали пули. Это может и было неприятно Артуру, но он ещё не мог полностью анализировать ситуацию, чтобы дать правильное сопротивление. Он мог лишь просто ждать, когда побочный эффект препарата закончится. *** Телефон Артура звякнул. Рыжий вздрогнул, встал с кровати, отстранившись от Клыка. Он схватил телефон, кое-как натянув на себя футболку. Хакер наконец-то прислал занесённую в базу информацию о Родионе. Сильвер не ожидал такого поворота, и просто сел на кровать. Он попробовал дотронуться до плеча отставного майора, но тот быстро отстранился, открывая сообщение. -Эй, Артур, что случилось? Я что-то сделал не так? – Сильвер направил свои уши в сторону собеседника. Его впервые за долгое время беспричинно начало мучить чувство вины. -Да всё нормально, этот горе-хакер только прислал информацию о Панкратове. А ещё говорил, что за пару минут может взломать базу Пентагона. – Рыжий сел на край кровати, открывая файл, и почесав голову. -Ну, и что там? – Клык сел рядом, смотря на экран. -Итак, Родион Панкратов, он же Леонид Клинов. Год рождения 1980. Родился в Припяти. В 1987 году опекунами стали мигранты. Их имена и фамилии были удалены из базы вручную. Часто менял школу, потом университет. Опекуны попались на крупной афере с деньгами. Дело вёл судья Буланов. Он, кстати, умер от сердечного приступа в 2015 году. Ничего криминального, у него сердце было слабое. Леонид пытался даже подкупить судью, но ничего не вышло. Потом сменил имя и фамилию. Стал работать в Московском баре. Нелегально. Их контору накрыли. Далее, уже Родион, стал работать в другом баре, только уже официально. Купил квартиру в Подмосковье, а потом уже и дачу в Тучково. Хорошие, однако, места проживания у него… Пропал 15.05.2022. Больше никакой информации выжать не удалось. – Артур выключил телефон, и посмотрел на Сильвера. – Ты что думаешь? – Рыжий, когда задал вопрос, немного кивнул головой. -А, я что думаю? – Переспросил Сильвер, случайно подумав не о том – может, твои же его похитили? -Не знаю… Но мне на даёт покоя дача с квартирой: уж больно у них ремонт хороший. Чтобы купить такую, с его-то зарплатой, нужно вкалывать лет так пятьдесят как минимум. И это без перерывов и выходных. Скорее всего, он ещё неофициально где-то работал. В любом случае, надо будет ехать на дачу. Может, там найдём что-нибудь… - Рыжий направил свой взгляд на Клыка, несильно повалил его на кровать, а сам, взяв свою любимую чёрно-бело-зелёную кофту на молнии, вышел из комнаты. Клык смотрел ему вслед с недоумением. Рыжий крикнул ему, чтобы тот быстро собирался, пока пробки не наступили. Сильвер лениво встал с кровати и уставился в стену. *** -Эй, ты чего не собираешься? – Сказал ему Артур, поправляя капюшон кофты. -Да?! Почему я не собираюсь?! Интересно, а что мне собирать? Ты меня всё равно засунешь в багажник или на задние сиденье, и мешок на голову оденешь! – Сильвер почему-то разозлился, бросил агрессивный взгляд на Рыжего, сжав руки в кулак. -Тоже верно. – Спокойно ответил на его возгласы Артур, тем самым зля уголовника. -Эй, не уходи от разговора! – Клык резко встал, и, наверно, хотел ударить кулаком по тумбе, которая еле держала свою форму. -А я и не ухожу. – Артур сел на кровать, и стал бинтовать расцарапанные лапы. -Да что ты себе позволяешь? – кричал уголовник, искренно недоумевая, как можно быть таким спокойным, немного заикаясь. -Что разрешено, то и позволяю. – Рыжий пожал плечами, и ещё раз поправил капюшон кофты. -Д-да послушай же! И тебя ничего не беспокоит? Вот прям вообще, нихера не чувствуешь? – Клык начал уже откровенно заикаться от злости. -Ох, я чувствую, что моя голова сейчас взорвётся, и что кто-то просто испытывает мои нервы на прочность. – Отставной майор направил свой взгляд на собеседника, кое-как закрепив бинт на руке. – Только имей ввиду, что делать этого не стоит. -И ты н-ничего не понимаешь?! Тебя ничего не б-беспокоит?! – Уголовник, взмахнув руками, немного оскалился. -Ну, кроме сильной головной боли, наверное, ничего… - Артур положил руку на голову. Или он и правда ничего не понимал насчёт намёков, или просто бесит Сильвера в ответ. -Вот именно! Только о себе и думаешь! А о других вообще не вспомнишь, пока тебе ничего не понадобится! Животное! Даже мне приятно не сделаешь! – Это было похоже уже на истерику. -В смысле? Я животное? Будто ты чем-то лучше меня! Будто у тебя больше красных дипломов, наград, умений, и душа, если она есть, намного чище моей! Так что, просто одень этот мешок на голову. И не беси меня. – Рыжий протянул ему в руки тёмный пакет вместо мешка, сверля Клыка взглядом. -Ты убил намного больше человек, чем я. Ты уничтожил их семьи. Разрушил всё, что можно и нельзя! И теперь, ты говоришь, что твоя душа, если она есть, намного чище моей! – Возмутившись, он вздрогнул. -Знаешь, в отличии от тебя Сильвер, я убивал не ради веселья. Я убивал не ради мести, или не ради репутации. Я просто не хотел сдохнуть где-нибудь на помойке от голода. А ты убил не столько людей, но тебе это нравилось. Ты мучил их, не давая отдышаться. Ты таскал людей в подвал смерти просто пачками. Ты их страшно пытал, издевался над ними. Даже не для добычи информации, а просто так. Но самое страшное, что тебе нравилось это делать. В тебе просто кипел дофамин, когда ты видел, что кому-то плохо. И страшнее этого даже не стоят мои убийства. Я убивал для службы. Ради выживания в этой дыре. Ты даже не знаешь, как же я ненавижу себя. Особенно, когда приходилось устраивать жёсткие допросы. Когда приходилось убивать людей по приказу полковника. Когда необходимо было пытать до смерти человека, чтобы твой единственный друг выжил. Даже не разбогател, не нашёл свою любовь, а просто выжил. Из-за своей зависимости я просто не могу держать себя, и снова срываюсь. Да, я хочу избавится от этой привычки, но даже время не способно мне помочь. Пойми, я не могу перестать делать людям больно, и это тоже очень страшно. Но всё же я это всё сделал не ради забавы, в отличии от тебя – Артур не смотрел на Сильвера, который полностью вник в его речь. Тот решил принять поражение, одел пакет на голову, но сделал несколько дырочек, чтобы не задохнуться. Артур одел на Сильвера наручники, и, взяв большую сумку, потащил его к выходу, постоянно меняя темп дыхания. Дорога от центра Москвы до дачи Артура ехать без пробок полтора часа, а так, учитывая то, что выехали они немного поздно, ехать им два часа. Учитывая, что огромный, вручную собранный внедорожник отставного майора без труда может разогнаться до 120 километров в час, доехать можно намного быстрее. А так, максимальная скорость этого монстра – 160 километров в час, если не включать спортивный режим. На каждых пятидесяти километров в час пускает короткий огненный залп, прекратив тихо рычать. О том, насколько же мощный этот двигатель, легко можно представить. О таком прекрасном сцеплении с дорогой можно только мечтать. Мул невероятно послушный и отзывчивый в управлении, легко пробирается по Российскому бездорожью. С очень длинным бампером. Колёса – просто огромные, на пневмо подвеске. Огромный открытый багажник, который при желании можно закрыть. Есть такое ощущение, что это огромное запасное колесо больше стоит для красоты, а не для страховки. В салоне его внедорожника достаточно уютно. Всё тёмное, много экранов, различных показателей, даже есть возможность активировать боевой режим. На сиденье водительского места есть мягкая подушка такого же тёмно-серого цвета. Снаружи через стёкла ничего не увидишь, а изнутри – это прекрасно чистые бронестёкла в несколько слоёв. На заднем сиденье пристёгнута большая аптечка. Между задними сиденьями есть едва заметная подушка, если её отодвинуть, то будет люк, который ведёт к багажнику. Ремни были из прочной кожи. Руль был обит приятным на ощупь материалом. На прочной крыше есть небольшие крепления для груза. Про безопасность всё на высшем уровне для такого внедорожника. При критическом повреждении можно отстегнуть ремни, а замки на дверях автоматически открываются. И всё это отставной майор делал несколько лет, но они того стоили. В общем, Тортон Колби «Мул» - огромный, здоровый внедорожник, почти не дымит, и проедет хоть по битому стеклу, хоть по новому асфальту. Когда едешь по Москве, то всё красивое или загораживают другие машины, или всё только строится. А дальше, когда тебе случаются промежутки между маленькими городами, ты можешь полноправно разглядеть красоту природы. Когда лето, невероятно красивые зелёные пейзажи из сосен, просторные поля, по краям которых растут ёлки, речка, которую встречаешь сначала в Москве, а потом в Подмосковье. А