Дымчатое стекло

Арсений провожает парня внимательным взглядом, который тот чувствует на своих лопатках, но не поворачивается, стараясь быстрее выйти на улицу, на воздух. — Тоже заметил, что с ним что-то не так? — поджимая губы, интересуется Дима, также оглядываясь на друга. — Сложно игнорировать, когда он снова потерял в весе и сегодня чуть не грохнулся в обморок прямо на сцене. Арсений морщится, трёт виски, потому что мигрень не оставляет его в покое из-за Антона, который только подкинул переживаний. Последний месяц он сильно осунулся, мало ест, не спит совсем, отчего лицо давно похоже на белое полотно с тёмными кругами под глазами. Арсений пытается не лезть не в своё дело, они давно расстались и Антон предпочёл Иру, но не волноваться, игнорировать его существование и явно не самое лучшее состояние — Арсений не мог. Неважно, вместе они или нет, если этот человек ему по-настоящему сильно дорог — он будет беспокоиться и защищать его до конца. — Вы расстались больше трёх лет назад, а ты всё ещё замечаешь каждую деталь, — качает головой Дима, устало смотря на Арсения. — Я никогда не придавал вашим отношениям особого значения, считал лишь временным моментом, но теперь вижу, что спустя столько лет между вами ничего не изменилось — вы всё также влюблены друг в друга до безумия сильно. Арсений хмурится, но говорить об этом не хочет. Они расстались, и на этом стоит закончить. Обиды, злости — ничего не было. Тот момент развода с Алёной… Арсений не понял, что это сильно отталкивало Антона, а когда осознал — парень уже был в руках Иры. Вопреки всему, и даже сложному характеру, Арсений не устроил скандал, не свалил с шоу, он оставался собой, шутил только ярче и стал намного сильнее. — Пойду, узнаю, как он, — Арсений не хочет чувствовать этот испытывающий взгляд, слишком уж умного и проницательного Димы, чтобы не бередить раны, поэтому так просто сбегает. Антон снова стоит на крыльце, курит, хмурится, то и дело меняя руки. Мёрзнет, как и раньше, а всё равно противится войти в помещение и дать себе согреться. Эта его вредная черта долго бесила Арсения, пока он не смирился и не стал таскаться за ним следом, чтобы согревать. Но конечно, это было раньше, в прошлом. Сейчас они друг другу чужие люди, просто коллеги, друзья, у которых есть небольшое тёплое прошлое. — Дима беспокоится за тебя, да и я тоже, — Арсений не любит ходить вокруг да около, поэтому протягивает Антону свои перчатки, смотря в сторону. Проще сразу всё спросить, чем ждать, пока самостоятельный Антон расскажет, что его так беспокоит. — Спасибо, — парень пристально смотрит на Арсения, но перчатки принимает. Этот жест греет куда сильнее, чем сама ткань. Антон понимает его переживания, но найти слов, чтобы всё рассказать, просто не может. Это не повседневный разговор, это не та тема, которую хочется вообще когда-либо поднимать. И смотря на Арсения, такого отстранённого, задумчивого, чуть уставшего от съёмок, Антону меньше всего хочется беспокоить его или волновать. Ему не хочется говорить плохие новости, да и как такое сказать? «Хэй, Арс, хочешь прикол? Я умираю. У меня рак. Как-то ты говорил, что курение убивает, но кто же знал, что так скоро, да?» Такое просто не получится сказать, хотя стоило бы. Когда Антон узнал диагноз, сначала испугался, но следом и понял, что бороться нет смысла. В любом случае, он видел, что врачи не дают прогнозов, он затянул, не ходил раньше, а теперь уже поздно. Лёгкие поражены на шестьдесят процентов, от них почти ни черта не осталось. И если Антон проживёт хотя бы год — уже будет прогрессом, но куда ему, если организм уже истощал его по максимуму, поэтому и отказываться от сигарет уже не было смысла. Зачем, если подыхать в любом случае? С ними хотя бы не так скучно будет провести свой последний день. Хотя в мечтах Антона он свой последний день проводит в руках Арсения, где он снова чувствует его тепло, его родной, тихий и убаюкивающий шепот, его запах, который Антон не способен забыть по сей день. Неважно, сколько прошло лет, он всё ещё помнил всё до мельчайших подробностей, хранил в памяти, как самое ценное в мире. Антон всё ещё жалеет о том расставании. Он злился на Арсения из-за того, что он вечно пропадал с Алёной, ревновал, хотя Арсений как раз занимался разводом, и когда мужчина напился в день расторжения брака, Антон психанул и сказал, что всё кончено. Он надеялся на извинения, свалил на неделю в Воронеж, но там Стас познакомил его с Ирой, и всё закрутилось. Арсений ничего не сказал, лишь обратил внимание на руку Иры, вцепившуюся в руку Антона, посмотрел в глаза Антону, и молча принял то, что это правда конец. Они оба отступили, но Антон всё ещё себя за это ненавидит. Но теперь уже было плевать. Ему осталось не так много винить себя и ненавидеть все дни, в которых у него нет Арсения. Дни, которые Антон у них отнял просто по глупости. Говорить любимому человеку о том, что у тебя осталось не так много времени — неприятно и страшно, поэтому Антон не спеша рассматривает Арсения, греет руки в его перчатках и просто жалеет, что лишь сейчас готов набраться смелости сказать, что любит, несмотря на время, на расставание — любит, всё ещё. — Почему ты так смотришь на меня? — Арсений поворачивается с лёгкой улыбкой, потому что не почувствовать взгляд Антона на себе — очень тяжело. Антон ласково улыбается ему в ответ, так широко, словно солнце светит. — У меня рак, Арс.

