Хиганбана

— Чоль-чоль-чоль-чоль!!! — Протараторила Арам, залетая торпедой в кабинет секретаря и пугая сосредоточенного друга до усрачки, — Хичоль! Ты не поверишь, кого я встретила, — перевозбужденная начальница чуть ли не переворачивает стол, в то время как Хичоль хватается за сердце и переводит дыхание. Секретарь чувствует, что поседеет раньше времени или вообще инфаркт миокарда схватит в свои тридцать. — ТЫ ЕБУ ДАЛА, АРАМ?! Чего орешь?! — Взвинченный Хичоль резко поднимается с кресла и чуть не сносит рабочий компьютер, случайно напечатав там что-то типа «блвтвнрмьсрнпм4пв». Арам вылупляет на него оленьи глазки и делает вид, будто ничего не случилось, а главная истеричка тут именно Хичоль. Пак задевает взглядом разбитые костяшки рук и в голове прикидывает, кого она могла грохнуть. Хотя сама сказала, что в школу за сыном поехала! Вот и алиби, — что с руками? — Все-таки секретарь спрашивает, прежде чем обвинять ее в том, чего она возможно не делала, хотя вполне может. Пак надеется, что она со злости ебнула стену, машину, свою конечно же, дерево — что угодно, но не человека. Пожалуйста! — Подралась с гопотой, — совершенно невозмутимо говорит Арам, а Хичоль почему-то не удивлен. Девушка рассказывает все в подробностях, пока секретарь достает аптечку и обрабатывает ей руки. Арам не стала рассказывать, как ее чуть не грохнули, по очевидным причинам. Хичоль аккуратно перевязывает тонкую кисть Арам и слушает ее эмоциональный рассказ. Он искренне поражается ее бесстрашием… или тупостью, правда, в ее случае — это слова-синонимы. Как можно было пойти одной против пятерых старшеклассников? Впрочем, со здравым смыслом она никогда не дружила. — Говоришь, он похож на Асуку? — Как можно аккуратней спрашивает Хичоль, поскольку знает, как тяжело Арам перенесла ее потерю. Закончив с перевязкой, он вернул руку хозяйке. Девушка притихла, задумавшись о чем-то. В этот мир ее вернул вопрос Хичоля, — и что ты собираешься делать? — Не знаю, — пожимает плечами Арам, но уже знает — он ей необходим. — Посмотрите на нее, ты ж прямо сейчас готова побежать к этому Хису, — Хичоль старается все свести в шутку, чтобы Арам снова не бралась выкуривать пачку сигарет и просматривать их совместные с Асукой фотографии всю ночь. — Что ты такое говоришь, нет, — Арам улыбнулась и подхватила баловной настрой. Хичоль всегда умеет поддержать особенно в такие моменты, когда это необходимо. — Вот так ради члена лучшего друга предают, — со страдальческим вздохом секретарь плюхается в свое кресло и делает вид, что усердно печатает отчет. — Какого члена? Сам ты член, в мужчине главное душа. — А вот и нет, ты просто ни… ЧЕ ТЫ РЖЕШЬ?! — Ты САМ это сказал! — Из-за того, что твой муж гей, ты теперь в каждом гея видишь! — Арам заливисто смеялась и чуть ли не по полу каталась. Хичоль и сам пустил смешок, при том что поставил на кон свою гетеро задницу. Арам оставила немую признательность лучшему другу. Им слова не нужны, они понимают все на ментальном уровне. Хичолю не нужна никакая благодарность, главное — здоровье психологическое и физическое, а все остальное у них уже есть. Девушка сделала большой глоток свежего воздуха, все это время задыхаясь в переживаниях. Снова эти мысли о старой подруге забивают ее разум и делают тяжелым сердце. Пришло время отпустить Асуку и принять случившееся. Есть вещи, на которые мы не можем повлиять, их можно либо принять, либо смириться с ними.