когда зима – атмосферные, одинокие тёмные деревья, засыпанные белым снегом. Это красота, можно сказать, родной России. Артур привёл Сильвера к своему монстру, которого не увидеть не так-то просто. Слева от мутантов жутко воняло от мусора, где каждую минуту слеталась новая стайка мух. А справа был продуктовый магазин, в котором примерно год назад как сделали ремонт. -Эй, а это тот твой огромный внедорожник-монстр, о котором ты говорил? – Клык немного наклонил голову вбок, посмотрев на Рыжего. -Ага, Тортон Колби «Мул». – Отставной майор дотронулся рукой до крыши своего автомобиля, с улыбкой посмотрев на него. -Вот это ты, конечно, сделал себе компаньона. - Уголовник немного покосился, смотря на этого монстра. -Не то слово. Тортон Колби «Мул». А для меня Тортик. – Усмехнулся Артур, похлопав по крыше, и сев на водительское сиденье. -И ты решил назвать огромного четырёхколёсного монстра с пушкой Тортиком? – сказать, что Сильвер был шокирован, не сказать ничего. Пробежавшись глазами по всему огромному внедорожнику, он сел на свободное пассажирское сиденье, стягивая с своей головы пакет. В машине был странный, необычный запах. Было достаточно тепло. Заходящее солнце забавно играло с тенями. Это был тот редкий, по-настоящему тёплый день, когда даже сам отставной майор спецназа ГРУ и ФСБ одел не тёплую кофту, а немного обтягивающую футболку. Странно, но дороги были почти пустыми. Машин было не очень много, а светофоры были на стороне мутантов, и постоянно включали зелёный свет. Больше половины дороги предстояло через леса, в поля, через маленькие посёлки городского типа, или даже совсем крошечные города. Не надо было резко разворачиваться, не надо было ловить момент, чтобы повернуть. Вот небольшая речка, и дорога перекрыта несколькими машинами. На их дверцах было нарисовано лицо дьявола в защитной зелёной каске, сломанным одним рогом и кинжалом в острых зубах. А снизу написано «Солдаты дьявола» Вокруг рисунка капли красной краски. Рядом стояли несколько вооружённых человек. У них всех была ярко-красная повязка на лоб, тёмная курка с значком дьявола на рукаве, брюки с немного зелёным оттенком. На спине куртки тот же рисунок, что и на дверце машины. У каждого на шее был ошейник, который при желании можно было затянуть. Из оружий у людей был всем знакомый автомат Калашникова, пистолет Макарова, и обыкновенный охотничий нож. Артур тормозит. Дальше ехать не получится: слева река, а справа крутой холм, где родник с кладбищем. Развернуться не выйдет: дорога достаточно узкая, и есть риск упасть в реку. Да и всё равно это единственная дорога. Так что придётся договариваться, чтобы проехать дальше. А то было бы глупо стоять на одном месте, пока три машины не уедут, и люди не разойдутся. Рыжий сказал Клыку, чтобы тот оставался не месте, а сам, взяв заказной пистолет, отправился к людям. Увидев мутанта, на их лицах сразу появилась улыбка. Они знали Артура, а он знал их. Отставной майор насторожился, и старался незаметно держать руку около заряженного ствола. Люди стали окружать мутанта, шёпотом сыпля оскорблениями. -Кого я вижу… - новый главарь восстановленной банды подошёл к Артуру, разведя руки. – Что надо? -Как что? Проехать. На дачу, вот, собрался. – Он показал на рюкзак. -Ты думаешь, я тебя вот просто так, бесплатно, пропущу? -Ну, мечта такая есть… -Мечтательный ты мой… Стоп, а где второй? -Второй, это кто?.. – Рыжий решил сделать вид, будто ни о чём не знает. -Как кто?! Клык! Сильвер Клык! Где твой собрат по разуму, собака рыжая?! – Он уже перешёл на крик, приблизившись к отставному майору. -Ну насчёт собрата по разуму не уверен… Ну, он всегда туповатым был… Нет, ну слушай, я ему не нянька, чтобы везде за ним ходить и дерьмо за ним разгребать… - Артур быстро заговорил, иногда заметно опираясь то на одну лапу, то на другую. -Ты меня не понял, скотина ты в погонах… - Мужчина покачал головой, и начал ходить вокруг Рыжего. -Эмм, скотина без погон. – поправил его Артур, стараясь держать «Солдата» в поле зрения. -Ну без погон, без разницы. Где Клык? – Тот попытался схватить отставного майора за воротник, но тот аккуратно увернулся. -Без понятия. Я вылетел со службы, когда он был в временном СИЗО. -Но он оттуда пропал! -Возможно. Возможно, его в изолятор отправили, возможно, в тюрьму, а возможно вообще с ума сошёл и в психушке лежит, или вообще сдох! Мне давно заблокировали доступ к базе данных ФСБ, так что сказать мне нечего! Клык открыл машину изнутри, когда увидел ствол в руке у нового главы «Солдат дьявола», и решил сыграть другую роль. Артуру может не поздоровится, если он и дальше так будет. -О, а вот и мой телохранитель! Опять драконится? – спросил Клык у «Солдата». -Величайший Сильвер Клык, собственной персоной! Давно мы тебя не видели! -Согласен! Отметим это! – Сильвер выбросил ствол Артура в сторону, и несколькими движениями около десятка людей схватили мутанта, и поволокли его в заброшенный подвал… Рыжий пытался вырваться, но его руки сразу схватили. Сильвер начал стягивать с него футболку, пока его волокли в подвал. «Солдаты», когда Клык обнажил торс Рыжего, пристегнули сначала тому руки, а потом, когда сняли остальное – и лапы с хвостом. Пока «Солдаты дьявола» рассматривали связанного, и полностью обнажённого Артура, они застегнули на Сильвере ошейник. Такое уже было более двадцати трёх лет назад. Вот просто то же самое. Тот же подвал, те же лица, те же крепкие узлы. В глазах Клыка радостно прыгали чёртики, а душа молила отпустить его, но всё-таки сдалась. Это было очень заметно, особенно, когда он направлял свой хищный взгляд на растрёпанные волосы, на широкие плечи, на затвердевшие соски, на накачанный пресс, на мощные мышцы ног, на возбуждённую плоть отставного майора. А в глазах Артура застыл ужас: кошмар, который он когда-то испытал на себе, и старательно пытался отпустить, вновь возвращается, как бумеранг, и отравляет жизнь. А ещё то, что он опять, даже спустя много времени такой же беспомощный против людей, вызывало у Рыжего неконтролируемый страх. «Солдаты» сначала медленно изучали все шрамы, пробовали на вкус шею, а потом сорвались, и Артуру не удавалось отключится, чтобы избежать хотя бы ощущений этой страшной боли, и невыносимых унижений. Сильвер был первым. Он причинял Рыжему невыносимую боль с якобы огромным удовольствием, наблюдая, как тот зажимается ещё сильнее, пытаясь сдержать стоны и крики. Клык подмигнул для Рыжего, что означало игру. Он просто играл свою роль с большим наслаждением. Отставной майор понял намёк, и даже видел, как уголовник не совсем даже рад это делать. Конечно, его грязная мечта сбылась, и прекрасное, мускулистое тело Рыжего было полностью под распоряжением Клыка, но не так он хотел. Он не хотел испытывать боль. Он не хотел заставлять его, и не хотел мучить. Он не хотел свидетелей. Преступник пытался как можно мягче и незаметней облегчить жизнь бывшему спецназовцу. Артур пытался извиваться, пытался разорвать крепкие верёвки, но ему удалось только отключится. *** Артур лежал на куске картона в том подвале. Полностью раздетый, облитый спермой, смазкой и кровью, накрытый тонкой непрозрачной тканью. Рядом лежали на удивление почти целые его вещи, и его пистолет. Странно, но Солдат не было здесь. Рядом, на старой бочке сидел Сильвер. -Ты в этот раз легко отделался. Я ещё попросил оставить тебе вещи. – Клык осторожно присел к Рыжему. – Ты прости, я это… просто играл свою роль. -Да уж… Актёр из тебя не промах… - Артур сжал ткань в руках, и осторожно вытирал ей следы насилия: пятна спермы, следы крови на бёдрах, смазку. – Слушай, д-дай мне закурить… - Рыжий повернулся лицом к Клыку. -Ты же не куришь, Артур. – уголовник встал с бочки, и оттолкнул её, присев ближе к отставному майору. -Знаешь, на зоне после изнасилования насильник обязан дать жертве закурить, чтобы было без обид… -А если нет? – прервал Рыжего Клык. -А если нет, то это по любви… Дай сигарету. – Это звучало как приказ. Приказ дрожащим голосом. -Извини, но это я тебе не дам. Без уговоров. – Сильвер подтвердил слова Артура, чем вызвал у него сильное негодование. -Ох, Сильвер… Как же я тебя ненавижу… - Отставной майор покосился на названного, спрятав уже и половину лица под тканью. -Ладно… Ты это… Давай, оденься, и поедем к тебе. Они пока дрыхнут. Я им снотворное в пиво подмешал, так что пол часа у тебя есть. -Может т-ты отвернёшься… - Артур почти полностью накрылся мокрой и грязной тканью, зажавшись ещё сильнее. -Ой, да что я там не видел. Ладно, давай одевайся. – Сильвер осторожно похлопал его по плечу, и направился к выходу. Рыжий попытался скрыть яркий румянец от