***

Прошло три месяца с того момента, как жизнь Арсения изменилась при взгляде в зелёные глаза, пока губы шептали такое разрушительное «у меня рак». Он прошёл все стадии принятия. Злился, отрицал, сходил с ума, заперевшись в квартире, кусал губы и много пил. Потом таскал Антона по врачам, отрицая, что нет шанса его спасти. А Антон, на удивление, позволял ему всё, смиренно ждал, пока Арсений примет такую разрушительную реальность. Сейчас Арсений уже сдался, смирился, понял, что это бесполезно, но бороться за жизнь Антона не перестал. И о большем Шастун даже не мечтал. Ради Арсения он готов был на всё, поэтому выполнял всё, что просил мужчина, отказался от сигарет, проходил химиотерапию, терпел боль, не переставая смотреть в такие красивые голубые глаза, в которых бесконечно бушевало море. Арсений не мог оставить всё, как есть, он искал помощь в других странах, а Антон смотрел на него влюблёнными глазами и находил в нём своё спасение. Арсений боролся за жизнь Антона так отчаянно, как не смел больше никто, и это раз за разом выбивало воздух из груди. Зная, что шансов нет, Арсений выкладывался по полной, лишь бы спасти того, кто когда-то его бросил.

В нашей квартире весна, медленно сходим с ума Ты выдыхаешь молитвы свои дымом в глаза, В нашей квартире весна, медленно сходим с ума Скажи, когда, никогда, белая полоса

— Прости меня, — шепчет парень, когда Арсений снова сидит рядом, перебирает интернет, иногда звонит кому-то, в то же время следя за тем, чтобы Антон был в тепле и нормально питался. И Антон ему не говорит, что еда всё равно не задерживает в его желудке надолго, он делает всё по-тихому, за шумом воды, чтобы не пугать и не разочаровывать. — За что? — мужчина отрывается от экрана ноутбука, и он выглядит таким уставшим, что Антон с трудом сглатывает. — За меня. За то, что… лишил нас счастья, — Антон пытается улыбаться, но в глазах слёзы и руки дрожат. Ему всё равно, что он умрёт, страшнее смотреть в глаза тому, кого ты бросил много лет назад, а он всё равно ради тебя разбивается на части. — Ты мог меня оставить с этой проблемой, я не твоя забота, но ты… здесь. Ты со мной. Ты борешься за мою жизнь больше, чем смог бы я сам. Арс, я… — Антон утыкается ему в плечо, дрожит и всхлипывает, и Арсений гладит его по голове, зажмуриваясь. — Разве мог я иначе? Антон лишь вздрагивает ещё сильнее, жмётся ближе, шепча такое простое, но необходимое: — Спасибо.

