Makeup Your Love

      Чонгук в урну выплевывает жевательную резинку с мыслью, что он дурак. Дурак потому, что на улице теплая погода, а он надел свитер, и потому что после приторной «кока-колы» той еще гадостью будет послевкусие от кофе. Но день слишком хорош, чтобы грустить. Утро началось с приятных для парня новостей, одна из них, например — это наличие парковочного места возле компании, куда он устроился работать, и, конечно, старбакса. Плюсом ко всему был пропуск, висевший сейчас у него на шее и подходивший как к цвету волос, так и к обуви. Что? Имидж — это самая важная категория его жизни. Без вкуса и стиля даже не вздумайте лезть с ним знакомиться.       — Спасибо, приходите еще! «О, думаю, мы будем часто видеться», — он мило и привычно для себя улыбается омеге за кассой старбакса и летящей походкой направляется к месту работы. Охранники на входе просят его пропуск и удостоверение личности — на первый раз, и с ними парня легко пропускают в здание, желая приятного дня теплыми тембрами своих голосов, — быть лично охраняемым такими альфами, наверное, одно удовольствие. Чонгук не проверял, не знает, но додумывает. Менеджер, которому он звонит, говорит, что скоро спустится в холл и проведет нового работника по коридорам компании еще раз (первый был, когда Чонгука приняли, день назад). Чон думает, что много запомнил, но повторение — мать учения.       — Здравствуйте. Парень отмечает, что сотрудник в приподнятом положении духа, поэтому кланяется при встрече не так сильно.       — Боюсь, у нас нет времени, Чонгук-ши. Чонгук неловко хлопает глазами.       — Случилось что-то серьезное?       — Вам нужно поехать сразу на съемки. Что ж, иногда так бывает, — Чон терпеливо кивает:       — Как же мои инструменты?       — Да, конечно, вот — я принес сумку. Там есть все необходимое. Затем они направляются к черному автомобилю, припаркованному в нескольких метрах от входа в компанию, — обычно в таких разъезжают айдолы, но сейчас в эту машину усаживается Чонгук, у которого в сумке через плечо хранится косметика, необходимая ему — визажисту — для работы. Сейчас Чонгуку двадцать пять, да, но он еще в шестнадцатилетнем возрасте понял, что его привлекает сфера красоты, в том числе и косметическая. Пока его ровесники пытались учиться и получать спортивные награды, он проходил курсы парикмахера, визажиста, косметолога, — жил этим, пока был подростком, и продолжил потом, когда открыл собственную студию в молодом возрасте. Год назад. Сейчас денег на ее содержание не так много, поэтому он решил, что наступивший год-другой придется поработать где-нибудь еще. Как раз на глаза и попалось объявление в интернете, что одной известной айдол-компании нужен визажист. Конкуренция оказалась большой, но Чонгук не был бы Чонгуком, если бы сдался. Да и повезло, что нос в дело сували, в основном, омеги. Даже замужних отсеивали по той причине, что их айдол, которому понадобился новый визажист, являлся альфой. В лишних рисках компания не нуждалась, и Чонгук стал чуть ли не первым кандидатом благодаря тому, что родился бетой. Ну и, конечно, из-за своих умений. Пару месяцев назад ему удалось поработать временно с другой компанией, чья рекомендация, естественно, весьма пригодилась.       — Мой… подопечный уже на съемках? Они на полпути к съемочной площадке, когда любопытство Чона берет над ним верх. Намджун, сидящий рядом на пассажирском сидении, подтвердил его слова не в отрыве взгляда от телефона.       — Да, Тэхен должен был поехать туда сразу. Не особенно желая выглядеть глупо, Чонгук вспоминает, что не знает, как выглядит его айдол, поэтому лезет в интернет. Вообще, он должен был узнать об этом раньше — в частности, с каким типажом внешности предстоит работать все это время. Уже на первой странице в Нэйвер он озадаченно вздыхает. Потому что, кажется, с Тэхеном уже знаком. Если айдол — тот альфа, о котором Чонгук сейчас думает, то это самое неожиданное совпадение, которое Чон мог только вообразить. И, вероятно, чуть-чуть жестокое.              — Наконец-то, приехали.       Намджун радуется этому, словно солнцу, — видимо, настолько срочная и важная сегодняшняя съемка. Они вместе входят в большой, незакрытый павильон, выводящий на концертную площадку. Чон узнает это место: многие знаменитости устраивают тут съемку перфомансов во время своего возвращения на сцену. Там, посреди пространства, уже стоят музыкальные инструменты: барабаны, стойка микрофона, колонки и синтезатор с опирающейся на него гитарой. Но Намджун ведет бету мимо, прямо к двухэтажному зданию поблизости. Скорей всего участники внутри. Чонгук входит в двери первым, из-за чего какие-то музыканты смотрят на него с недоумением, они — уже накрашены, визажисты ходят рядом, и Чон не видит Тэ—       — Он все еще не приехал? — в нескольких метрах от него Намджун ругается. — У него, черт побери, сегодня плотный график. Если он опоздает сюда, в остальные места — тоже! — Он вышел покурить, менеджер, — вдруг мелькает впереди Чонгука чья-то макушка. Чон определяет по запаху, что это альфа, хотя уверен не до конца. У бет обоняние менее чувствительно ко всем этим природным ароматам. Вот сладкий запах одеколона от участника Чон слышит прекрасно. — Привет, ты новый визажист? Я — Пак Чимин, приятно познакомиться! Чонгук нервно теребит в руках свой стаканчик с кофе, едва ли допитый, но все-таки дружелюбно кланяется в ответ на поклон альфы.       — Чон Чонгук. Глаза Пака на мгновение выдают нечто осознанное по отношению к бете перед ним, но, возможно, так только кажется. Намджун в поисках Тэхена выходит, и Чонгук пользуется временем, чтобы опустошить стакан с эмблемой старбакса. Из-за бумажного края и из-под челки он рассматривает помещение, а также беседующих людей, отвлекая себя от ожидания айдола и его появления. Кто-то громко смеется, кто-то предлагает уже взяться за инструменты, но тому отвечают, что не имеет смысла, — да и макияж главной фигуры коллектива займет определенное время. Чонгуку действительно хочется показать им, на что он способен, выполнив свою работу так качественно и быстро одновременно — насколько это возможно.       — Где место Тэхена? — обращается он к визажисту рядом. Омега смотрит на бету и старается улыбнуться, указывая на нужный стул и стол. Чувствуется в нем определенная неприязнь.       — Ким Тэхена. Даже в его отсутствие говори формально, — говорит он так, словно выплевывает. Чонгук усмехается. Некоторые омеги так недолюбливают бет… что смешно бывает, какие на то причины они находят.              — Я приехал сразу, как встретил твоего нового визажиста.       Голос Намджуна отвлекает его от сортировки косметики первой необходимости на столе. Как бы Чон не хотел приступить к делу тотчас, он вынужден обернуться и поздороваться. Они моментально встречаются глазами с Тэхеном, в котором никакого узнавания нет, — на чонгуково секундное облегчение… Альфа также не выглядит радостно настроенным, поэтому его улыбка натянута, словно уголки губ на ниточках.       — Да, здравствуйте, — тембр Кима почти такой же, каким Чонгук его запомнил, будучи школьником. Во многом поменялся и он весь, но одна вещь осталась прежней. Сердце Чонгука стучало не так, как должно стучать, — для беты при виде альфы. Он пребывает в приятной ностальгии от этого чувства, но позднее — и в смешанных ощущениях. Почему Тэхен не помнит его? Они ведь дружили… какое-то время.       — У вас есть не больше двадцати минут, — заявляет видеоператор из павильона, и Намджун передает его слова им. Тэхен садится, полностью опираясь на спинку стула, напротив света от лампы накаливания, — и Чонгук видит практически чистое полотно его кожи. Глаза альфы устало прикрыты, так что бета не страшится пялиться.       — Я очистил лицо перед выездом и основа на мне уже есть.       — Вижу, — бурчит Чон. Будто бы он новичок и ему нужно что-то объяснять. Он повыше ставит чужой подбородок, чтобы избавиться от всяких теней на лице и добиться хорошей освещенности. От малейшего прикосновения пальцев к Киму Чонгуку хочется касаться больше и чаще. К счастью, работа позволит.              Стоит очереди подойти до нанесения теней на веки Тэхена, Чонгук апробирует разные варианты, нанося их на свою руку и поднося ту к лицу айдола, чтобы сравнить сочетание с цветом кожи другого. Последний в этот момент косит глаза в сторону стоящего неподалеку стаканчика с кофе. Медленно переводя взгляд на визажиста, Тэхен прикусывает губу:       — Я не люблю кофе. Чонгук почти засмеялся, его губы дернулись.       — Знаю. Это мой. Случайно опуская взгляд на Кима, следом Чон чуть ли не задыхается от того, насколько густой от подозрительности взгляд знаменитости.       — Правда?       — Конечно. Вообще-то… Никто не предупреждал спокойного Чонгука, что он будет нервничать, занимаясь любимым делом, к которому всегда прежде подходил с творческой хладнокровностью. У Тэхена был порыв спросить, откуда Чон знает. Задай он этот вопрос, бета не нашелся бы, что ему ответить.       — У нас мало времени. Ему нужно нанести тинт на чужие губы кистью, — сознание Чонгука в этот момент визажисту отнюдь не помогает, подкидывая воспоминания из прошлого, когда Тэхен все время облизывал нижнюю губу, обращаясь к нему по имени в школьной библиотеке, пока они занимались друг с другом учебными докладами.       — Последние штрихи — и я закончил, Тэхен-ши. Это впервые за сегодня, когда Чон называет альфу по имени. На языке это чувствуется сладостью, и невольная счастливая улыбка парня украшает его лицо. Морщинки искренности вокруг чужих глаз резко что-то напоминают Тэхену. Ну, или кого-то.              В конце концов, как и обещал, Чонгук управляется за двадцать отведенных минут. Он даже слегка завидует образу айдола, который они совместно со стилистами ему создали. Шарм Тэхена, как альфы, как знаменитости, как человека — попросту удваивался, а то и приумножался.       — Спасибо за работу, — убеждаясь в ровности и аккуратности макияжа в зеркале, Тэхен удовлетворенно прихлопывает ладонью по столу и встает. Его стан высокий и стройный, — Чонгук мысленно ахает, замечая это только сейчас. Возможно, он даже на пару сантиметров выше, внутренний омега закричал бы, будь он в Чоне. Но нет. Он — бета. Хотя его сердце все еще колотится.       — Удачи вам, Тэхен-ши. Выглядите хорошо. Этот комплимент слышит пара лишних ушей, и Чонгук не успевает опомниться, как ее обладатель подскакивает к айдолу. Чимин то есть.       — Дружище, ты должен так ходить в реальной жизни — и все омеги твои, — он странно ведет себя, внезапно взглянув на Чонгука, — Может, и не только омеги. Будь Пак другом Чонгука, последний давно бы заехал ему в солнечное сплетение. Но вместо этого Чонгук многозначно кашляет:       — Вас ждут.       — Отличная работа. По-моему, твой Чонгук визажист получше, чем прошлый. Не удержавшись и закатив глаза в момент, когда он отворачивается от альф, Чонгук старается, честно, не поддаться огорчению. Тэхен, которого он знал, и этот Тэхен отличаются тем, что последний вряд ли когда-то собирался вспоминать бету-мальчика, с которым они общались, постоянно сталкиваясь в читальном зале.       — Пора. Чонгук за компанию других людей из стаффа смотрит в окна на площадку, когда весь музыкальный коллектив заполняет места на улице. И, конечно, он наблюдает только за своей прошлой любовью, профессионально работающей на камеру. С одной стороны, его переполняет гордость, с другой — тоска. Но не противная — теплая, почти весенняя. Настольгическая, — когда он слышит голос Тэхена и его исполнение песни. У кимовой музыки особенный ритм и гармония, чувственный темп, — похоже, Тэхен по сей день любит джаз и тому посвятил все, что у него есть за плечами.       Чонгук не знает, за кого рад больше. За него или за себя.