***

Хису с трудом доходит до своей квартиры. Благо его дом был не далеко от места, до которого его довезли, а то и вовсе не дошел бы. Дом, милый дом встречает хозяина фекалиями на блюдечке, в прямом смысле причем. Уличные разносчики заразы, голуби, залетели каким-то образом через окно, и загадили всю хату. Он был уверен в том, что закрыл окна. Какого черта? Хису роняет на пол свою отбивную тушку и испытывает ноющую боль по всему телу. Реагировать на раздражители совсем нет сил. Школьник так бы и уснул на полу в узком коридоре в грязной одежде, которая еще и попахивает. Хотя, нет, он все же помоется. Парень проходит пустой мрачный коридор и направляется в ванную комнату. Скромная студия, в которой даже обоев нет и вместо кровати лежит матрас, подарена ему приютом на самом отшибе Сеула. Света и отопления у Хису нет. Воду кое-как оплачивает, и ту только холодную. Школьник снимает одежду и рассматривает новые ссадины. Старые еще не зажили. На щеке, губе и лбу запеклась кровь. Обрабатывать раны не было ни сил, ни желания, поэтому Хису, кряхтя и морщась, залез в ванну и включил душ. Вода с сильным напором не казалась такой уж холодной, но оказывала сильное давление на поколоченное тело. У Хису резко подкосились ноги, а правую стянуло судорогой. Мыться в холодной воде с ознобом было очень плохой идеей, но деваться некуда . Мыть голову было еще мучительней, чем казалось: из-за холодной воды шампунь, падла, не хотел намыливаться, руки окоченели и затекли. Пена стекала вниз и попадала в глаза и раны. Лучше бы прибили его насмерть сегодня, чем продолжать эти мучения. Может прямо сейчас позвонить им, чтобы на рамен зашли? Хису хотел бы заплакать, но не может. Слезы не текут, а удушающая боль возрастает. Раньше он мог плакать, закатить истерику — помогало. А сейчас не получается. Уже привык? И ведь не расскажешь никому, потому что некому. «А почему я вообще живу? Мне не для чего жить, не для кого.» В голову почему-то пришла та безумная девушка. Кажется, ей было не все равно. Желания от этого сближаться с кем-то не прибавилось. Все люди бросают, предают, даже родители. Жар туманит глаза, а холод пробирает до костей. От посиделок в холодной воде ледяные конечности посинели и стали цвета синяков. Пора вылезать из этого ледяного королевства. Хису полностью заворачивается в полотенце, залезает в тапочки и, дрожа, выходит из ванной. Школьник одевается в самую тёплую одежду, которая у него есть: серые спортивные штаны из сэконда и черное худи оттуда же, и валится на матрас. Спасибо, хоть его не загадили. Кстати о вредителях и о том, как они сюда попали. В квартире уж как-то слишком холодно, и Хису понял почему. Окно. Разбито. Школьник подходит к осколкам и замечает кирпич, которым и разбили это окно. — Вот уроды, — Хису поднимет кирпич и читает то, что на нем написано. В вечернем мраке слов было не разобрать, — видимо, завтра я не вернусь домой. Не очень-то и хотелось, — кирпич он не выбрасывает. Пригодится может в хозяйстве или для разбивания чьих-нибудь голов. Хису аккуратно убирает ошметки окна с помощью тряпки, бывших трусов, и выкидывает их в мусорное ведро вместе с тканью. Давно пора их выкинуть. Теперь пришла очередь разносчиков заразы. Хису вспоминает о подарке и решает сделать самую большую ошибку в его жизни, но школьник пока об этом не знает. Он достает из кармана перцовый баллончик, и черт его дернул нажать на… Баллончик то оказался аэрозольным и наносящим АоЕ урон. Хису инструкции не нужны, он и так все знает и умеет. Вместо того чтобы отпугнуть голубя и заставить его покинуть чужую квартиру, хозяин этой самой квартиры распылил перец по всей хате и навел суету среди всех непрошенных гостей, включая себя. Содержимое перцового баллончика попадало в глаза, нос, рот и легкие. Мелкие раны на лице адски жгло, глаза слезились, дышать стало невозможно, а в голове одни маты. Голуби создали диффузию, разгоняя жгучий воздух по всему помещению, и, забирая братков в танке, свалили от этого шизанутого. Хису тоже поторопился покинуть квартиру. Выбежав на улицу в домашней одежде, школьник моментально съежился от ветра. Когда-нибудь он себя так угробит. Сейчас возвращаться домой нет смысла, поэтому Хису идет в магазин за раменом, забывая о том, что у него вообще нет денег.