И время колесом, а мы не в унисон, А ты приди в мой сон, только верни мой сон…

Антон улыбается сквозь слёзы, держа в руках клочки волос. От привычной кудрявой чёлки совсем скоро ничего не останется, и Арсений даже предлагает побриться, но Антон качает головой, сглатывает, пытаясь перестать дрожать. Он знает, что совсем скоро потеряет все волосы, потом начнут разрушаться зубы. Он это понимает и так глупо надеется, что умрёт раньше. У него нет шансов, он не верит в чудо, как Арсений, он просто хочет умереть нормально, без новой порции боли и не таким страшным. И ему страшно, ему так чертовски страшно, что только в руках Арсения он находит успокоение. Антон наивно думал, что справится с этим один, но теперь не может без Арсения сделать и вздоха. Он оказался слабее, чем верил.

***

— Знаешь, ты можешь завести свой блог и общаться с такими же онкологически больными. Я видел столько мотивирующих постов от девушек и парней, даже детей. Тебе стоит пообщаться с ними, выкладывать свои переживания, — Арсений предлагает это в один из вечеров, пока Антон лежит у него на коленях. Они после того случая не говорили больше о том, что случилось и кто они друг другу теперь, но Антон счастлив позволять себе больше, чем смеют другие. Ему, собственно, для счастья больше ничего и не нужно. Противные таблетки и боли стало значительно легче переносить, если Арсений держал его за руку, а потом тащил развлекаться, и дело не в вечеринках, а уютных вечерах в одной квартире на двоих. — И что мне там писать, Арс? — тянет Антон, смотря на Арсения снизу вверх. — Я не такой, как ты. Я не умею так складно писать и завлекать народ. — Я помогу, — Арсений мягко улыбается, скользя пальцами по острым скулам. Антон слишком похудел и это невозможно не заметить. Все близкие люди уже давно узнали о болезни Антона, но помогать себе парень позволил только Арсу, чему никто и не удивился. То, что между ними не пропала связь даже после расставания — видел каждый, но никто не лез в их жизнь и намерено не сталкивал. Всё равно каждый из друзей знал, что если чувства между ними настоящие — они возьмут вверх в любом случае, даже если пройдут года. Что, принципе, и случилось. Сейчас с Антоном — Арсений, а не Ира, с которой он тоже давно расстался. — Смотри, я создам новый аккаунт, где ты будешь выкладывать фото каждый день и писать о своих переживаниях. Фотографировать можешь себя, Люка, даже меня, главное не забывай про тех, кто придёт к тебе с поддержкой, или кто придёт искать её у тебя. А я буду помогать, — Арсений передаёт Антону телефон, помогает выбрать самое яркое фото, от которого уже тепло, а после они вместе уже придумали вступительный текст, в котором Антон рассказал немного о себе и своей болезни: сколько болеет и на какой стадии находится. Под постом горела дата: 18.10.2021.