смущения. Он осторожно вытер со своих губ следы. Осторожно завязал растрёпанные, мокрые волосы в свободный хвост, и кое-как натянул на себя уже грязные вещи. То место всё ещё ныло, и, казалось, что отставной майор больше никогда не сможет нормально сидеть. Одевшись, он осторожно встал на лапы, и побрёл к выходу, поджимая хвост. Уже немного стемнело. Выйдя, Артуру сунули в руки его пистолет, который тот спрятал в спешке. Мутанты сели в машину. На этот раз Сильвер уже был на переднем сиденье, и всю оставшуюся дорогу наблюдал за Рыжим. Тот сильно прижал хвост, поджал уши, необычно крепко вцепился в руль, и почти всегда опускал голову. Сильно ёрзал на сиденье, и иногда необычно резко тормозил, или рывками набирал скорость. Иногда беднягу кидало в дрожь. Это сильно насторожило Клыка: Артур раньше никогда так не делал. Сильвер хотел отдать всё, чтобы Артур не мучился, забыл весь этот кошмар, и спокойно жил дальше. Но прошлое возвращается: как это было более двадцати пяти лет назад, так и повторилось уже сейчас. Уголовник старался незаметно ловить каждую эмоцию, всплывавшую на лице отставного майора. Тот хоть и умел мастерски скрывать то, что происходит в душе, но сейчас остался просто бессилен против чувств. Проломились принципы. Сейчас бедняга контролировал только свою машину, но не чувства. -Артур? – Сильвер попытался осторожно начать с ним разговор. Не атакуя, не унижая, просто поговорить. -М? – Тот на долю секунды взглянул на Клыка, и дальше сконцентрировался на дороге. -Ты, это… Как сейчас? Что ты чувствуешь – Его терзало сильное чувство вины перед тем, кого он считал больше, чем друг. -Ч-что я чувствую? А разве я могу чувствовать что-то кроме этой вечной боли, страха и изнуряющего голода? Разве я могу просто взять, и забыть всё, что причиняет мне боль? – Рыжий не поворачивался к нему лицом. Боялся. Снова боялся неизвестного, и защищался сильнее. Начинал заикаться, зажимался, и защищался. -Я не собираюсь нападать на тебя. Я просто хочу поговорить. – Сильвер положил ладонь ему на напряжённое плечо. -Мало ли, чего ты хочешь. Никто тебя об этом не спрашивал. Просто не мешай вести машину. – Отставной майор осторожно убрал руку уголовника со своего плеча. – Если хочешь поговорить – то жди. До дачи недалеко осталось. *** Участок Артура был немного далеко, прямо около леса. От старого хозяина осталось два огромных деревянных дома, причём в одном есть печь и водопровод, две яблони, несколько кустов красной смородины и жасмина. Ну, ещё два осиных гнезда в одном доме. Как же без этого. Рыжий только начинал обустраивать участок, и уже уничтожил земляных ос. С остальными надо будет разбираться или в конце осени, или в самом начале весны. Зимой находиться в доме практически невозможно: дует из каждого угла. Ветки жасмина иногда загораживали проход по узким дорожкам, а шиповник, привлекавший шмелей, делал попадание на участок не самым простым. Артур закрыл дверцу Тортика, и вытащил из багажника две сумки с вещами. Сильвер в это время тащил на себе пакет с едой. Нет, было не очень много еды, но, видимо, долгое время без тренировок не проходит без следа. Резкие поворот направо, и вот уже лестница. Рыжий вытер лапы о небольшой старый коврик, открыл замок, и дверь. В доме было достаточно прохладно, и темно. Нажав на выключатель, лампа с более жёлтым светом осветила почти весь дом, кроме второго этажа, где как раз и были осы. Артур провёл Сильвера в свою комнату. Там был старый шкаф, двухместная кровать, стол, тумбочка, телевизор, ковёр на всю комнату. А из других вещей – настольная лампа, награды старого владельца этого участка и квартиры, приставка, полка с простым строением, подушки на подоконнике, два стула. В тумбочке лежали вещи отставного майора. Клык осторожно сел на скрипящую кровать, и снял с себя почти себя все вещи. Его сильнее обычного клонило в сон. Рыжий в это время пошёл в ванную, о чистоте которой даже мечтать было глупо. Сильвер поудобнее устроился на двухместной кровати, укрыл почти полностью обнажённое тело тёплым одеялом, и уткнулся в телефон. Когда Рыжий зашёл в ванну, он опёрся об стену, и закрыл лицо руками. Он уже понимал, что, когда он встречается взглядом с Сильвером, появляется очень странное чувство, которое он раньше не испытывал. Возможно, ему было даже всё равно на сам факт того, что Сильвер изнасиловал его, (что очень мало вероятно), ведь только упоминание об этом уголовнике будто… Успокаивало Артура? Отставной майор решил оставить размышления на несколько минут, но они то и дело лезли в его голову. На шее был новый след от укуса Сильвера, который он оставил сегодня. На удивление, Рыжему этот укус доставляет не боль, а что-то совсем другое. Только вот, что? Смывая следы с кожи, он вспоминал, каким образом Сильвер его так или укусил, или ударил, или сильно целовал. Вспоминал, что Клык делал с тогда беззащитным Рыжим, каким образом причинял боль, и что-то ещё, совсем другое, незнакомое. Ночной кошмар, который когда-то он испытал на себе, и старательно пытался отпустить, снова вернулся. Такое случалось с ним не один раз. Когда ему было пять лет, когда он был подростком, и когда его по ошибке упрятали на зоне. Кошмар снова вернулся. Но в нём не было Сильвера. Возможно, Артуру крупно повезло, что насиловал его только Сильвер, который точно испытывал чувства к отставному майору, и не желал ему зла. По поводу чувств не было никаких сомнений. Размышления то и дело доставляли Артуру различные чувства. Особенно, когда он прикасался к старым гематомам и шрамам, нанесёнными Сильвером. Это было смешанное, незнакомое ему до этого момента чувство. Но оно прерывалось, когда Рыжий прокручивал в голове воспоминания этого дня. Тогда наступал знакомый всем страх, который затмевал то странное ощущение. Вскоре Артур одел халат, а помимо этого и куртку. Всё тело ещё жутко болело, а в глазах будто стояли слёзы. Но их не было. Отставной майор даже не подавал намёк на то, что у него есть чувства, помимо страха, боли и голода. Все его мыли были только об этом происшествии. Выйдя, комары облепили лапы, кисти рук, и даже лицо Рыжего. Таких кровососов нигде не найдёшь, кроме дачи отставного майора. Войдя в холодный дом, он выключил на веранде свет, и зашёл в свою комнату, застав Сильвера в одних трусах, с тапком в руке, забитым в угол кровати. На лампочке сидела оса. Одного её присутствия её хватило, чтобы привести Артура в чувство. На тумбочке была отрава. Рыжий схватил её, и, особо не раздумывая, стал травить незаконную соседку. Труп он выбросил тем же тапком, который кое-как отобрал у напуганного Сильвера. Артур попросил Сильвера выйти из комнаты на пару минут, пока тот не оденется. Одев старую футболку и штаны поверх свободного нижнего белья, отставной майор впустил уголовника в более тёплую комнату. -Артур, а можно я с тобой посплю? – Сильвер вздрогнул от холода. -Нет. -Ну почему? В этой комнате холодно, а ты очень тёплый! -Под кроватью лежит обогреватель. Только имей в виду, тут пробки слабые. Выше двадцати не ставь. -Ну у меня сегодня день рождения! Последний подарочек! -Б-был уже подарочек… - Артур незаметно потёр больное место, косо смотря на Сильвера. -Пожалуйста! – В ответ отставной майор недовольно закатил глаза, и всё же разрешил уголовнику переночевать рядом с ним. Клык выключил свет. Рыжий осторожно лёг на кровать, не выпуская того из виду. Он лёг ближе к холодной стене. Сильвер пока сидел на кровати, и осторожно положил свою руку ему на плечо. Артур и так полностью зажался: поджал хвост, уши, лапы. Почти полностью дрожал. А то, что от него снова что-то нужно, кидало его в неконтролируемую панику. Хотя, руки уголовника были далеко не самыми опасными. -Артур, я не сделаю тебе ничего плохого. Ты можешь спать так, как тебе хочется. Я знаю, что тебе очень страшно, но вечно бояться ты не сможешь. – Сильвер осторожно дотронулся до плеча Артура, и тот вздрогнул. Бедняга оставил силы пытаться справиться с невыносимой дрожью. -Не трогай меня. Да прекрати ты! – Рыжий ударил Клыка по руке, когда тот ещё раз дотронулся до отставного майора. -Что с тобой происходит? -Тебе не понять, Сильвер. Тебе никогда не понять того, как мне стыдно, и больно. – Артур накрылся одеялом. -Ну, так может ты мне расскажешь? Я попробую понять, что происходит… -Ты надо мной смеяться не будешь? -Нет. -Ладно… В общем, я не могу забыть этих людей. В последнее время, любое прикосновение для меня является болезненным, а когда кто-то так рядом… Это просто невыносимо. -Это из-за сегодняшнего случая? -Не только. Я мог бы быть и посдержаннее, не кричать так, да и оказать достойное