***

Отпустив весь персонал, Арам закрывает офис и спускается на подземную парковку вместе с Хичолем. — Завтра мне надо будет уйти пораньше. Заменишь меня? — Арам и Хичоль проходят в почти пустую подземную парковку к своим автомобилям. — Поедешь к этому Хису? — Вопрос риторический, ясное дело, что поедет. В ответ он получил улыбку, но не понятно, что выражающую. Сейчас это уже не важно. Он не собирается ее останавливать. В ее жизни было слишком много дерьма, чтобы лишать Арам права быть счастливой, хотя бы ненадолго. Арам выезжает с парковки и жмет педаль газа. Водить машину с перебинтованными руками ужасно неудобно, но это пустяк — бывало и хуже. Чувство скорости придает сил и расслабляет. В машине прохладно, но так даже лучше. Холод всегда отрезвлял мысли и остужал голову. До Кайла ехать гребанный час, а с пробками в час пик — все полтора. Арам столько раз говорила ему переехать поближе, но ее муж не любит суету центра города и предпочитает жить в тихом районе. Они живут отдельно по некоторым причинам. Их брак полностью фиктивный и выгоден обоим супругам. Кайл и Арам друзья с университета. После выпуска Кайл должен был жениться, чтобы унаследовать клинику и фонд или эта клиника перейдет его младшему брату, у которого есть жена и двое детей. Родители Кайла консервативные до мозга костей и поддерживают только традиционные ценности. Они считают обязанностью связать себя узами брака и, конечно же, родить детишек. Но старший сын накачен пестицидами, стопроцентное ГМО — никакой натуральности, поэтому искренне порадовать родителей он не мог, пришлось идти на крайние меры. Родители требовали невестку с хорошей родословной, с образованием и устойчивым материальным положением, чтобы не сидела на шее. Арам идеально подходила, к тому же лучше она, чем какая-то незнакомка. Сейчас они уже несколько лет в браке и на людях изображают счастливую пару. Они полностью понимают друг друга и растят вместе Тэхо. Мальчик был зачат искусственно, но никто, кроме них и еще некоторых людей, этого не знает. Хоть Кайл и Тэхо не кровные родственники, он любит мальчика и забоится о нем, как о своем сыне. У Кайла просто не было выбора или как сказала Арам: «если ты хоть раз пропустишь утренник, выпускной, день рождение или родительское собрание сына, я тут же подам на развод и потребую огромные алименты». Это было сказано в шутку, но Кайл иногда теряет ту грань, когда может понять шутка это или чистая правда. Родители Кайла полностью одобрили брак и радовались появлению внука, даже не подозревая, что их сын гей, брак фиктивный, а Тэхо не их биологический внук. Семья, которая построена на искусной лжи, выученной горьким опытом, отвратительна. Арам и Кайл похожи тем, что призирают семьи, в которых все друг друга ненавидят и выдают себя под видом безупречной пары. Супруги не собирались создавать семьи. Им это не нужно, каждый хочет жить так, как сам того пожелает, а то, что создали они — просто красивая оболочка. Спустя долгих сто двадцать минут Арам добирается до дома Кайла. На бинтах выступила кровь, видимо раны открылись. Стоило водить аккуратней, но девушку это не волнует, сейчас Арам хочет завалиться на кровать и уснуть. Сегодня был тяжелый день, и она устала больше обычного. Вот она, старость. Арам открывает дверь своим ключом, проходит в квартиру и слышит невероятно вкусный запах токпоки. Кайл живет в скромной, но уютной двухкомнатной квартире. Мужчина предпочитает минимализм в бежевых и коричневых цветах, которые отлично сочетаются с интерьером квартиры. Из кухни выплывает хозяин квартиры в смешном фартуке с цветочками, который ему Арам, кстати, подарила. Кайл