Остановка процесса самоуничтожения

Любовь Субару к одиночеству всем давно известна. Он помнит, как в детстве было невыносимо слушать бредни душевно больной матери, словно перед ней находился не он, собственный сын, а её муж, из-за которого она сошла с ума. В особо неприятные моменты Субару срывался с места и уносил ноги подальше от всего, что напоминало ему Кристу. Та ночь не стала исключением. «Я годами проклинаю тот день, когда ты родился... Мне не передать словами, какое ничтожество осквернило моё тело! Что-то не так, Субару?» «Убирайся, избавь меня от своего присутствия!» — прокричала Криста. Убегая и сбивая дыхание, он чувствует, как внутри всё тяжелеет, отдаёт болью в рёбра и не даёт протолкнуться сквозь противный ком в горле. Он прячется в тёмном подвале замка, покачиваясь из стороны в сторону и пытаясь успокоиться, обнимает себя трясущимися руками за плечи. Горькие всхлипы эхом разбиваются об стены. Субару десять лет, совсем ещё ребёнок, но он знает, что родился зря. Не понимает, в чём его вина, и безмолвно просит остановить бесконечный поток обвинений его матери. Вновь и вновь воспроизводит у себя в голове душераздирающие мольбы Кристы убить её, при этом ощущая гнетущую тяжесть серебряного ножа в своей руке. В тот момент, прячась ото всех в холодном подвале, он прекрасно понимал, что никогда ничего хорошего с ним не случится. Годы сменяют столетия — так же быстро, как сменяются Жертвенные Невесты в доме Сакамаки. Сколько себя помнил Субару, мало кто из невест, присланных церковью, вообще присматривались к нему. Всем своим видом, насколько это возможно, он показывал, что выбирать его — это страдания и мгновенная смерть, а тех немногочисленных бедолаг, которые, несмотря ни на что, его избирали, Субару мысленно приписывал к ряду его матери — тронувшихся умом.