сопротивление… Иногда так кожа начинает ныть, что вспоминаю, из-за чего так… Даже выть от боли хочется. -Это был твой второй раз, когда с тобой так ужасно поступали. Надеюсь, Артур, что больше такого не повториться. -Ты ничего обо мне не знаешь. Это далеко не второй раз… Не перебивай. Ещё до тебя, когда мне было пять лет, в Припяти орудовал насильник, который развращает маленьких детей, чаще мальчиков. Тогда мы с Родионом решили прогуляться по городу. Мы хотели посмотреть на светлячков. Родиона увидели, и ему пришлось вернуться. А меня не заметили. Всё же желание поглядеть на дурацких букашек было сильнее, и полудурок, то есть, я, пошёл через гаражи. Чтобы не заметили. Мне тогда тряпку с хлороформом в лицо сунули, и он изнасиловал меня. -Как ты спокойно об этом говоришь… -Знаешь, я иногда живу в фоновом режиме. То есть что-то происходит, но мне особо то и не интересно, и боли поменьше. Я тогда нахожусь в другом мире. И вот тогда я тоже был, так сказать, в другом мире. Я и далеко не сразу понял, что он со мной сделал. Его, конечно, потом поймали, но всё равно таких мразей надо сразу на пожизненное. А лучше, на расстрел. -Ты, это, извини. Я не знал, что у тебя вот так было. Я же сам ничего не помню. Не думал, что эта связь будет так болезненна для тебя. -Меня ещё как-то раз взяли. Тогда меня ошибочно обвинили в убийстве, и отправили на зону. А я не убивал. Меня сильно подставили. Да, а то что я тогда сильно линял, и ничто не может уберечь мою шерсть, и её не было на месте совершения преступления никого никак не волновало до одного инцидента. Я нигде не высовывался, незаметно выпрашивал немного еды до одного случая. Старика по досрочному выпустили, а вместо него подселили бойкого. Сразу завоевал всё внимание. Я ему видимо чем-то не понравился, вот он и удумал всех натравить против меня. А как тебе известно, в таких местах содержания насилие – норма. -Чёрт меня побрал, Артур, я даже не знаю, что мне сказать! С тобой много ужаса случалось, но ты живёшь, как ни в чём не бывало! -Сильвер, я постепенно схожу с ума. Фрагменты памяти просто стираются сами по себе. Ты понимаешь, что я почти ничего не помню. Когда событию исполняется один год, оно благополучно забывается, но сам факт того, что оно произошло, известен. -Я тоже много чего не помню. Период детства так природа сама не позволяет нам помнить, и там ещё другие факторы… -Ты понимаешь, что я уже не помню, как мне в голову пришло купить тебя. Я совсем не помню войну. А такой ужас не забывается: мужики, с которыми я служил, до сих пор у психотерапевта сидят. Никак не отойдут, не забудут и не отпустят. А я просто забыл. Я помню только сам факт того, что я убивал, не задумываясь. Что я безжалостно расстреливал пленных без особых раздумий. Да. Я знаю, что я такая же тварь, как и насильники. Я оставил много семей без отца, брата, сына или внука. Я искалечил много жизней убийствами людей. И, я понимаю, почему этот ужас сейчас происходит со мной. Я это заслужил. Надо было думать о последствиях, прежде чем заряжать новый магазин. -Не вини себя. Это была война, и особо выбора ни у кого не было. -Да как же ты не понимаешь! Я не помню, как убивал людей, но их лица я не забываю! Я убивал не только на войне и на службе, иногда я застреливал людей по собственной воле, или брал заказные убийства. По собственной, блядь, воле! И даже война – не смягчающее обстоятельство перед всеми жертвами! Как же ты не поймёшь, сколько людей отправились под землю из-за такой твари, как я! А теперь, ты успокаиваешь меня, и говоришь, что всё это не специально, что всё это – война, что мне просто фантастически не везёт… -Эй, Артур, успокойся, сейчас не лучшее время, для того, чтобы кричать на все участки. Сам рассказывал, скольким людям ты поперёк горла стоишь. -Ладно, ладно. Да не трогай ты меня! Просто отвернись, и спи на своей половине кровати, а я на своей. И даже не вздумай ничего такого вытворять. – Артур повернулся к стене. Невыносимая дрожь начала немного отступать, и столько смешанных, неведанных ранее чувств перемешалось в его душе. Сильвер, конечно, решил не разжигать конфликт, и отвернулся. Осторожно положив свой хвост на хвост Артура. Реакции на самодеятельность не было. Рыжего невыносимо клонило в сон, и, казалось, что ему не придётся включать тяжёлый рок, чтобы заснуть, и хорошо выспаться. Выспаться не в одиночестве, а в компании… кого? Кто Сильвер для Артура? Враг? Друг? Или больше? *** -Мамочка! Не уходи! – я кидаюсь к ней, и утыкаюсь носом в её длинную юбку. А она одевает сапоги и распускает волосы, завязанные в длинную, светлую косу, толкнув меня. Я падаю на холодный пол. Мне страшно. Папа берёт её за руку, и притягивает к себе. А мама вырывается. Он просит её остаться, а она кричит на него. Мне страшно. Снова. Мама открывает замки на двери. Я кидаюсь к ней, но она снова отталкивает меня с невероятной силой, и я снова падаю на пол. И мне снова больно. -Мне не нужен такой уродливый сын! -Оля! Ему шесть лет! Хотя бы подрастёт немного! Подожди! Я же люблю тебя! -А я тебя нет! Это не мой сын! Это урод, которого у бомжей украли! Так что возись с этим отбросом сам! – и мама хлопает дверью. Из моей головы медленно течёт кровь. Я плачу навзрыд. Мама, не уходи! Пожалуйста! Мне очень страшно без тебя! Папа подходит ко мне, и поднимает меня с пола. Он ласково обнимает меня, а я вытираю свои слёзы об его майку, слабо обняв его в ответ. Мне уже тяжело дышать. Мама больше не вернётся. Она ушла навсегда. Почему она это сделала? Это всё из-за меня? Она ушла из-за меня? Мне невыносимо больно. Всё произошло из-за меня… Все несчастны: маме не нужен такой урод. Она ушла, и теперь несчастен папа. Из-за такого урода, как я. -папа, а я правда урод? – Мои глаза полны слёз. -Нет. Ты не урод. – Он прижимает меня к себе. Конечно, мне очень больно, но даже то, что я не один, делает меня счастливее. Мне становится не так страшно. Я сильнее обнимаю папу, а он вытирает слёзы с моих щёк. Теперь у меня остался только папа. Я думаю, что если бы не я, то мама с папой были бы очень счастливы вдвоём. Все говорили, что семья – это три человека. Но на самом деле, семья – два человека. Третий – лишний в семье. Мне становится ещё больнее, и намного страшнее. Я уже начинаю кричать от страха. Папа берёт меня на руки, и несёт в мою небольшую комнату. Я своими дрожащими от страха и боли руками хватаюсь за папину футболку, а он сильнее обнимает меня. Мне уже не так страшно. Но мама больше не вернётся… Из-за меня… *** XIV -С-Сильвер, может ты слезешь с меня? -А, ой, прости. Я не хотел. – Сильвер мягко отстранился от Артура, почесав затылок, и вытащив свою руку из-под его футболки. -Ты всегда так делаешь, когда спишь не один? – Рыжий, поправляя футболку, натягивал на себя одеяло. -Делаю как? -Ну, когда засыпаешь, сначала начинаешь мурчать, а потом пытаешься заставить меня кончить своими манипуляциями... Тебе просто повезло, что этого не случилось. -Извини… Я не всегда контролирую свои фантазии… Так случайно получилось. -Я вообще-то против этого… И вообще, слушай, Сильвер, что это ещё за подозрительная активность? Ты вроде раньше старался постоянно молчать, а теперь встреваешь на каждом углу, и что-то делаешь для меня постоянно. Что с тобой такого происходит? Я просто не пойму, что ты хочешь от меня? -Тебе это знать совсем не обязательно… а где кухня? -В другом доме. Пойдём, а то вдруг совсем разум потеряешь… Артур вышел из комнаты, и из кладовой вытащил старую чёрную куртку. Яркое солнце освещало каждый листик, каждую неровность дорожки, каждую красную доску, из которой был сделан дом. Это было то редкое время, когда на участке было по-настоящему светло. Сильвер натянул на себя большую ему футболку Рыжего, которая тому годилась в платья, и поплёл за ним, не одевая больше ничего. На улице было немного холодно. Солнце только начинало прогревать землю. Клык осторожно поднялся по новым ступенькам, и сел на старое, ободранное кресло. Через прозрачные занавески виднелся тот прекрасный пейзаж, под который Артур проводил время так, как хотел. В одиночестве. Сильвер нашёл в холодильнике сыр в контейнере, и съел бутерброды, запив его чаем с чабрецом. Артур же не съел ничего. Он несколько дней морит себя голодом. Или правда не хочет есть. -Артур, мне просто интересно, почему ты ничего не ешь? – Сильвер повернулся лицом к Артуру, когда они сидели на креслах. -Отстань. Если не ем, значит не голоден. -Ну, может ты что-нибудь поешь? А то как-то не по себе, что я ем, а ты голодаешь… -Если бы я голодал, то отгрыз бы у тебя руку. Если я ничего не делаю, значит нет нужды. -Слушай, ты, вроде, анорексией