высокий мужчина с хорошим телосложением и вот ну ооочень красивый, жаль только что голубых кровей. И умный черт его побери, обделила природа так обделила. А так был бы самым завидным женихом. На зависть поклонницам, он женился, но их это не останавливало. Огромный плюс брака в том, что от нежелательного внимания можно было очень легко избавиться, ткнув в лицо безымянный палец с серебряным кольцом. Но вежливый доктор так ни за что не сделает, а аккуратно намекнет, за одно показав какой он примерный муж. Кайл регулярно осветляет волосы из черного в блонд. Когда он был в штатах, часто экспериментировал с внешностью, пока родители не видели, переехав в Корею не стал ничего менять, он и так со многим смирился. Как-то Кайл с Арам вместе покрасились в красный и это выглядело очень эффектно. Правда Кайл столько всего выслушал в свою сторону от родителей. — Арам, ты вовремя, мы как раз собирались ужинать, — Кайл с улыбкой встречает подругу и достает еще один набор посуды. — Привет, Кайл, токпоки готовишь? — Девушка проходит на кухню и замечает сына за столом. — Мама, привет! — Мальчик спрыгивает с высокого стула и подбегает к девушке. — Солнышко, привет, — Арам обнимает Тэхо, — как прошел твой день? — Интересуется девушка и гладит сына по голове. Тэхо радуется приходу мамы и начинает играть с ее длинными волосами пока Арам садится за стол. — Я играл в мяч сегодня в школе, — увлеченно рассказывает мальчик о своем дне. Кайл тем временем накрывает на стол. — Мама сегодня очень устала, переночуем сегодня у папы, хорошо, Тэхо? — Все сели за стол. — Хорошо. — Слышал, Кайл, ты сегодня спишь на диване, — Арам поворачивается к мужу и ехидно улыбается. — Абьюз в семье, — Кайл поднимает брови и растягивает губы, но все же улыбнулся, — Кстати, Арам, почему ты так внезапно попросила забрать Тэхо вместо тебя? — По телефону он не успел ничего спросить — Арам сразу сбросила. У нее всегда был свободный и гибкий график, позволяющий всегда забирать сына после школы и отвозить к нему, если он дома или же к бабушке с дедушкой. Кайлу было интересно, что же такого срочного могло произойти. — Встретила кое-кого, — Арам напала на еду и только сейчас поняла, что не обедала сегодня. Кайл очень хорошо готовит, в отличии от нее, — а кстати, сможешь и завтра Тэхо забрать? — Ее глаза загораются, да так, что если откажешь, то тебя заживо съедят вместе с ужином. — Да, смогу, — мужчина не стал ничего спрашивать. Когда захочет, сама расскажет, — что у тебя с руками? — Задумавшись Кайл смотрел на Арам и только сейчас заметил перебинтованные руки с алыми пятнами. Все это было очень странно: неожиданная встреча, раны на руках. Тут и медицине разбираться не надо, чтобы понять, что Арам опять нарвалась на кого-то. А вот на кого — это уже вопрос. — Ничего серьезного, — Арам отвлеклась от еды, — давай поговорим после еды? — Девушка не хотела обсуждать это при Тэхо, потому что он будет волноваться. Кайл понял намек и перевел тему, спросив у Тэхо как ему сегодняшний ужин. После еды Арам уложила сына спать в комнате Кайла на двуспальной кровати. Когда Тэхо задремал, девушка переоделась в домашнюю одежду, которая всегда была в шкафу у Кайла на полке рядом с его вещами, собрала распущенные волосы в хвост и вернулась к мужу, который уже приготовил аптечку, чтобы сменить бинты. Кайл не стал ничего спрашивать — ждал пока Арам сама все расскажет. Девушка выглядела очень уставшей, поэтому он молча снимал бинты и перевязывал новые. Ловкие руки быстро управились с задачей в полной тишине. — Как дела идут в клинике? — Арам прерывает тишину и оценивает работу Кайла — как всегда на высшем