***

Антон особо не питал к новому году большого тепла после расставания с Арсением, поэтому сейчас горел ярче звёзд, осознавая, что если ему повезёт дожить до этого нового года — он станет лучшим за всю жизнь. Болезнь не позволяла о себе забыть, и Антон сам не понял, как прикипел к блогу, на который подписались тысячи. Ему писали бесконечно тёплые и мотивирующие отзывы, а так же писали те, кто столкнулся с этой болезнью сам. Арсений помогал ему иногда записывать видео, а порой Антон создавал конференцию в зуме, куда заходили такие же, как он. Этими людьми были красивые девушки, совсем юные ребята и даже крепкие парни, из которых рак высасывал жизнь. Но на удивление, в этих ребятах, вопреки всему, всё равно было много жизни и света, и Антон понимал, что именно этого и желал всё время, и только Арсений сумел его понять и подтолкнуть на открытое общение. Конечно, среди аудитории были и просто фанаты Импровизации, которая остановилась на пока никому не известный срок. Антону желали здоровья, писали ему стихи и бесконечно рисовали портреты. А один из них Антон даже захотел купить, но девушка отправила ему его просто так. На картине был он, а за его спиной — Арсений с огромными ангельскими крыльями, которыми он закрывал Антона от внешнего мира. Арсения часто рисовали с крыльями и ему их даже дарили, но только сейчас Антон понял, как точно это выражает его. Арсений — ангел Антона, без него Шастун не прожил бы даже и эти месяцы. — Что бы ты хотел на новый год? — интересуется мужчина, пока пытается повесить гирлянду-штору на окна. До нового года было ещё время, но они решили нарядить квартиру заранее, к тому же, раз по телевизору уже крутят атмосферную рекламу кока-колы, значит точно пора. — Не знаю, — Антон жмёт острыми плечами, фокусирует камеру и фотографирует мужчину, почти сразу выкладывая фото в блог. Арсения там тоже все знали и любили, и никто не лез с вопросами о том, кем он приходится Антону, ведь негласно все и так знали, как много он всегда значил для Антона, и почему именно он сейчас рядом с ним. — Антон, это не дело. Ты можешь выбрать всё, что захочешь: другую страну, город, просто подарок. Дай фантазии выйти на волю, — мужчина оборачивается и щурится, заметив улыбку на бледном лице. — Снова фотографировал меня? Антон на это лишь широко улыбается, потому что разве он виноват, что Арсения хочется фотографировать постоянно? Он безумно красивый, и он не мог не восхищать, а Антон просто слабый парень, не способный устоять. — Арс, то, что я хотел — уже случилось. Ты рядом. О большем, если честно, я и не мечтал. Но… Антон замолкает, когда Арсений смотрит на него таким взглядом, что хочется исчезнуть, лишь бы так не краснеть. Мужчина пытается спуститься и Антон уже рядом, подаёт руку, хотя это и не требуется, уж Арсений точно сумеет слезть со стула со своей акробатикой. — Какое «но», Антон? Ты можешь озвучить любое своё желание и не нужно краснеть. Постыдного в том, что ты чего-то хочешь — нет. — Даже если я хочу, чтобы ты меня поцеловал? — Антон задерживает дыхание, нервно облизывая губы. Пусть они и жили вместе и даже спали в одной кровати, постоянно обнимаясь, но Арсений ни разу не пытался Антона поцеловать, а сам Шастун дико боялся всё испортить. Арсений шумно выдыхает, в неверие даже несколько раз моргает длинными ресницами, и Антон находит это умилительным. Антон мог пожелать всё, что угодно, и Арс бы расшибся, но исполнил его желание, а Антон пожелал лишь обычный поцелуй. — Я… это всё, что мне нужно, Арс. Быть с тобой в нашей квартире, смотреть фильмы, шутить и обниматься. Ничего другого я не хочу, и о большем, чем поцелуй, даже уже не думаю, всё-таки не тот видок, — Антон болезненно усмехается, разводя руками. Он стал снова тощим мальчишкой с большими ушами, каким был раньше, только теперь он ещё и мертвенно бледный, а руки исколоты, как у наркомана. Вряд ли с таким болезненным внешним видом он ещё способен возбуждать, но Арсений почему-то смотрит на него голодным взглядом, резко тянет на себя, но всё-таки осторожно, не рискуя навредить, и мягко накрывает бледные сухие губы своими — тёплыми и влажными. Антон поражённо стонет в поцелуй, жмурится до искр перед глазами, обнимает Арсения за шею и почти плачет, потому что: боже, да! Об этом он мечтал три года, об этом он часто думал ночами. Ему так не хватало этих губ, крепких рук на талии, что не стыдно было пустить слезу, которую Арсений поймал пальцем. — Ты такой у меня дурак, — Арсений прижимается ко лбу Антона своим, обдавая влажные губы горячим дыханием. Его голос охрип и сам Арсений ощутимо дрожит, прижимая Антона к себе мягко, но крепко. — Я буду желать тебя постоянно. И никогда не мог иначе, потому что люблю. Всё ещё люблю тебя, даже после расставания, даже после игры в коллег. Я просто уже не могу иначе. Парень в руках Арсения дрожит сильнее, глаза зажмурены, но он знает, чувствует, что Антон просто пытается быть сильным, просто пытается не заплакать. И этого точно не стоит стыдиться. — Я рядом, и буду рядом всегда.