***

Субару, находясь в гробу, чувствует приближение Юи, пока она ещё бродит по коридору и явно держит курс в направлении его покоев. Запах её крови понемногу просачивается в пространство, прорезается потрясающим ароматом сквозь десятки метров и заставляет вампира сделать глубокий вдох. Слышит, как девушка стучится и просит разрешения войти. Он бы соврал, если бы сказал, что не хочет сейчас её видеть. Субару хочет увидеть девушку, однако понимает, что немедленно испортит ей настроение своим, в этот чёртов день. Он молчит и не откликается. Дверь в комнату медленно открылась, и Субару подавил желание смачно выругаться вслух, как только почувствовал в воздухе усиливающийся запах крови. Он лежит неподвижно, прислушиваясь. — Извини, что без разрешения, — судя по голосу, Юи слегка улыбалась. — Я хотела попросить твоей помощи. Томатная паста не открывается. Крышка словно припаяна к банке! Голос прозвучал возмущённо и немного по-детски. — Чё? И ты сюда пришла из-за такой ерунды? Попроси кого-нибудь ещё. Теперь уходи, — возмутился в ответ Субару. — Пожалуйста, Субару-кун, — не унимаясь, продолжила Юи. — Я не хочу просить кого-то, когда у меня есть ты, — опять же, судя по звуку и по неприлично сильному запаху крови, девушка подошла и едва налегла на его гроб. Юи прикусила губу от осознания, что немного перегнула. — Эй, ч-чего такими словами раскидываешься? Специально меня провоцируешь, — последнюю фразу он неслышно пробурчал, чтобы чужие уши не уловили его смущения. Скулы парня моментально покрылись румянцем, и он хаотично вытаскивал из сознания слова погрубее, чтобы ответить нахальной жертве. Хорошо, что он находится у себя в гробу и она не видит его замешательства. Временами Юи была упрямая, и когда у парня было настроение, он осознанно шёл на поводу её упрашиваний. Настроения сегодня нет, но Субару её просьбу выполнит. Ничего не поделать, подумал он. Сакамаки слегка приподнял крышку гроба, заставив девушку ойкнуть и отойти; откинул крышку полностью и внимательно уставился на свою жертву. Она выглядела довольной, в глазах искрилось радостное возбуждение — Юи нервно покачивалась с пятки на носок. — Где банка? — На кухне. — Что за?.. Так принеси её! — Пошли со мной? — ласково попросила девушка. Она мысленно молилась, чтобы её хитрый план не провалился. Субару ощутил, как дёрнулся его глаз, тяжко вздохнул и побрёл к двери, оставляя за собой мрачную ауру. — Не стой столбом, шевелись. Сзади него без промедления послышалось тонкое и уверенное «Да!», затем быстрые шаги и учащённое сердцебиение. Внутри Юи бушевал фейерверк эмоций, сильных переживаний, мучительного ожидания реакции её избранника за такую самодеятельность. Сутками ранее она обращалась к Рейджи с вопросом, планируют ли они отмечать день рождения их младшего брата. — День рождения? — изумлённо переспросил Рейджи. — Боже… ты ведь не думаешь, что мы на протяжении столетий каждый год придаём этому значения? Для нас, вампиров, это обычный день, в отличие от людей, — вздохнул он, смотря на Юи, как на последнее дурачьё. — То есть вы никогда… и ни разу за всю жизнь? — Да. Чем ты слушаешь, позволь мне спросить? Я ведь только что это сказал. В конце концов, Рейджи дал разрешение для небольших декораций на кухне лишь в том случае, если она тщательно уберётся там после. Юи словно ощутила на себе божеское благословение, ей хотелось подпрыгнуть на радостях до высокого потолка и закружиться в счастливом танце, попутно прикидывая, где заказать всё необходимое. Её эйфория улетучивалась и катилась по наклонной с каждым отказом всех старших братьев Субару вместе отпраздновать этот день. Канато проявил интерес лишь к торту — Юи грустно пообещала отдельно испечь его любимый клубничный торт со сливочным кремом. До места их назначения Субару прибывает к моменту, когда Юи бежит впереди него и ныряет в кухню, в которой выключен свет, попутно пытаясь игнорировать учащённое сердцебиение. Это их первая памятная дата, которую они отметят вдвоём, как возлюбленные. Пусть Субару и будет ворчать, но это было важно для Юи. Парень остановился в проходе, не найдя в себе силы пройти внутрь. Даже с выключенным светом всё стало ясно. Вампиры имеют свойство видеть в темноте, потому он без труда заметил шарики, тянущиеся к потолку, торт на столе с зажжёнными свечами. Чуть подальше стояла Юи, потянувшись к выключателю. Зажёгся свет, и девушка, подхватив торт на руки, одной ладонью прикрывала свечи и бодро зашагала к избраннику. — С днём рождения, — взволнованно произнесла Юи. Смотря на её выжидающие глаза и подрагивающие губы, Субару испытывает смешанные эмоции, не находя подобающих слов. Всю его жизнь день рождения был не знаменательным событием, а поводом разрыдаться и корить себя за своё существование, острыми лезвиями скребя хрупкое, детское сознание.

«Будь проклят тот день, когда ты родился!»

