Влюбленный в грех

      После недолгого сна, Ося проснулся подозрительно бодрым. На душе было легко и свободно. 10-летняя тяжесть и уныние впервые покинули молодое, измученное сердце. Внутри все сияло и пылало огнем. Огнем жизни и стремлений. Все заиграло яркими красками, даже стены в палате казались сочными, красивыми, необыкновенными. Рука, которая некогда доставляла серьезные неудобства и боль, перестала так сильно ныть. Он подлетел к зеркалу, словно лёгкая птица Калибри. В глазах все ещё тлели угольки горя, но надежда на справедливость, которая оправдалась прошлой ночью, горела сильно ярче. И без страшной боли. Хотя голова э, конечно, немного кружилась.       Закрыв глаза, Ося выдохнул и хотел вновь прилечь, но услышал голос отца. Он явно стоял четко напротив палаты.       —Да как так можно? В смысле "он спал на скамейке?" На какой? Как он туда попал? Его что, выгнали?!       —"Ой, попадос!"—подумал Альбинос и поспешил вернуться в кровать.       Он повернулся на бок и накрылся одеялом с головой.       —"За почти 20 лет папа вообще не поменялся. Как был ворчуном, так и остался."       —"Ой, вы посмотрите на него, он ещё притворяется, что спит!"       От этой фразы у Оси сама по себе на лице растянулась искренняя улыбка и он поспешил прикрыть лицо одеялом.       —Вот как тебя на работе не раскрыли, я ж тебя за секунду сейчас раскусил!—Тихо-тихо прошептал отцовский голос прям над ухом. Почти сразу раздалась лёгкая усмешка Его Высочества.       Ося тяжело выдохнул и повернулся к отцу.       —Ну вот как-то так вышла, пап. Мне Марта ночью писала, что на меня опять ставку сделали. Хотя я уже ничего не скрываю.       Отрапортовал Остап в приподнятом настроении. Он новострил в уши и, не сводя взгляд с расплывчатой фигуры, стал внимательно вслушиваться во все, что происходит. Рядом был Его Величество, соответственно Ося должен был быть на чеку.       —Вот почему ты мне не сказал, что тебя выгнали с палаты? У тебя же сотрясение, так нельзя?!       Последнюю фразу он произнес сильно громче обычного, чем немного побеспокоил Дарину, спавшую на соседней койке. Недовольно фыркнув во сне, она повернулась спиной к вампирам и продолжила спать.              Все бы ничего, но рядом с ее кроватью упало что-то белое. Это "что-то" привлекло внимание не очень юного принца.       Бесшумно подойдя ближе, вампир опустился на пол и взял странную вещь.       Это была маленькая, жухлая тряпичная кукла. К ее ноге были приколоты разные ткани множеством иголок.       Вампир спрятал странную игрушку за спиной и поспешил выйти.       Стоило ему уйти из палаты, как нос сразу учуял знакомые до боли духи. Их когда-то использовала Алла. Лёгкий аромат весьма отчётливо ощущался на фоне зловония лекарств. Перепутать этот запах было сложно с чем-либо ещё. Этот странный парфюм использовали жрицы-убийцы. И одна из них когда-то чуть не побывала в постели с Деоном. От серебряного ножа его тогда спасла Алла. И именно тогда несчастная смертная призналась в "никому не нужных чувствах!" А Деймос осознал, что существует не только глубокое уважение, но и горячая страсть. Страсть, которая даёт такие ощущения, что ты готов до конца жизни следовать за этим испепеляющим разум чувством.       —Алина, за что ты так со своей племянницей?       В голове вспыло недавнее воспоминание со свежими цветами на могиле Аллы. Все сходилось как никогда четко. Гроза всех вампиров сама так и наровила угодить в клетку к хищнику.       Вопрос:Как она вернулась из того мира даже не стоял. Она легко могла перебраться вместе с офицером, который совсем недавно вернулся с заданий.       Единственное в чем не сомневался престорелый принц это то, что женщина пришла мстить ему за всю свою разрушенную жизнь. Правда не очень было понятно, при чем тут ее племянница?       Приняв решение сию же секунду, вампир поспешил выйти из палаты.       —Я знаю, что ты меня слышишь, Алина,—едва заметно задвигал зубами Деон.—И я знаю, что это ты принесла те цветы на могилу. Но я не понимаю, что тебе сделала Дарина?       До нежных и чутких ушей тут же донёсся откуда издалека ответ:       —Иди ко мне, мое Высочество.       Голос звучал противно, по-змеиному. Но молодые нотки в нем все же прослеживались.       —"Да, Алина, именно Высочество."       Знай, Лина, тебя ждёт капкан. Болезненный капкан!

***

      Принц стоял напротив могилы Аллы и ждал. Он точно знал, что эта дама не упустит шанс поквитаться с ним и высказать всё.       —Не прячься, Алина, цветы тебя давно выдали.       В ответ раздался саркастический смешок полный издевок.       —А я пряталась разве? Я же здесь! Хи-хи!       Принц аж поморщился. Голос звучал максимально противно для чувствительного уха вампира.       Если бы Леон мог дышать, он бы тяжело выдохнул, опустив плечи, но этот расслабляющий лайфхак был ему недоступен.       —Я же говорю, "я зде..."       Договорить обольстительница не смогла. Ее рот заткнула горячая рука, а на хребет больно насел некто тяжёлый. Через силу она повернула голову и обомлела       —Что?!—взвизгнула Алина и подняла свои голубые глаза на молодого парня с очень знакомой внешностью. —Семен? Тебя что обратили?       Названный Семён, который в реальности был Аркадий, с интересом оглядел странную молодую женщину.              По его глазам было видно, что он на мгновение растерялся, испугался. В эти мгновения у маньячки были шансы спастись, но она будто окаменела.       В голове Арка беспутно бродил вопрос:как? Сначала ему показалось, что перед ним мама, но его смутила холодная кожа странной женщины. Она была слишком упругая, без знакомых морщинок. Но глаза, форма носа и губ были настолько родными, что на несколько секунд Арк себя возненавидел. Как он мог поднять руку на родную мать?       Если бы маньячка не перепутала его с отцом, он бы ослабил хватку.       —Да, я тоже не ожидал, что мне понадобится защита твоего племянника от тебя,—мрачным, но максимально безразличным голосом сказал принц.       На этой фразе Арк подскочил, как ошпаренный. В его глазах заблестели слезы, сердце в панике забилось, щеки зарделись алым.       —Алина?       —Держи себя в руках, куда страшнее было бы, если бы ее сдержал не ты.