не страдаешь… Может, ты что-нибудь поешь? -Сильвер, я не пойму: что происходит с тобой? Ты раньше не хотел нигде не светится, и я всё чаще замечаю, что ты пытаешься… Заботится обо мне… Зачем ты тратишь своё время зря? -Ну, знаешь, я сам не совсем понимаю, что делаю… -Ой, да не придумывай мне тут. Не понимает он, что творит. Бедняжка. Тебе уже не пятнадцать лет, голову включи. Имей в виду: твои действия я поощрять не собираюсь. Геев здесь не любят, так что прекращай свой балаган. -Артур, знаешь, я… -Последняя буква алфавита. Ты тут никто, и звать тебя никак. Ты и так меня уже в края достал своими идиотскими выходками. Хочешь добить меня окончательно? Хочешь, чтобы я сорвался, и тебе бы было очень больно? Нет. Вот и молчи. Больше Рыжий ничего не ответил. Клык решил не лезть ему в душу, и продолжил наслаждаться видами. Приехал его сосед. Сосед был совсем стариком, очень худой, загорелый. С невероятно ухоженным участком. Это всё он делал в одиночку. -Доброе утро, Анатолий Иванович! – Артур открыл занавеску, и остановился на лестнице. -Кому доброе, кому нет. – Голос у старика был хриплый. -А что произошло? -Понимаешь, дело-то вот в чём: в Тучково до сих пор машины горят. -Ужас какой… - Артур умело притворялся. -Ага. Вот понастроили машины, теперь они горят. Вот лучше будет, если машин вообще не станет. Везде чище, да и на воздухе надо чаще быть. -Ну не знаю… -Вот именно. Потому что ты родился и жил, когда ничего страшного уже не было. А я вторую мировую войну ребёнком прошёл. И знал бы ты, сколько повидал. Так что не тебе судить. Ты же ничего сверхъестественного не сделал, вот и молчи. Я вот всё один, видишь, весь участок один обустроил потом. А ещё дочка моя, Наташа, говорит, что я ничего не сделал. Так это она ничего не сделала: Всё сидит, и греется. А мне только газонокосилка помогает. -А просить помощи не хотите? -Я же советский человек. Всегда справлялся сам. Так почему же по-твоему я уже ни с чем не справлюсь? Справлюсь. Ещё как. – Старик ушёл в дом. Артур уже выпил половину чая из кружки, и наслаждался видом восходящего солнца. А Сильвер в это время наблюдал за жуками, которые никак не могли вылететь за веранду из-за занавесок. Живность была самая разнообразная: огромные комары-долгоножки, осы, шмели, мухи, комары, бабочки, мотыльки, майские жуки и другие опасные насекомые, завезённые из других мест. Самых разных размеров и темпераментов. Наблюдать за ними можно бесконечно, главное близко не подпускать некоторых гостей. Клык, помимо этого, постоянно узнавал Рыжего, с другой стороны. Вернее, узнавал варианты, поскольку никто не знает, что на самом деле творится в голове отставного майора. Об этом можно только догадываться. Правда, иногда его очень сильно выдаёт хвост, почти постоянно опущенный, поджатый. -Артур, а с этим соседом всё нормально? -Да, всё нормально. Он – ребёнок войны. И всё-таки заслуживает уважения, потому что прошёл весь тот кошмар, выжил в нём, и смог построить нормальную жизнь. -Ты тоже две войны прошёл. Так почему ты не скажешь об этом? -Не две, а три войны. А у Анатолия Ивановича не было выбора: он шёл и защищал родину. В последних двух войнах я участвовал добровольно. -Стоп: ты был в Чечне, и участвовал в военных действиях на Донбассе. А какая же третья война? -Ох, эта третья война была для меня самой первой, и самой страшной. Мне пришлось разломать принципы, и я впервые начал убивать. Но не могу сказать, что мне удалось победить… -Так против кого ты воевал? – Артур замялся перед тем, как что-то скажет. Он не знал, говорить ли Сильверу об этом, или лучше промолчать, и закрыть эту тему. Он не знал, насколько можно было доверять уголовнику. Он, вроде, и почти не поменялся, но вроде и что-то изменилось. Артур не знал, что сейчас он может полностью рассказать о наболевшем, и за это его не осудят, не изобьют, и, возможно, он бы мог получить поддержку. Но он всё же решил ему рассказать всё, что считал правдивым. -Против людей… Наступила долгая немая пауза. Конечно, Сильвер знал, что Артур уже закалён стрельбой. Он знал, что тот прошёл две страшные войны, прошёл через обстрелы, прополз под танками, без разбора убивал тех, кто не был на его стороне, но не думал, что, на его взгляд, безобидное дело, поставить на место, могло обернуться для сухаря настоящей войной. Снова чувство вины начало терзать душу Клыка: ведь из-за него началась самая первая, и самая неравная война Рыжего против людей. Особенно, против «Солдат дьявола». Ведь именно уголовник создал эту банду ещё ребёнком, и отравлял жизнь отставному майору самыми различными способами. Всю тишину прервали шорохи, которые услышал Артур. Он обладал очень хорошим слухом. Но самое сложное – это понять: это реально шорох, или ему просто кажется? Это реальный звук, или просто галлюцинация, схожая с реальностью. Рыжий решил пока не подавать вида, чтобы изучить эту ситуацию поподробнее. Сильвер тоже услышал странные звуки, доносящиеся из-под земли. Сначала это был несильный грохот, потом он затих. Потом снова начался странный стук. -Сильвер, ты ничего странного не слышишь? Ну там, знаешь, шорохи, тихий грохот? – Артур боялся выглядеть сумасшедшим. -Слышу. Я даже могу сказать, откуда они. Хотя бы примерно. -Так это не галлюцинации? Значит, это реальность? Так, у меня на кухне есть закрытый люк в подвал… - Он начал логически рассуждать. -У тебя есть подвал? -Ага… Звуки доносятся из-под земли. Звуки достаточно громкие. Это подвал. Там до ужаса темно, связь не ловит, почти ничего нет. Кроме полки с рассолом, огурцами в банках, старой упаковки спичек и свечами… Сильвер, тащи лестницу. Фонарик у меня есть. – Сильвер послушно поплёл в сарай. В подвале было абсолютно всё: лопаты, вилы, топоры, молотки, различные ножницы, ящики с гвоздями, лестницы, листы металла, детали от старой разобранной стиральной машины. Сильвер взял первую попавшуюся лестницу, и, кое-как, попав в проход, осторожно поплёл к Артуру, пытаясь ничего не снести на своём пути. Когда Клык притащил лестницу, Рыжий включил фонарь на своём телефоне, и вытащил всегда заряженный пистолет. Сильвер резко дёрнул за ручку, и толкнул вперёд дверцу. Она открылась. -К-Келли? Девушка-мутант, сидевшая углу, в одной руке держащая открытую банку огурцов, а в другой руке зажжённую свечу, осторожно взглянула на мутантов. Она была в старой серой кофте с одним оторванным рукавом, юбке того же цвета чуть выше колен. Одна лапа была забинтована. Колготки порваны, со следами крови. Длинные, белые волосы были распущены, взъерошены. Она поджала маленькие уши, длинный, пушистый хвост. Она судорожно била хвостом по старой, каменной стене. Она иногда потирала шрамы на тонкой руке. Она направляла свои глаза разных цветов в глаза Артура и Сильвера, пытаясь попросить о помощи. -Келли? А ты что тут делаешь? – Артур пытался сохранять спокойствие, но это получалось не совсем хорошо. -Артур? Сильвер? – Из глаз незнакомки полились слёзы. Она осторожно отложила банку в сторону. Артур убрал пистолет. Сильвер осторожно поставил лестницу. Келли осторожно встала, и направилась в другой конец совсем маленького подвала. Её слабые лапы подкашивались, и она опиралась дрожащими руками об стены. Кое-как забралась наверх, где её уже осторожно взял на руки Артур. Он усадил её на кресло, осторожно стал осматривать видимые раны. Сильвер в это время налил воды в одноразовый стакан, и поставил рядом с гостьей. Клык опёрся о стену, и стал наблюдать за действиями Рыжего. Тот осторожно вытер одинокие слёзы, протянул ей пластиковый стакан с немного холодной водой. Она дрожащими руками взяла его, и почти сразу же осушила его. -Келли, что произошло? – Артур осторожно убрал её длинные волосы. -Они… Они сначала ударили меня по голове… Потом повезли куда-то. Они… Они изнасиловали меня… Я убежала от них в лес. -Хорошо. Хорошо. Не нервничай. Как давно ты тут прячешься? -Со вчерашнего дня. Я же по новостям слышала, как твою дачу чуть не сожгли, а потом вспомнила, что у тебя там подвал есть. -А как ты пробралась на участок? Через СНТ, или через лес? -Я бежала через лес, вверх по склону. А через заборы меня дядя Костя лазать научил. У тебя на кухне замка нет, вот я и решила пока пересидеть в подвале. – Кое-как сквозь слёзы прорыдала Келли. Она не врёт: Артур почти сразу заметил след на голове, разорванную одежду, порванные колготки, следы крови на бёдрах, многочисленные синяки и ссадины. Он осторожно понёс её на кухонный диван, и попросил Сильвера что-нибудь быстро приготовить. Келли, пока сидела на кровати, успокаивалась, и переставала плакать. Её осторожно обнял Артур, боясь