уровне. — Пока справляюсь. У тебя как на работе? — Работаем над проектом, наняла нового пиар-менеджера. Мне он кажется подозрительным, не знаю, что с ним делать. Причин не принимать его нет, но и доверия не вызывает, — не стоило говорить о работе, голова и так загружена, ещё и тот странный тип… — Доверяй своему чутью, — Кайл поддерживающе положил руку на плечо и улыбнулся, — ты со всем справишься, — Арам улыбнулась в ответ, — у моей матери на этих выходных юбилей, у тебя нет никаких планов? Нетнетнет. Только не это. — Нет… А мне обязательно приходить? — Девушка неловко посмеялась, так как не любила появляться на подобных праздниках, особенно когда это праздники родителей Кайла. Не то чтобы она не любила родню мужа, но вытерпеть их нрав очень трудно. В отличие от ее родителей, с которыми Арам ничего теперь не связывает, родители Кайла тесно связаны с его работой. И сам Кайл не смог бы пойти против них как сделала это Арам. — Я понимаю, ты не любишь эти застолья, но мать попросила прийти всю семью. Брат тоже придет, — от этой новости желание появляться на этом пазнике отпадает вдвойне. Тревис, младший брат Кайла, тот еще ублюдок. По-другому его больше никак не назвать. Одно его присутствие вызывает желание вырвать ему волосы как минимум, а как максимум… лучше этого не описывать, да. Как только Кайл его терпит? Как только терпит Тревиса его жена — вот это вопрос. Арам бы точно не стала. — Не обязательно оставаться до конца, мы можем уйти, как только застолье закончится, — успокаивает Кайл Арам, ему этот фарс тоже не нравится. Если это праздник матушки, значит нужно покупать платье. Арам хуй клала на эти стандарты, даже на свадьбе она была в строгом белом костюме, а не в этой белой фате и тюли. С подросткового возраста девушка поняла, что платья ужасно неудобные, и у нее не было ни одной юбки или платья, пока Арам не вышла замуж. Никто не мог заставить ее надеть что-то подобное, но во взрослой жизни пришлось со многим мириться, просто чтобы не выносили мозг, нервы нужно беречь. Арам идет против своих принципов, чтобы от нее отстала приставучая теща. — Ты уже выбрал подарок? — Нет, хотел с тобой посоветоваться. — Можем сходить в ТЦ и вместе выбрать. Мне еще платье надо купить… — Я куплю тебе. — Я похожа на содержанку? — Арам откинула собранные в хвост волосы за плечо и гордо подняла подбородок, — я сама куплю. — Да ладно тебе, я же знаю ты не любишь платья. Это моя мать тебя вынуждает, с моей стороны это будет некрасиво. — Ой, Кайл, иди-ка ты спать, болтаешь много, — девушка встала и ушла, поставив точку в разговоре. Кайл рассмеялся, ожидая такую реакцию. Арам себе не изменяет. Он в хорошем таком настроении для выгнанного на диван тридцатилетнего мужчины расстилает этот самый диван и после безмятежно проваливается в сон. Вернувшись в комнату Кайла, которую нагло отжала у него, девушка бесшумно пробралась на кровать и легла рядом со спящим сыном. Тэхо разлегся звездой по центру кровати, а будить его рука не поднялась, поэтому пришлось Арам уместиться на краю. Девушка надеялась, что сегодня обойдется безо всяких приколов во сне. Потому что очень часто на непривычном месте ее сон превращается в сущий ужас, да и на привычном месте тоже бывает. Гипнагогия* вещь жуткая, и, казалось бы, безвредная, но сами по себе проблемы со сном сказываются на здоровье очень хреново. Как только голова Арам коснулась подушки, она провалилась в большой мягкий портал в мир с двумя сторонами медали. Одна — волшебный мир грез, усыпанный лепестками всевозможных цветов и прекрасными созданиями (Хису), а другая — сущий ад, из которого можно выбраться только по пробуждению.

