Makeup Your Love

      Чонгук достаточно привлекателен, чтобы знать это, — и не со слов родителей или признаний девушек, которые он получал. Поэтому в сознательной жизни не сомневается в себе так, как тогда, когда посещал уроки, а другие заполучали чем-либо внимание своих сверстников. До одного лишь внимания Чон был жаден в школьные годы. Он хотел, чтобы старшекурсник-альфа смотрел только на него в библиотеке. Бета всячески показывал знаки, насколько ему позволял его характер и привычка стесняться косого взгляда: носил собой всегда два комплекта ручек, часто два яблока и апельсина, два пакетика сока — своего любимого и кимовского. Его намерению заботиться об объекте симпатии Тэхен был удостоен около двух лет. Каждый раз, стоило альфе поблагодарить тонсена за компанию в читальном зале, тот готовился купить шоколадный батончик в продуктовом неподалеку от школы и вручить ему. Чонгук не был тогда уверен в себе, но верил в то, что делает. Он окружал другого собственным вниманием, чтобы получить чужое. Бета хотел много раз поделиться с Тэхеном своим увлечением, но уж больно часто слышал насмешки одноклассников-альф над омегами, устраивающими на переменах небольшие салоны красоты — поправляя друг другу прически и макияж, у кого он был. Чон проникался их атмосферой. К сожалению — недопонимание бет по природе омегами и альфами мешало ему присоединиться в какую-либо категорию. Сегодня уже он — успешный визажист, профессионал в полном смысле этого слова. Чонгук, правда, не добился бы этого без наработанной годами смелости и попыток выходить из скорлупы, не быть зависимым от чужих мнений. Но он носится по квартире с размышлением, что ему надеть на встречу с альфой. Приступив к работе с ним, он легко потакает собственным «а что, если…». Что, если Тэхену не принципиально, в чем он будет, или что, если Кима оскорбит его появление в слишком тривиальной одежде. Что, если… Что, если подтолкнуть альфу пытаться узнать его ближе. Какой образ для этого нужен?..       — Размышляешь как омега, Чон, — цыкает он на свое отражение. Ему не так важно понравиться, сколько не оттолкнуть от себя. Даже если Тэхен будет считать его другим человеком всю оставшуюся жизнь. Даже если никогда не вспомнит невзрачного мальчика из школьной библиотеки, которого настолько сильно привязал к себе в прошлом.              Чонгук выбирает для себя более удобную одежду: черную водолазку, худи с капюшоном поверх и просторные брюки карго, — он выглядит так, будто вышел на вечернюю прогулку с собакой, своим Бамом. Он приезжает к их компании, невольно задаваясь вопросом, нормально ли, что использовал личную машину, а не автобус. Вспоминает, что вряд ли, будучи знаменитостью, Тэхен станет ездить общественным транспортом, когда может позволить себе менеджера и охранников. Альфа заканчивает с работой, не дожидаясь его внутри и сразу покидая здание, — он выглядит чуть устало, уже смыл старания Чонгука с лица и потирает уголки глаз. Визажист недолго наблюдает за ним из своей машины.       — Хен. Тэхен поверхностно смотрит на него, когда Чон приближается на собственных двоих и с ни к чему не обязывающей улыбкой. Как бы свежо альфа не выглядел сейчас, за его спиной загруженный день, — неудивительно, что ему понадобилась чья-то компания.       — Это недалеко отсюда. Чонгук хочет спросить, что именно, но следует хвостиком за певцом. Кровь в его венах быстро течет, подгоняемая ритмом сердца. Он может почувствовать даже вибрацию губ, когда задумчиво тянет случайную согласную, разбавляя тишину.       — Все еще чувствуете, что можете наброситься на кого-нибудь? Равняясь шагом с айдолом, Чонгук слышит от Тэхена вздох, а потом тот медленно смотрит ему в глаза, — первый принимает его взгляд, держит и не отпускает.       — Скоро перестану. Нуждаясь в сокрытии личности не меньше, чем популярные актеры, Ким вскоре натягивает на лицо маску и капюшон толстовки, торчащий над воротником его пальто. Он делает это для того, чтобы зайти с Чонгуком в клуб, у входа которого отсвечивает неоновая вывеска с минималистичным изображением стопки мартини и микрофона. Чон старается не выдать, что поражается тэхеновым выбором места отдыха. Похоже, тот все еще питает страсть к караоке.       — Мне нравится здешняя атмосфера. Как тебе? Чонгука застают врасплох этим вопросом, не хуже — чем когда бета впал в ступор от скорой встречи с Тэхеном в первый день работы. Да и Ким уставился на него, как только они подошли к забронированной кабинке.       — Напоминает мне о школе. Чонгук не контролирует поток слов, но отступать поздно. Если Киму не суждено вспомнить его, составив полную картину из чоновских намеков, значит этому так быть.       — Приятные воспоминания? — интересуется другой, когда они остаются наедине в более маленьком пространстве, чем ожидают чонгуковы нервы. Чон не оборачивается, уповает, чтобы все прошло хорошо и они расслабленно провели вечер, так что, не задумываясь, подбирает пульт с микрофонами от музыкальной гарнитуры.       — Лучшее, что со мной случалось. Тэхен уже сидит на небольшом диванчике, подпирающим стену напротив экрана караоке, и снимает лишнюю одежду. Все еще, похоже, напряжен, но менее.       — Я ходил в караоке с друзьями до того, как начал петь более серьезно. В его радужках отражается искусственный свет из мигающих внутри кабины разноцветных лампочек. Синева обнимает его скулы, лоб, подбородок, фиолетовый скользит по шее, — наверное, так же, как по Чонгуку, который понимает, сколько нежности вложил в свой голос исполнитель в данную минуту.       — В хорошей компании можно полюбить что угодно. Ладно, он должен признать, что нервничает вдвое больше, когда не может распознать, догадывается ли альфа, что Чон ничего не говорит ему просто так.       — Да, но не всегда саму компанию, — Тэхен неосознанно скользит взглядом по нему снизу-вверх. Получает ли он сигналы от младшего? Игнорирует их? Загадка, так подходящая его лицу… — Иногда было тяжело притвориться, что я хочу там быть. Чонгук проводит по носу ладонью, хочет скрыть лишнюю во взгляде обиду и смотрит в пол под ногами Тэхена.       — Возможно, не вам одному. Он протягивает ему микрофон. Молча.       — Ты умеешь притворяться?       — Приходилось, — Гук поступает так же, как Тэхен со стаканчиком его кофе во время фотосессии. — На самом деле я это делал ради кое-кого. Потому что мне хотелось быть там с ним вдвоем, а не в компании людей, которых я даже назвать друзьями тогда не мог.              Чонгук ощущает, как от волнения потеет его рука. Он только что признался альфе, которого боготворил, в том, что не смог бы произнести несколько лет назад. При этом лицо Кима чистое, словно полотно, на которое не потрудились разлить краску эмоций, — альфа заставляет подумать о наихудшем варианте. К счастью, у бет нет синдрома разбитого сердца.       — Это и правда ты… — молвят уже перед ним. Микрофон упирается в грудь Тэхена чонгуковым толчком рукой. Альфа смирно принимает и это, и шаг беты вперед, и негодование в его глазах, надломанные брови.       — Не могу поверить, что тебе понадобилось столько времени, хен. Ты — чертов придурок.       — Мы не видели друг друга девять лет как-       — Это оправдание. Старший хмурится, первые черты сожаления прорезаются в его фигуре.       — Прости меня. Но ты так поменялся… Твои волосы, голос — то, как ты выглядишь и как ведешь себя…       — Я повзрослел. Этому нет другого объяснения. Чонгук отпускает, убедившись, что микрофон не выпадет из пальцев Кима, но свободной рукой айдол успевает словить запястье младшего, немного погладить его большим пальцем. Это несколько чувственно — и бета не возражает, когда его обнимают.       — Прости. Тэхен сжимает, — Чон не может не обнять в ответ, иначе было бы как-то жестоко по отношению к их старой дружбе. Руки Чонгука скользят к его лопаткам, не решаются обнять сильнее; желания младшего — мелкая пыль перед страхом, что Ким, вспомнив послание его слов, отстранится и посмотрит с жалостью.       — Не знаю, почему не сказал тебе, что это я, — Чонгук сжимает губы, поддаваясь нарастающей тревоге. Но Тэхен продолжает стоять в одном положении и вдыхать запах от его волос — нос альфы по наитию прижимается к изгибу шеи, пытаясь прочувствовать то, чего нет на первый… вздох. — Мне понадобилось одно твое фото, чтобы вспомнить…       — Тогда меня ничего не оправдает, — Тэхен тяжело сглатывает, когда говорит. — Прости. Он заглядывает в его встрепенувшееся лицо, покровительственно поправляет челку, ниспадающую на покрасневшие глаза тонсена, — бете хочется раствориться под этим прикосновением. Лучше только, если — в руках Кима, которые его не выпустят, закрывая в желанной клетке.       Они, наконец-то, говорят. Обо всем и ни о чем одновременно. Тэхен спрашивает, как он закончил школу, весело ли провел выпускной, когда Чон задумал создать собственную студию. Спрашивает, разглядывая потолок, какой университет забрал себе умнейшего пусанского парня, какие люди появились в его жизни, менял ли он свои увлечения хотя бы раз… Чонгук не отстает с вопросами, слушая ответы на них со звездами в глазах; караоке давно забыто, — хотя музыка поигрывает на фоне, чтобы не было слышно звуков из соседних кабинок. Бета внимает всем собой рассказу альфы о том, что, не теряя времени, он после школы нанялся трейни в компанию, где они сейчас работают. Родители его выбор поддержали, поощрили переезд на новую квартиру и начало самостоятельной жизни, — в ту пору Ким принял это за реалистичную сказку.       — Я заметил, что… сейчас тебе тяжело? Чонгук то и дело уточняет детали хеновой личной истории, параллельно пытаясь уложить в голову, что они сидят вместе — плотнее, чем должны: голос, то возникающий, то затухающий, отпечатывается над ухом. Он делает Чона счастливым, — и разнеженным к уплотнению вечера.       — Да, как будто у меня нет важного жизненного компонента, чтобы чувствовать себя нормально. Я много с кем знаком, у меня есть друзья в той же сфере, где я работаю, но чувство неполноценности не уходит.       — У тебя? Но ты так достойно держишься, — Чонгук полагает, что себя нужно вовремя заткнуть, но он не сдерживается: — Твоя аура сводит с ума. Даже я, бета, это чувствую. Всегда чувствовал. Тэхен отодвигается, до этого соприкасаясь с Чонгуком плечами, а последний уже чувствует, что потерял опору, на которой мог держать все невысказанные мысли. Он неловко улыбается. Если Киму не по себе от его слов, то Чон готов их вернуть в любой момент, с условием, что между ними все будет как обычно.       — Было немного сложно понять это в детстве, — Тэхен будто не знает, какие слова подобрать. — Нам нужно кое-что прояснить. Чонгук быстро моргает и отворачивает лицо.       — О чем ты? Альфа особо не помогает, забираясь рукой на ближнее к нему чонгуково бедро. Младший вздрагивает и неосознанно отклоняется назад. Тэхен видит это, убирает руку, перерабатывает то, что сделал.       — Скажи, если я все-таки неправильно понял. Боже, Чонгук понимает. Понимает, почему Тэхен приближается, почему опирается на его колено… Альфа забирает каждое его слово, припав к губам; Чон глупо сбивается с дыхания, ожидая, что все прекратится. Конечно, ничего прекращается, никто не отстраняется, и младший покорно подается навстречу. Он вкладывает признание в поцелуй со старшим и делает это с медленным горением внутри. Его сердце полыхает и мечется, когда Тэхен кладет руки на его талию, помогая пересесть на колени. Чонгуку так, определенно, нравится, — он бы не захотел слезать. Ему нравится сильнее, когда можно приложить ладони к чужой груди, раскрывая воротник рубашки немного, комкая его концы в сжавшихся кулаках, притягивая до дыхания в упор.       — Ты так поздно, хен….