ранить. Клык быстро состряпал очень вкусную яичницу с макаронами, и поставил остывать. Келли ела, даже не пережёвывая. Она иногда кидалась к Артуру, который сидел рядом, и садилась к нему, чтобы тот её обнял. Отставной майор осторожно повёл её в ванную. Предварительно сообщив, что вещи он даст свои. Первые десять минут Келли сначала просто плакала Артуру в кофту, а потом закрылась в ванной. Сильвер взял её порванные, грязные вещи, и положил в стиральную машину. Прошло около десяти-двадцати минут, прежде чем Рыжий отнёс Вайт к себе в комнату, прогнав Клыка в другую комнату. Келли сидела на кровати, вцепившись руками в длинные рукава халата Артура, в котором она сейчас сидела. Когда она ловила взгляды отставного майора на себе, она резко отворачивалась, и начинала зажиматься ещё сильнее. Рыжий бы не сделал ей ничего плохого. Он просто хотел помочь. Артур протянул Келли свой свитер, который был ей большим на несколько размеров. Дал ей шорты Сильвера, которые ей были длиннее колен. Запаса нижнего белья у Вайт не было, но, ей и так уже повезло, что она попала именно к Артуру, а не к кому-либо другому. Артур ведь влюбился в Келли, когда они были детьми. Детская любовь. До невозможного простая, наивная, и поверхностная. Первая игра во взрослую жизнь с полностью продуманным сюжетом и всегда счастливым концом. А потом их пути разошлись. Такое может случится с каждым. Артур сел на кровать, повернувшись спиной к стене без окон, и осторожно взял Келли за худое запястье. На нём были совсем свежие следы от верёвки. Вайт подсела ближе. Настолько, чтобы они могли почувствовать дыхание друг друга. Рыжий немного смутился, и всё же отпустил её руку. Они встретились взглядом. Артур, уже покраснев, попытался спрятать свой взгляд. Чуткая девушка поймала все эмоции, всплывавшие на лице отставного майора: она поняла, о чём он думает. Келли осторожно села ему на лапы, и положила слабые руки ему на плечи. Рыжий сначала ничего не делал, а потом осторожно, боясь её ранить, притянул к себе. Они так и остались лежать: Келли, в вещах Сильвера и Артура мирно сопела на груди отставного майора, а тот даже боялся пошевелится, чтобы не разбудить подругу детства. У Сильвера же всё было не очень: всё нельзя. Его, будто маленького ребёнка, оставили одного в комнате, без телефона, интернета, и возможности безопасно включить телевизор. Просто сейчас Артур может ему дать за звуки. Телефон он вообще в другом доме оставил. Как назло, время тянется очень медленно. Клык уже успел заскучать, и просто лёг на кровать. Никаких мыслей не было в его голове. Они просто не лезли туда. Уголовник сейчас может только лежать на кровати, и думать о своём. Но он никогда до этого момента не скучал: ему постоянно предлагали разные идеи, так что скучать ему очень тяжело. От невыносимой скуки даже выть хотелось. Но было кое-что намного страшнее. Намного страшнее этой невыносимой скуки: Артур буквально забыл про Сильвера. У Рыжего теперь появились новые заботы, и, возродилась старая любовь. Клык понимал, что ближе к своему майору стать у него не получится из-за Вайт. Ей же, якобы, нужна помощь. Так-то оно так, но и про своих старых друзей тоже забывать нельзя. На самом деле это всегда так: знакомишь двух друзей, которые не знают друг друга, а у них потом всё так хорошо, что и про тебя они благополучно забыли. Сильвера мучила дикая зависть: он всё-таки не мог поступить ровно так же, как поступила Келли. Хотя, будто ей так сильно повезло: Артур боится всех людей одинаково, не зависимо от пола. И шансы, можно сказать, у них одинаковые. Хотя, нет. Ничего не одинаковые. Всё-таки Рыжий много служил, и вряд ли вообще представляет о том, как можно вообще любить кого-либо, а то и мужчину. Им же всегда говорили, на службе, что любить надо только девушек. Да и на зоне внятно объяснили, что мужчинам с нетрадиционной сексуальной ориентацией, по крайней мере в России, нигде не рады. И Клык понял, как он мало знает об отставном майоре! Ведь в его голове может творится вообще что угодно! Ведь где-то Сильвер видел фотографию его сослуживца, которую он рассматривает слишком часто… Клыку было интересно, кто это на фотографии, но Артур молчал. А вдруг он и правда нетрадиционной сексуальной ориентации? Эти мысли вертелись в голове Сильвера. Было очень много вопросов, но не было ответов. Были зацепки, но только непонятно ему было, к чему они ведут. А может быть, это просто фантазии Сильвера? Может быть, он всё это придумал, чтобы не терзать себя сомнениями и догадками? Обо всём этом можно только догадываться. Тем временем Келли уже уговорила Артура снять кофту. Рыжий немного смутился, когда услышал просьбу, но всё же сделал, как она просила. Вайт несильно толкнула его, и тот поддался. Оба засмеялись. Отставной майор оказался на спине с обнажённым торсом, а гостья, в вещах Артура и Сильвера подсела рядом. Рыжий так и остался лежать на кровати, положив руки вверх, и стал наблюдать за действиями Вайт. Она сначала просто осторожно стала рассматривать его многочисленные шрамы, а потом начала медленно проводить по ним рукой. Артур осторожно наблюдал: можно сказать, ему снова было страшно. Страшно перед неизвестностью. Она же может сделать всё, что ей душа пожелает. -Келли, тебе вообще не страшно находится рядом со мной? -Нет. Ты мягкий и тёплый… - девушка легла рядом с Артуром, и положила ладонь ему на живот. – Не то, что они… - Келли шмыгнула носом, и уткнулась носом в его мягкий, тёплый бок с приятным ароматом. Рыжий осторожно убрал несколько прядей длинных белых волос. Потом осторожно повернулся на правый бок, и завёл свою руку за спину Вайт. Девушка осторожно поглаживала его руку, иногда намеренно начиная щекотать его бок. Не давала заснуть, изучая его рельефный торс. Рыжий наконец-то вспомнил о том, кем была для него Келли в детстве: красивой и наивной девочкой. И как они тогда пробовали играть во взрослую жизнь… Он вроде и понимал, что всё было максимально просто, но это воспоминание будто оживляло Артура. Отставного майора сильно клонило в сон (четыре часа утра – не лучшее время, чтобы слушать тяжёлый рок), и он пытался удобно лечь, и позволить ей расслабится. Видимо, у гостьи были другие планы: она и так долго спала в том подвале, и почти совсем не двигалась последний день, поэтому и спать она не очень хотела. Келли сначала наблюдала за ним, потом легла таким образом, что она положила лапу на хвост Артура. Наверное, ему это не очень понравилось, но всё же надо было дать почувствовать себя в безопасности несчастной девушке. В итоге они так и остались лежать: Артур на спине, откинув голову, и положив руки ей на спину, а Келли на его груди, положив одну руку ему на живот, а вторую около его бока. На следующий день Сильвер, когда дождался того, что Артур и Келли ушли в другой дом, взял его телефон и странную фотографию. Пароль он знал. Клык разблокировал телефон, отложил его, и стал рыться в вещах Рыжего. Открыл дверцу тумбочки. Там лежали аккуратно сложенные вещи. Переворошив их, уголовнику не удалось найти ничего, кроме пустой бутылки водки. Складывать одежду Сильвер не стал. Артур же может не помнить такие подробности, как, складывал ли он вещи, не так ли? Клык открыл нижний ящик, и там было всё смято: его любимая кофта, старые джинсы, ещё одни джинсы, повидавшие всякого, с порванной тканью на пятой точке, потрёпанная майка без рукавов, шорты темно синего цвета, ещё одна кофта серого цвета и цепочка, которую он просил положить с собой в могилу. Сильвер узнал настоящего Артура-неряху. Обыскав так все ящики и подоконник, уголовник от безысходности буквально свалился на огромную кровать. Местами простынь была очень тёплая, с приятным ароматом. И чужим запахом, который никак не понравился Сильверу. Тот поднял подушку. Под ней был старый пистолет и фотография того самого сослуживца. У него были гармоничные черты лица: прямой нос, немного узкие глаза, выразительно прямой лоб, аккуратная борода, родинка на лбу. Его длинные, крашеные волосы были заплетены в конский хвост. Ростом он был два метра, крепкого телосложения. Возрастом он был старше Артура, хотя об этом догадаться не так просто. На фотографии он приятно улыбался, и смотрел своими карими глазами прямо на Сильвера. Сзади мужчины было несколько веток деревьев, а относительно яркое солнце прямо подчёркивало его прямые, и очень гармоничные черты лица. Сильвер стал искать фотографию этого мужчины. В контактах он был записан странно для хозяина устройства: Серёжа. Странно, потому что просто так он бы никогда так не написал. Видимо, у его были очень сильные причины. Последняя переписка была