В лёгких словно вышибло воздух. Накатывает ледяным порывом вверх по позвоночнику до самой макушки, оставляя в оцепенении, будто окатило водой. Юи испуганно впилась взглядом в притихшего Субару, не зная, как реагировать. Она поставила поднос с тортом обратно на стол и ухватилась за его руку, увела присесть и пододвинула свой стул поближе к возлюбленному. Обеспокоенно проговорила, всё еще не отпуская его: — В чём дело, Субару-кун? Почему ты молчишь? — Зачем ты делаешь это всё? — искренне не понимал он. — Четвёртое ноября, твой день рождения? — неуверенно произнесла девушка. — Я думала… Знаешь, было бы здорово отметить его вместе, как пара, — нерешительно выговорила свою мысль, уже готовясь принять на себя его гнев. — Я не злюсь или что-то в этом роде. Мне… правда неясно, почему ты так заморочилась с этими штуковинами. Это обычный день, как тысячи других, как люди могут этого не понимать? — Люди празднуют свою короткую жизнь. Это повод собрать всех близких и восполнить любовь, которую, возможно, не получаешь на протяжении года, — сказала Юи задумчиво. — Твой день рождения своего рода значительная дата для меня. — Почему? Что в нём такого, чтобы ты так сильно старалась? — …Наверное, ну, — замялась она, неуверенно отведя взгляд. Юи догадывалась, что такое могло произойти, но ситуация слишком неловкая и атмосфера заставляет со стыда провалиться под землю. — Потому что ты важен для меня. Я хочу отмечать важные даты вместе с тобой. — Т-ты! Серьёзно, хватит быть такой милой и не говори таких странных вещей! — Субару вздрагивает, до ужаса смущается, хмурится и так смешно делает вид, что его не тронули её слова. Внутри будто бы треснула каменная стена и забилось никогда не бьющееся сердце. Он думал, что лучше и свободнее быть в одиночестве, что никогда ничего хорошего с ним не случится. Но Юи с ним случилась, так беспардонно и безнадёжно, растапливая многовековые ледники своим теплом. — Задувай свечи! Но сначала загадай желание, только не в слух, — отрапортовала Юи после затянувшейся паузы и пододвинула к парню поднос с тортом. — Это глупо и слишком по-человечески. Даже в моём детстве слуги просто приносили сладости без этой мишуры. — Так вам всё-таки делали что-то особенное на день рождения? Значит, Рейджи меня обманул, — растерянно усмехнулась она. — И да, и нет. Так было, пока мы были детьми. Но ничего грандиозного, как это делают бестолковые люди, не устраивали. — Тогда как бестолковый человек, я каждый год буду устраивать тебе грандиозные сюрпризы, — задорно хихикнула Юи. — До тех пор, пока я жива. — Опять ты мелешь ерунду, тебе ещё рано так рассуждать, не находишь? — помрачнел Субару, услышав последнюю фразу, так как не хотел думать, что их только что зародившаяся традиция закончится так же быстро, как человеческая жизнь. Он наклонился к торту, на котором медленно плавились тонкие праздничные свечи, прикрыл веки и обрывками перебирал в памяти все моменты с Юи, где они вместе и выглядят счастливыми, замешкался на мгновение и разом задул все свечи. Если она вдруг спросит, что он загадал, он ни за что ей не расскажет, пусть не зазнаётся. Голос матери в его голове неторопливо утихает, теряясь и улетучиваясь, как дым в морозную погоду, не оставляя за собой надрывного эха. До его слуха доходят слова Юи, её тонкое девичье «Спасибо, что ты со мной», захлёстывая и обрывая годами остававшийся в его сознании надорванный голос Кристы. Субару рывком притягивает Юи в свои объятия, прижимает, стискивает её в руках, чтобы почувствовать, что он больше не один; покрывает маленькими поцелуями её щёки, лоб, отчаянно льнёт губами к губам, зарываясь пальцами в её волосы. Прислушивается к участившемуся ритму сердца Юи, уголки его рта дёрнулись в намёке на улыбку. Субару решил, что ему осточертело припоминать свою сумасшедшую мать и держать в голове её отчаянный силуэт. Она не виновата, что стала такой, но и Субару тоже. Может, когда-нибудь он сможет отпустить затаившуюся обиду и не сворачивать душу зигзагами в попытках заставить её голос замолчать. Есть другая женщина, которая заполнила его мысли. Хватит, мам, подвинься. — Давай поедим торт, — вдруг предложил Субару. — Д-да, я принесу т-тарелки, — неловко отвернулась Юи, прячась и краснея вплоть до кончиков ушей. — Кстати говоря… ты понесёшь наказание, — хохотнул Сакамаки. — За что?! — Ты обманула меня. Никакой банки с томатной пастой нет. — Это ради сюрприза! — Не отмазывайся, Юи.