А я вижу то, что ты пытаешься скрыть В твоих глазах столько боли, что она может убить А я возьму, плечи твои согрею, руки твои целую Не грусти, моя фея…

— Пока моё сердце бьётся, — Антон открывает глаза, в которых стоят слёзы и широко улыбается, неожиданно подпрыгивая и обхватывая ногами бёдра мужчины. Арсений смеётся в ответ, но он не успевает даже что-либо сказать, как Антон снова врезается в его губы, и целует жарче, яростнее, запуская пальцы в чёрные волосы. Мужчина отвечает и мягко опускает Антона на кровать, нависая сверху. — Не бойся, я в порядке, — Антон чувствует зажатость, поэтому обнимает Арсения крепче, тихо выдыхая на ухо. — И, я хочу быть снизу, ладно? Ты мне нужен. Арсений удивлённо замирает, смотря в смущённые глаза. Они практиковали подобное лишь один раз, а потом как-то само по себе Арсений отдавал Антону над собой власть, и это ему нравилось, но то, как Антон сейчас доверчиво смотрит на него большими глазами, то и дело проходясь языком по сухим губам — будоражило и сводило с ума. — Я не причиню тебе вред, обещаю, — шепчет Арсений, и тут же сдавленно стонет, когда Антон очерчивает языком его ушную раковину, прикусывая мочку. — Тебе я верю больше, чем себе, Арс. От одежды они избавляются сразу, и Арсений даже успевает включить гирлянду, отчего Антон умилённо смеётся. Арсений лишь ласково улыбается и опускается на Антона плавно, заглядывая в глаза. Антон пытается дышать, но в свете сверкающих огней от гирлянды — Арсений слишком прекрасен. — Люблю тебя, — шепчет Антон, часто-часто моргая. Сейчас он даже благодарен этой проклятой болезни за то, что сейчас Антон снова может чувствовать любимого человека, касаться его, дышать с ним одним воздухом. Арсений целует щёки, нос, веки, переходит на скулы, оставляет милый поцелуй в подбородок, и лишь потом чмокает в губы, заставляя Антона счастливо щуриться. Арсений не пропускает ни один участок кожи, целует везде, куда может добраться, и Антон под ним только стонет, запрокидывая голову. Столько нежности и любви от каждого касания. Вот почему секс со своим человеком превращается в занятие любовью — нет цели просто удовлетворить потребности, есть бесконечное желание доставить всевозможное наслаждение. Разве может быть что-то более прекрасное, чем чувствовать себя настолько любимым? Настолько желанным, что даже несмотря на болезнь, оставляющую свои следы на внешности, тебя всё равно хотят? Антон ещё никогда не ценил любовь так, как сейчас. Это чувство сильнее остальных, и да, оно убивало без Арсения, всё внутри так болело, что хотелось кричать, но сейчас он счастлив. По-настоящему счастлив. Антон не может перестать довольно улыбаться, тихо стонет и просит Арсения быть быстрее. Ему безумно хочется ощутить Арса внутри, принадлежать ему ещё и телом, ведь душа давно отдана ему и только ему.

Ты знаешь, в этом мире мне так хорошо с тобой Закрытыми быть в квартире И не пускать никого Знаешь, в этом мире мне так хорошо с тобой Так хорошо с тобой Так хорошо с тобой

