любовь осенью, любовь всегда.

Вокзал встретил только что приехавшего мужчину тихим свистом уезжающего паровоза и несколькими сонными проводниками. Антон оглянулся вокруг себя, пытаясь увидеть нужное табло ещё почти не проснувшимися глазами, и наконец, найдя его, с улыбкой на лице пошел к расписанию поездов. Он встал ни свет не заря, но был счастлив, как котёнок, получивший кусочек колбаски. Шаст с усмешкой вспомнил про пролитый в спешке кофе на свои штаны, которые он специально выбирал целый час для прекрасного дополнения образа. Спрашивается, и зачем было так стараться ради десяти минут на улице? В итоге он в черных спортивках и белом худи, которое подарил ему тот самый. Но зато тепло. Зато уютно. «Так, 6:40, платформа 3» - прочитал он и, на всякий случай сфотографировав циферки, бегающие по строке, пошел на нужную платформу. Утренний воздух был пропитан теплом и последними лучами уходящего лета. Небольшие кучки листьев, собранные стареньким дворником Митей, шуршали под ногами. Этот работник вокзала давно стал другом Шастуна - знакомство произошло в период жесткого контроля над коронавирусной ситуацией, когда встречающим не разрешали даже на шаг подходить к зданию. А Антон, не знавший про это, поперся напролом, чуть ли не с паром из ушей прося пустить его. Все таки как никак две недели без Арса. Соскучился. Получив отказ, Шастун крайне разочаровался и пошел пинать банки у мусорки. Да, не лучшее место для ожидания самого близкого человека… Митя, наблюдавший за этим издалека, так растрогался этим высоким и, видимо, любящим пацаном, что провел его через черный ход прямо на платформу. - Впервые вижу человека, который так рвётся встречать другого. Небось, любовь до гроба? - Она самая, дядь Мить… - до сих пор не веря в происходящее, отвечал Шастун. - Ой, завидую я тебе, Антон. Слышь, а че, как она выглядит? - Э… Ну знаете, она… - естественно, Антон предполагал, что такой вопрос возникнет у его нового друга, но как сказать ему, что его девушка немного парень… - Ладно, перефразируем вопрос. Как он выглядит? - без тени улыбки на лице продолжал интересоваться Митя. Шаст ахуел. Человек, которому явно перевалило за шестьдесят, вот так легко спрашивает про его парня. Серьезно? Это реальность? Не то, чтобы Шастун был стереотипным мужчиной, но толерантного дворника он видел впервые… - Знаете, дядь Мить, сейчас сами все и увидите! И вот сейчас, спустя полтора года, все так же вокруг тишина и только двухметровый Антон возвышается над этой умиротворенностью, но не портит ее, а сам становится её частью. Дядя Митя, к сожалению спит. Часы показывали 6:35. От тяжкого ожидания мужчина пять раз прошел от начала до конца платформы и постоянно смотрел в телефон, упираясь взглядом в заветные цифры. 5 минут и его мир восстановится. 5 минут и он вновь полюбит. Мужчина никак не мог привыкнуть к постоянным перемещениям своего любимого из города в город и всегда сильно тосковал, когда Арсений уезжал хоть на день. Несмотря на то, что его мужчина уже давно переехал в великую столицу России, его не перестали звать с Питер для разных реклам и проектов, в которых Арсений всегда находил время поучаствовать. Антон был очень рад за него, он видел искры в глазах Попова, которые не переставали гореть. Но расставаться для питерского-московского и просто-московского было всегда мучительно. Арсений стоял в тамбуре поезда и тоже ждал. Сгорая от нетерпения, он уже хотел выскочить из вагона, который так медленно шел, и помчаться на своих двоих к длинному парню, крайне органично вписавшемуся в осеннее утро. Попов всматривался в силуэт стоящего на перроне и, не скрывая улыбки, радовался приближающемуся счастью. Пробыв в Санкт-Петербурге долгих два дня, в который раз наслушавшись хвалебных речей от каждого, с кем он успел посотрудничать, и отвечая им своей яркой улыбкой, мужчина понял, что жутко соскучился по единственному человеку, которому он дарит по-настоящему искренние улыбки. Наконец поезд стал замедлять свой ход, и грубый проводник, недовольно покосившись на мужчину и пробубнив крайне нелестные слова, что-то вроде «вокруг пидоры одни», толкнул его от выхода и открыл двери. Это вам не дядя Митя. Арсений только тихо усмехнулся про себя: «Как говорится, если вокруг воняет говном, значит ты обосрался». Попову давно стало плевать на такие слова, поэтому он обратил никакого внимания на этот неприятный поступок. Напротив, его желание выйти отсюда усиливалось с каждой секундой и он с замиранием сердца ждал возможности спуститься вниз. В его руках не было ничего, кроме телефона. Арс ехал налегке, потому что ехал из трудовых будней в свой дом. Питер - Москва: маршрут, ставший для него дорогой от работы к счастью. А Антон дождался. Поезд, остановившись, тяжело вздохнул. Устал видимо. Из-за двери показался ещё один заспанный проводник, который кого-то пихнул. За такое обращение с его питерским патентованным, Тоха готов был разорвать, но момент портить не хотелось. Пытаясь овладеть собой, Шаст крутил на своем пальце кольцо, связующее его с тем, кто сейчас стоял у дверей поезда. Арс спускался быстро, почти летя по ступенькам вниз. Отряхнув и так идеальное пальто, мужчина поднял взгляд и улыбнулся Антону. Тут, как будто дополнение к его улыбке, солнечные лучи упали прямо на его лицо. Антону стало просто невыносимо смотреть на свое счастье. Такой светящийся, такой золотой, такой потрясающий, такой его. Не выдержав всплеска своих чувств, Шаст пошел своими семимильными шагами туда, поближе к теплу, а Арс побежал навстречу. Несколько мгновений и мужчины стоят под солнцем и обнимают друг друга так, как будто не хотят разлуки больше никогда. Они любят не один месяц и не закончат любить никогда. Вот так стоя у уходящего вновь поезда, Антон шепчет: - Я готов ждать тебя бесконечное множество дней, главное, чтоб ты возвращался. И Арс, так же любя, отвечает: - Я готов возвращаться бесконечное количество раз, главное, чтобы ты встречал меня. Они любят зимой, когда согревают друг друга и кидаются снежками и комплиментами. Они любят весной, когда дарят друг другу первые лучи настоящего солнца и всегда разные подарки на дни рождения. Они любят летом, когда разделяют краски природы и гамак друг с другом. Любят они и сейчас, провожая взглядами падающие листья, и так же стоя в объятиях. В итоге не выдержав, целуются так нежно и ласково, что каждый лист, пролетающий рядом с ними, явно думает: «Для такой любви я готов умереть».