около года назад, как раз тогда, когда Сильвера освободили от оков. В переписках не было ни намёка на то, что у Артура избранник именно этот Сергей: шутки друг над другом, информация насчёт дел, предупреждения. Иногда Сергей хвастался новой девушкой, а Артур постоянно называл его кобелём, говорил, что фу таким быть, говорил, что по нему стриптиз клуб плачет, и просто говорил, что если начальник узнает, то ему крышка. Они иногда ругались, иногда скидывали друг другу неудачные фотографии друг друга, которые невообразимым образом иногда попадали к другим людям, и просто вели дружеские беседы. Чисто дружеские, без единого намёка на более сильные чувства. Но мы же понимаем, что это не так. Сильвер читал до того момента, где Сергей скидывал свой адрес. Листал он минут двадцать, и недоумевал, как можно столько переписываться. Память на адреса у него была хорошая. Лицо этого Серёжи он запомнил, адрес с номером тоже. Только вряд ли у него получится уговорить Артура на встречу с ним… Да и этот Сергей тоже, скорее всего, не будет рад встрече со старым врагом. Артур с Келли сидели на кухне, и смотрели телевизор, который никак не хотел ловить сигнал. Рыжий сидел на диване, а рядом с ним лежала Вайт, положив голову тому на плечо. Оба наслаждались временем, когда им снова ничего не мешает. Особенно сама кухня была прекрасна для такого досуга. Кухню и другую комнату разделяет деревянная перегородка. На кухне – старая белая печь, капризная газовая плита и ящики с столешницей из квартиры. Как раз там был вход в подвал. Около подоконника стоял маленький стол. За перегородкой находилось другая комната: в углу, где окно стоял телевизор, стол и два стула. Стол был вплотную к перегородке. С другой стороны, диван, а дальше нерабочая раковина с коробками. Когда входишь в комнату, прямо висят два шкафа, а слева от них стоит холодильник. Обои те же самые, что когда-то были в квартире. Пришёл Сильвер, и сразу решил показать, кто тут главный, тем самым разрядив обстановку. -Знакомьтесь, дамы и господа, это Сильвер. Ни с того, блядь, ни с сего! Поздравляю, Артур, твоя шизофрения вышла на новый уровень! – Выкрикнул Сильвер, размахивая руками. Келли залилась смехом, а вот Артур шутку не оценил. -Мою шизофрению зовут Джонни, а не Сильвер! – Рыжий хотел оправдаться, чем сильнее закопал себя в яму, и тем сильнее веселя Келли и Сильвера. -А мою шизофрению зовут Рыжик! – Кокетливо сказал Клык, и быстро растрепал волосы Рыжего, не переставая смеяться. Вайт поддержала идею, и распустила его хвост. -Не называй меня Рыжиком! – Отставной майор несильно ударил уголовника по рукам, а гостью зажал в объятья, и тоже растрепал её волосы. Сильвер не придумал ничего лучше, чем обратить внимание на себя, начав щекотать Артура, запустив руки под его кофту. Он поддался, выпустил её, и стал отбиваться уже от Сильвера. Келли начала доставать его таким же способом, с другой стороны, используя отросшие когти. Беспомощный отставной майор, уже не сдерживая смеха и нецензурных выражений, упал на диван, и старался скрыться от их проворных рук. Это было очень непросто: когда Артур отбивался от Сильвера, Келли переходила в наступление, и наоборот: когда Артур отбивался уже от Келли, доставать его начинал Сильвер. Это продолжалось несколько минут. В это время Сильвер понял, что отдал бы всё за этот искренний смех Артура. Этот смех, звонкий, настоящий, оживляющий сводил Клыка с ума. Ведь тогда Рыжий уже действовал не разумом, а чувствами, и тогда наступало по-настоящему редкое время, когда отставной майор не начинал делать из мухи слона, а просто наслаждался ситуацией. Сильвер бы заплатил всем, чем угодно, лишь бы почаще слышать, что Артур не страдает. Что он счастлив, что он перестал нервничать по каждому поводу, и ему ничего не угрожает. Клык был бы готов постоянно щекотать Рыжего, чтобы слышать его прекрасный смех. Артур поднял руки вверх лёжа на диване, когда Сильвер и Келли прекратили мучить его, и старался отдышаться. Клык осторожно обнял Рыжего, в то время как Келли пальцами расчёсывала мокрые от пота волосы мужчины. Отставной майор сейчас просто наслаждался ситуацией, когда не надо нервничать. Когда можно просто вздохнуть с облегчением, и забыться в этом ощущении. Артур ловил каждое их движение: когда Келли брала отдельные пряди волос, когда Сильвер начинал исследовать рукой рельеф тела через кофту, когда он тёрся головой об одежду, и начинал мурчать. Окончательно отдохнув после потрясения, Рыжий уже сел на диван. Окончательно растрепав волосы Клыка, он ушёл за халатом и полотенцем. -Артур будет моим. – Сильвер испуганно повернул голову вправо. На лице Келли не было ничего. В её словах не было никаких чувств. Говорила она уверенно, будто знала о победе. Возможно, что она пойдёт дальше, чтобы завоевать чувства Артура. -Келли, что ты несёшь? – Он не понимал, о чём речь, но вполне догадывался. -Даже не пытайся попробовать с ним. Он мой. Вы друзья. Если что, преимущества есть у меня, но не у тебя. Я ведь жертва насилия. А ты никто. И Рыжика тебе не видать. – Вайт сверлила Клыка взглядом, и своим тоном пыталась урезать его самолюбие и самоуверенность. -Да ты его даже не любишь! Тебе он ни к чему. – Сильвер решил нападать в ответ, скрестив руки и поджав уши. -Неважно, люблю я его, или нет. Мне это нужно. А тебе вмешиваться не рекомендую. -Ой, и что ты мне сделаешь, сардина ты дубовая? А? Думаешь, ты вот прямо что-то мне сказала, и я всё, сгинул на дно? -Хм, интересно, а кому же майор спецназа ГРУ и ФСБ поверит: убийце, вору, террористу, который должен топтать зону, или беззащитной девушке, жертве насилия? Вот именно. Если не будешь лезть к нему, ты не пострадаешь. -Да тебя даже не насиловали! -Я умею подкидывать улики. Он мне всё равно нужен для достижения цели. Потом спи с ним сколько угодно. Если, конечно, самый удачный образец сможет выжить. И, да, мы сейчас не разговаривали. – Келли скрестила руки, и отсела подальше от Сильвера. Клык понимал, что за своего Рыжика надо будет ещё побороться. И не факт, что его солнышко вообще доживёт до этого момента. Уголовник видел, что план гостьи отнять отставного майора она хочет реализовать не для чувств, а для дела. И Артур ему не поверит: он же к Келли давно неровно дышит, и, вряд ли поверит тому, что его просто используют. А особенно, если его использует его же возлюбленная. Прошло около двадцати минут, прежде чем Рыжий, в одном халате зашёл на кухню и вытащил из ящика два куска печенья. Сильвер с недоверием наблюдал всю эту картину: как Келли медленно встала с другого угла дивана, как медленно подошла к Артуру, и как осторожно положила свои руки тому на плечи, и прижалась своим худым телом к мокрой ткани халата. Увидел, как отставной майор сначала обнял её, включил электрический чайник, потом осторожно потрепал по волосам, и ушёл в холодный дом, по пути избавляясь от печенья. Ладонь Клыка сжалась в кулак, когда он направлял свой взгляд на хитрую Вайт: её план всё-таки работал, и он боялся, что у него больше никогда не получится стать ближе с Рыжим, ведь гостья делает всё на несколько ходов вперёд. Это ужасно злило уголовника, и тот еле держал себя, чтобы не расцарапать ей такое милое лицо, за которым скрывались просто чудовищные намерения. А Келли было всё равно на Сильвера: он ведь ей ничего не сделает. А что же она могла сделать? Да всё, что ей душа пожелает: Она может подстроить таким образом, что Сильвер будто изнасиловал её, а она за это его и пырнула ножом. И ведь Артур может не распознать ложь: Ведь это же его возлюбленная. Когда человек любит, он автоматически отвергает всё плохое от предмета любви, и постоянно подчёркивает хорошее. Это может усложнить Сильверу задачу в несколько раз, ведь Рыжий не будет даже слушать правду, и Келли останется безнаказанной. -Да ладно тебе, синеволосый. В мире ещё полно мужиков, ещё лучше этого гиганта. Вот я сделаю с ним то, что велел босс, а он уже от меня и не отлипнет. Влюбится по уши, а про тебя забудет, как миленький. А тебе лучше реально найти другого мужика, а лучше девушку. Всё-таки убиваться ради одного явно не стоит. Любым чувствам ведь приходит конец, верно? Злость копилась, когда Сильвер кидал свой взгляд на Келли, когда видел, как она всё хитро продумала, чтобы не оставлять следов. Уголовник терял терпение. А гостья видела, как его ладонь сжимается в кулак, и как сильно тот закипает при виде неё. Но любому терпению всегда приходит конец. -Ты не посмеешь, крыса. – Сильвер выпустил кривые когти, и промахнулся. Ловкая девушка сдаваться не собиралась: она сильно оцарапала его ладонь, другой рукой попыталась