И мужчина действует осторожно и мягко, пытаясь заставить руки не дрожать так сильно. Последний раз у них был три года назад, и тогда Арсений отдал всю власть Антону, как и всегда, поэтому сейчас лёгкая паника давала о себе знать, и Антон это заметил, поэтому мягко положил ладони на кисти рук Арсения, заставляя взглянуть на себя. — Арс, ты не должен бояться, хорошо? Я тебя люблю, я тебя хочу больше, чем кого-либо в этой жизни, и ты мне нужен. Очень сильно нужен, как был нужен всегда, — Антон сам сглатывает, понимая, что таким честным не был даже с собой. Арсений шумно выдыхает, но кивает, снова притягивая Антона для поцелуя, который обоих успокаивает и возвращает уверенность в том, что только они вместе — это правильно. Антон терпеливо принимает растяжку, старается не морщиться и не пугать Арсения, который всё равно напряжён из-за своего страха сделать что-то не так. Он внимательно следит за эмоциями на лице Антона, и когда Шастун впервые рвано стонет, импульсивно подавшись бёдрами к руке, Арсений снова глубоко целует, чувствуя, как возбуждение накатывает по новой и намного ярче. Он входит медленно, осторожно, чувствуя, как Антон поддаётся к нему навстречу, несмотря на лёгкий дискомфорт. Они оба замирают, как только Арсений входит до конца, шумно дышат друг другу в губы, сжимая объятие лишь крепче, позволяя себе немного привыкнуть. Антон ощущается слишком хорошо, приятно, и его стоны откидывают ненадолго в прошлое, где они были вместе постоянно, пока всё не разрушили. Но сейчас они вместе и это важнее всего остального.

А ты знаешь, сколько я всего натерпел Но когда ты так страдаешь, я нахожу свой предел А ты вспомни, сколько нам пришлось пережить Чтоб преодолеть эти волны и просто друг друга любить

— Арс, Арс, А-арс, — Антон выгибается, надсадно стонет, жмурясь до боли. Он давно не чувствовал себя так хорошо и давно не чувствовал себя таким желанным, как сейчас: Арсений смотрит на него, как на самую лучшую скульптуру самого великого скульптора, оглаживает руками бледное тело, и, несмотря на худобу, Антон был эстетично прекрасен. Остановившись руками на тазовых косточках, Арсений оглаживает их пальцы и позволяет себе шалость — резко притянув Антона на себя, выбивая у него воздух из груди. Мягкие толчки переходят в более резкие, страстные, настолько желанные, что не хватает дыхания. Арсений упирается одной рукой в перекладину кровати, а вторую размещает на ноге Антона, закидывая её себе на бедро. Антон кусает губы, но стоны всё равно срываются всё чаще, а узел желания распирает изнутри, совсем скоро грозясь развязаться. Ноги подрагивают от наслаждения, пальцы поджимаются, а всё тело покрыто испариной, но видеть Арсения сверху, таким сосредоточенным, еле слышно стонущим, таким горячим, с каплей пота на виске — лучшее зрелище. Антон тянется его поцеловать, но, в конечном счете, они просто дышат друг другу в губы, цепляясь руками всё крепче — Арс, я… скоро, — Антон весь сжимается, понимая, что готов кончить вот так, даже не касаясь себя, просто от Арсения внутри, и мыслей уже оказывается достаточно, чтобы кончить. — А-арс! Антон выгибается, цепляется пальцами за плечи Арсения, успевает прикусить кожу на шее от наслаждения, глуша громкий стон, и Арсения это также подталкивает к финишу. Арсений пытается подняться, выровнять дыхание, но Антон ловит его в свои объятия, не позволяя скатиться в сторону. — Мне не тяжело, я просто хочу, чтобы ты был рядом. И этого оказывается достаточно для обоих, чтобы замереть в этом мгновении.

