Айсберг.

Эдгар вернулся домой, и, даже не переодевшись, сразу же устало прыгнул в кровать. Сил почти не было, как и желания что-либо делать и менять. Он не заметил, как тут же снова зарыдал. Капли горьких, чистых, как роса, как драгоценные камни слёз сами по себе лились длинной рекой из очей и , как будто сырую "озёрскую" землю, мочили пуховую подушку. Не прошло и минуты, как в груди стало сильно резать от "нервов". Вся голова Эдгара была забита лишь одной мыслью, почему именно его неповторимую подругу, пожалуй, единственного понимающего его бравлера,забирает страшная болезнь... Каждый раз эта мысль ранила его сознание ещё сильнее. Её смех, её голос, полный невинной молодости и нетерпения, крутился в его забитой неприятными мыслями голове. К слову, за эти последние месяцы состояние парня сильно изменилось - ранее он казался бездушным, безразличным бравлером, который ничего не умеет чуствовать... Но сейчас, в это время, он стал "неженкой", который при любой возможности пустит слезу. Эдгару казалось, что он совершенно один в этом жестоком, несправедливом мире - лишь только его маленький домик, слезы окружали его. И, казалось бы, можно найти себе друзей и получше, здоровых друзей, ведь вокруг очень много интересных и дружелюбных бравлеров. Но нет, Эдгар совсем не хотел с кем-то подружиться, ведь всё равно бы его никто так не понимал, никто бы так не поддерживал, как Колетт, которая прошла с ним всё его и своё взросление. Скрывшись от глаз чужих в своей защищённой берлоге, он изолировался, будто сумасшедший старый отшельник, отчаянно бросивший лукавое общество.