порвать ухо. Клык поморщился, и уже с рычанием сначала завёл руку ей за голову, потом схватил белые волосы, и стал тянуть в другую сторону. Вайт поддалась, пошла по его направлению, а потом резко нанесла коленом удар в пах. Сильвера это ещё сильнее разозлило, и ему удалось замахнуться, и попасть… Кривые когти рвали незащищённую кожу. Резали её, как наточенные ножницы режут туго натянутую нитку. Не жалея её мягкую кожу, они быстро, но эффективно рвали плоть, без намёка на жалость к девушке. Кровь брызнула на лицо уголовника. Снова этот запах, снова знакомый ему вкус, снова пятнами. Келли вскрикнула, и, держась за больное место, кинулась из комнаты на кухню. Схватив чайник, она открыла крышку, и плеснула кипятком на футболку Артура, попав на лицо Сильвера. Клык вскрикнул, и отошёл назад, держась за ошпаренные места. Вайт в это время схватила нож из ящика. С кровью на лице она была похожа на монстра. Час Сильвера пришёл. Келли не собиралась давать ему второго шанса. Уголовник упал на диван, и инстинктивно поднял правую руку, завидев в руке гостьи нож. В глазах Вайт радостно прыгали чёртики, а Клык старался не выдавать страх. Он остался один. -Так, что здесь происходит, мать вашу? Нам надо Родика искать, а вы тут пёс знает, чем занимаетесь! – Рыжий оттолкнул Вайт от Клыка, и не позволял ей подойти близко к нему. Сильвер опустил руку, и кинулся в объятья Артура. Тот отклонил приглашение, поскольку Келли была готова в любой момент вонзить нож в плоть уголовника. -Артур, он пытался меня изнасиловать! Ударил, а я за это ему в лицо кипятком плеснула! – Вайт вцепилась в кофту Рыжего, вытирая кровь на лице. -Келли, это просто недоразумение… Его девушки не интересуют. Он просто немножко псих. Хотя, если он реально домогался до тебя… - Артур со злостью посмотрел на Сильвера. Тот впервые за долгое время говорил правду. -Слушай, майор, всё было совсем по-другому. Но это наедине. Рядом с ней это будет совсем по-другому звучать. – Уголовник взял в руку конец рукава отставного майора, и поволок на улицу. Гостья прислушалась. -Артур, прошу, поверь мне. Я говорю тебе правду. Келли тебя не любит. Она хочет тебя использовать в своих тёмных делах. И у меня есть сомнения по поводу того, что ты после этого выберешься живым… Короче, она меня так взбесила, что дал я ей, потом она меня оцарапала, потом я её поцарапал, потом она меня кипятком ошпарила, ну и нож взяла. А дальше ты всё знаешь. -Сильвер, про то, что сейчас произошло, я конечно могу понять, но что за херню ты несёшь? Она любит меня, а я люблю её. И она – прекрасная девушка. Она бы не за что так не думала. -Артур, прошу, поверь мне. Когда я тебе врал последний раз? -Э, всегда? -Короче, это тот редкий день, когда я говорю правду. – Клык уже молил Рыжего. Видимо, тот воспринял его слова, как шутку. -Ну ладно, ладно. Если это так, то сможешь кончить в меня, чумба. – Отставной майор осторожно потрепал того по волосам. И вернулся на кухню. -Попомни свои слова, Рыжик – Клык выключил диктофон, когда отставной майор ушёл в дом. «Вот крыса. Всё рассказал. Ну, хорошо, что я успела взять этого урода в свои руки. Всё идёт даже лучше, чем я планировала.» Над бровью Келли красовался новый шрам. Маленький, но нельзя сказать, что это не приносило ей боли. Артур сел на диван. Келли прижалась к нему, обняв сбоку. -Артур, а какого Родиона мы ищем? Того, что тоже мутант? -Да, его. А что, ты с ним знакома? -Мы раньше пересекались. На даче его нет, как он говорил, что там настолько жарко, что расплавится можно. Но я знаю одно место, куда он любил ходить, чтобы успокаивать нервы. -Да? И что это за место? – Келли объяснила Артуру, куда ехать. -Понял? -Да. Пожалуй, поедем вместе. А то боюсь, забуду. Оба вышли из дома. Сообщив Сильверу о том, что они уезжают, они получили немного странную реакцию. -Артур, пожалуйста, не оставляй меня одного! Давай поедем вместе! Прошу! -Сильвер, если мы поедем все вместе, то вы мне всю машину разнесёте! Вас, вдвоём оставлять нельзя. -Ну, ты же запомнил дорогу. Давай мы поедем вместе! Не оставляй меня одного! Пожалуйста! Я всё сделаю для тебя! -Ладно, только не путайся под лапами, и чудить не вздумай. *** -Боже, что это за дорога? – Сильвер держался за ручку двери, помимо этого кидал свой пугливый взгляд в разные стороны. -Знаешь, у меня есть сомнения по поводу того, чтобы Родион тащился в такую даль только для того, чтобы успокоить нервы. Конечно, едем мы не совсем долго, но всё равно, сомневаюсь, что он бы с удовольствием пачкал свою машину. -Слушай, а эта Келли точно дала нам правильную дорогу? -Да точно, точно. Да, когда же эти ямы закончатся! – Артур одной рукой управлял машиной, а другой рукой держался за ручку двери. Вскоре, ям на дороге стало не так много, и можно было уже набрать скорость, а не плестись черепашьим шагом. Вдали виднелась поляна, к которой вела вытоптанная под машины дорога. Артур поехал к поляне. Это то место, о котором говорила Келли. По бокам прекрасный, безграничный хвойный лес, так успокаивающий душу, и зовущий к себе в густую листву хвойных деревьев. Листва плотно прилегала друг другу, да так, что сквозь её ничего невозможно было увидеть. Над лесом густые облака, заслоняющие яркое солнце, и наводя темноту на это прекрасное место. Дорога засыпана песком, и тот в точности повторял рельеф извилистого пусти с небольшими ямками. Находясь в этом месте, где кроме тебя нет ни души, и где ты далеко от цивилизации, наступает желание остаться здесь. Сначала на несколько минут, потом на час, потом на день, и потом даже не захочется уходить из этого столь прекрасного места, и будет желание остаться здесь навсегда. Вдали от городской суеты, вдали от проблем, вдали от прежнего мира. Дорога была на редкость спокойная, умиротворяющая. Только редкие ямки могли вывести из равновесия послушную машину. Никого не было: ни оленей, ни лисиц, даже комаров не было. Это было по-настоящему безжизненное, но такое спокойное место. -Сука! Артур со всей силы нажал на тормоз. Парня откинуло на несколько метров, после чего тот несколько раз перевернулся, и упал на спину. Отставной майор быстро переключил передачу, и подбежал к парню. Сильвер выглянул из открытого окна. Рыжий поднял худого парня. На вид ему было лет тринадцать. Синяки под глазами обращали на себя всё внимание, особенно на контрасте с этой бледной кожей. У него были относительно кудрявые волосы, того же чёрного цвета, что и шерсть. Он держал длинный чёрный хвост с белым кончиком трубой, волчьи уши держал прямо, а своими красными глазами парень так усердно поливал отставного майора матом. -Парень? С тобой всё нормально? – Артур начал осторожно трясти мальчика, пытаясь не навредить ему ещё сильнее. -Отпусти! Назад, на помощь! Полиция! Убивают! Д-да пусти же ты, страшилище! – Тот начал вырываться из крепких рук, то и дело начиная шипеть от страха и злости. -Полиция здесь. ФСБ, майор Рыжий. Правда, в отставке… Как тебя зовут? -Отпусти меня! М-мне больно! – Артур отпустил его, не теряя контакт, и был готовым в любой момент погнаться за мальчишкой, чтобы тот себе ничего не сломал - Парень сделал несколько шагов назад, потёр руки. – М-макс… -Хорошо, Макс. У тебя есть родители? – Отставной майор старался аккуратно поговорить с Максом на ту тему, которая травмировала его самого. -Мама пропала без вести. А папа месяц назад… - Парень сел на траву, потерев руку, где был недавно оторван рукав. -Месяц назад? У твоего отца есть имя и фамилия? – Артур надеялся на что-нибудь, что помогло бы перестать так сильно нервничать ему и бедному парнишке, который недавно остался без отца. -Родион Викторович Панкратов… - Макс утёр нос, и зажался ещё сильнее. – А вы тот самый Рыжий? Как его там… Артур? – он глянул на отставного майора, немного наклонив голову влево. -Серьёзно? Вот это совпадение. Родион мой друг детства, я сам начал его недавно искать. А про тебя я ничего не слышал, Максим. – Рыжий сел на траву, рядом с ним. -А про вас, товарищ майор, папа много чего рассказывал. Рассказал, как вы чуть не попались, когда семена воровали, как вы пытались бумагу проглотить, что когда замечали машины с замазанными номерами, то их хозяев ГАИ сдавали. Ещё, помню, он говорил, что у вас, товарищ майор, девушка появилась, и папа так расшутился, что девушка от вас сразу ушла к обладателю прекрасного чувства юмора. -Знаешь, Макс, не называй меня по званию. Я немножечко в отставке, и отобрали почти всё. И имей в виду, у меня накопились кое-какие вопросы к тебе, поскольку только ты можешь знать, какие скелеты в шкафу хранит твой отец. Пойдём. – Артур поднял парня, и они пошли в машину…