***

Новый год всё ближе и парни вместе гуляют по торговым центрам, выбирая подарки, дурачатся в примерочных, а потом бегут к катку, проводя вместе всё время. Антон чувствует себя счастливым, когда встаёт к Арсению, и они вместе делают селфи, которое тут же выкладывают в блог. В их улыбках — столько света, а в глазах — яркие звёзды. «У каждого человека свои звезды. Одним — тем, кто странствует, они указывают путь. Для других — это просто огоньки»* А для Арсения — его звезда носит удивительное имя, красиво улыбается и греет больше солнца. Его звезда — это Антон. На праздники, кажется, даже сама болезнь отступает. Они празднуют самым близким кругом, и в этом году нет рек алкоголя, есть просто чистая дружеская посиделка с рассказами, с музыкой, танцами и запуском салютов. Антон счастлив настолько, насколько мог быть счастлив, видя, как Арсений пытается удрать от Димы, который несётся за ним с огромным комком снега, Савина рядом играет с Тео, Катя смеётся, о чем-то разговаривая с Ляйсан, а Паша толкает Серёжу в сугроб. Пожалуй, это лучший новый год, который у Антона только мог быть. Он ловит летящего на всей скорости Арсения в объятия, закрывает его собой, пока Арс смеётся ему куда-то в шею, зная, что Дима не станет кидать снег в лучшего друга. — Прятаться за кем-то — признак слабости, — фыркает Дима, пока Антон закатывает глаза и ловит руки Арса своими, поднося их к губам и согревая своим дыханием. От такой нежности у Арсения буквально щемит в груди. — Я и сам не дам его в обиду. И вообще, где твои перчатки, дурачина моя? — Антон чуть поворачивает голову, желая взглянуть на Арса, но мужчина действует на опережение и чмокает Антона в холодный нос, вызывая его ласковую улыбку, и умилённый свист Паши, который продолжал топить Серёжу в сугробе. Этот новый год определённо навсегда останется в памяти каждого, как и громкий смех, и общее счастье.

***

Антон пытается не грустить, когда волосы приходится сбрить. Не окончательно, конечно, лишь сделать короткую стрижку, какую носил в юности, но Арсений снова рядом, поддерживает, даже себе сбривает виски, вызывая у Антона смех и такую неконтролируемую нежность. В блоге их всегда ждут, уже обоих, они все стали какой-то семьёй с одной проблемой. И Антон это ценит, ценит Арсения рядом, ценит каждый миг в его руках, его заботу, которая так необходима, но Антон смотрит на календарь, смотрит на сменяющие друг друга числа и на свои бледные руки, понимая, что до весны осталось немного, как и ему, собственно, тоже. Антон не спешит умереть, ведь сейчас причин, чтобы жить — слишком много, но он понимает, что это ничего не меняет. Результаты значительно ухудшились, он постоянно кашляет и порой задыхается, боясь рассказать об этом Арсению. И сейчас Антон понимает, что поступает правильно, когда готовится к тому, чтобы уйти. Можно верить в чудо, но это будет уже очевидной глупостью. — Не могу понять, зачем ты позвал нас, пока Арсения нет. Так устал от него? — усмехается Дима, когда Антон пригласил его и Серёжу домой, пока Арсений был вынужден отъехать по делам со Стасом. — Нет, он слишком заботлив, и речь как раз о нём, хотя скорее это просьба, — Антон глубоко вздыхает, видя, как меняются лица друзей. — Я знаю, что мне осталось немного. И не пытайтесь спорить, вы должны понимать, что вечно жить с таким заболеванием я не смогу. Я забывал про болезнь, пытался верить, что смогу вылечиться, но мне становится хуже. И я… Я готов уйти, а вот Арсений — нет. Антон пытается улыбнуться, но никому не смешно и даже не весело: Серёга упорно смотрит в сторону, и лишь нога, стучащая по паркету, даёт понять, как ему нелегко это слышать, а вот Дима смотрит прямо, и от его взгляда мурашки по коже, но, как врач, он должен понимать, что Антон прав, хотя как друг — отказывается в это верить. — Я прошу следить за ним, не позволять совершить ошибку, когда меня не станет. Арсений просто не готов меня отпустить, я это знаю, но я хочу, чтобы он был счастлив. Настолько удивительных людей я ещё не встречал, и я горд тем, что я тот, в кого он влюблён. Значит, жизнь уже была прожита не зря. Антон смеётся сквозь слёзы, и просит ещё о многом, говорит о своих переживаниях, находя в друзьях отклик и поддержку. Нет смысла убегать от того, что рано или поздно случится. Так же, Антон составляет завещание. Где большую часть денег завещает матери и отчиму, который заменил отца, остальное распределяет по мелочи, но любимую всем сердцем машину, он, конечно, завещает Арсению, надеясь, что та принесёт ему счастье, даже если он её продаст. Серёже отдаёт все свои самые модные кроссовки, которые тот так хотел, хотя понимает, что их размер чертовски отличается. А на Диму переписывает квартиру в Воронеже, которую купил не так давно, хотя так и не понял зачем. Арсений точно не останется в Москве, в этой квартире, но её Антон тоже записывает на него, потому что именно здесь — он стал счастливым. Антон готовит Арсения к своему уходу аккуратно, понемногу убирает свои вещи каждый день, чтобы тому не было потом так больно оставаться один на один с этой тишиной. Вечером Арсений о чём-то говорит с мамой по телефону, ходит улыбчивый по дому, а Антон любуется им, кутается в его кофту, вдыхает его аромат и мимолетно стирает влажные капли с щёк рукавом. Это последний их вечер, он знает, поэтому ничего и не говорит. Слова никогда не скажут так много, сколько могут глаза. Он лезет к Арсению на колени, слабнет в его руках, гладит по щеке, трётся носом о нос мужчины, целует руки, жмётся к нему всем телом, прося любви и отдавая свою в ответ. В последний раз. Антон прощается с нежностью и бесконечной любовью к человеку, сумевшему подарить ему так многое. Прости, что оставляю тебя снова. И как жаль, что это не мой выбор, ведь будь он у меня — я выбрал бы тебя. Всегда. Я бы хотел вечно проводить с тобой время, отдавать всего себя — тебе, но порой всё бывает совсем не так, как мы того хотим. Я ни о чём не желаю и мне даже не страшно. Немного больно, а ещё жаль уходить от тебя, потому что только с тобой я стал счастлив, но я рад, что умер не где-то в сигаретном дыму, совсем один, а рядом с тобой, в тепле и окружённый твоей любовью. Как и мечтал. Я бы хотел попросить прощения за всё. Моих ошибок было очень много, но знай, Арс, что моей любви к тебе — всегда было больше. И всегда будет. Ты — мой Лис из Маленького принца, только приручил тебя не я, а ты меня. И не ищи меня глазами — не найдёшь, но сердцем — я всегда рядом, только помни об этом и ты никогда не будешь один. Береги себя так, как оберегал меня. Я люблю тебя. Больше всего на свете. Ты тот — ради кого мне стоило вообще прожить эту, пусть и недолгую, но удивительную жизнь. Твой Антон. Антон умирает тихо, во сне. Он просто не открывает глаза, когда утром Арсений пытается его разбудить. Все знали о таком исходе, поэтому всё было уже готово, чтобы проводить Антона в последний путь, но не готов был Арсений. — Зачем, зачем вообще тогда жить дальше, если его нет? В чём смысл? Чтобы страдать, помнить каждый миг, проведённый вместе, но никогда не обнять снова? Зачем мне вообще нужна такая жизнь? — Потому что это то, что делают люди — они живут дальше, несмотря ни на что. Несмотря на то, что больно, Арс. Даже если боль — максимальная. Арсений включает камеру и приветливо машет рукой, пытаясь улыбнуться. За его спиной — фотография Антона вместе с ним, где они оба были счастливы. — Сегодня нестандартный текст, как вы уже поняли, и оформлен он не Антоном, а мной. Вчера Антона не стало. После продолжительной болезни, он всё-таки от нас ушёл, но… — Арсений сглатывает, пытаясь собраться с силами. — Он хотел, чтобы вы были сильными. Он не сумел попрощаться с вами, хотя, я уверен, он бы этого хотел. Я надеюсь, что никто из вас не столкнётся с подобным, и я верю, что вы справитесь. Я верю в вас за нас обоих. Антона больше нет, и этот блок тоже останется здесь лишь памятью о том, каким удивительным он был. И как же он дорожил жизнью. Это последнее видео. Не сдавайтесь болезни, боритесь до конца, и прислушайтесь к сердцу. Глазами Антона не увидеть, но здесь, — мужчина кладёт руку на сердце. — Он всегда с нами. Прощайте. Завершающая дата под видео символично горела: 18.03.2022.