***

Солнце за окном медленно восходит, озаряя небо и пушистые облака розово-охристыми тонами. Тэхо крепко спит рядом, закрывшись от утренних лучей солнца одеялом. Арам давно так хорошо не высыпалась, несмотря на то, что пришлось встать раньше, потому что она находится в дали от цивилизации, а до нее хуярить и хуярить. Чтобы не терять время, отлеживаясь на ортопедическом матрасе, с которого, сука, так не хочется вставать, но приходится, Арам идет готовить что-то похожее на завтрак. Как и ожидалось, Кайл уже ушел — ранняя пташка. Завтрак. Ну, тостер есть, хлеб есть, ветчина есть… а что еще нужно? Нужны руки из нужного места, которых как раз-таки нет. Казалось бы, чего сложного в тостах? Оказалось, что все. Завтрак идет в мусорное ведро, потому что хлеб подгорел, а ветчина подверглась линчи* и уже не пригодна для употребления. Необъяснимый парадокс: человек с художественным образованием и вообще организованный человек, который не может ничего в руках держать нормально, если это не касается холста и техники. Даже обычная яичница превращается в хуичницу, а не еду. Ребенка кормить этим нельзя, поэтому Арам не будет выпендриваться и просто купит нормальную еду. *** Черная «Kia Sorento» четко припарковалась возле школы. Арам вышла из машины уже в сером костюме, который она нашла в доме Кайла: длинный прямой пиджак, под которым эффектно смотрится черная рубашка и штаны клеш. Длинные черные волосы идеально выпрямлены и собраны в высокий хвост. Тэхо сам выходит из машины и, прощаясь с мамой, переступает порог школы. На парковке много машин и родителей, которые провожают своих детей и обходят Арам. А она, конечно же, не специально стоит на парковке дольше положенного. Девушка ждет пока сын зайдет в школу и помашет ей своей крохотной ручкой на прощанье. Не заметить пристальный взгляд одной особы просто не представляется возможным, особенно не ответить. Женщина средних лет с ребенком уже несколько минут стоит возле ее машины и что-то бубнит под нос. По-хорошему было бы проигнорировать и уйти, но… это же Арам. Конфликт уже был разрешен, но разве так легко убедить родителя, что их чадо было не право? — Вы что-то хотели, мама Джинена? — Арам не оборачиваясь обращается к женщине, которая от того что ее заметили вздрогнула, — если ничего, то не надо сверлить меня взглядом. Мы уже все решили, — Арам садится в машину, выезжает с парковки и останавливается аккурат возле остолбеневшей женщины, — если ваш Джинен снова что-то сделает Тэхо, я просто так это не оставлю. Все это время Арам ни разу не посмотрела на женщину, а сейчас ее взгляд был направлен прямо в душу, заставляя сжаться сердце и остановить поток кислорода в легкие. Она все помнит и не забудет никогда. Когда Арам забирала сына со школы, а Тэхо был весь в слезах. Когда он обнимал маму и плакал на ее руках и боялся рассказать. Когда дома вечером Тэхо пришел к ней и рассказал, как Джинен и его друзья издевались над ним, отбирали вещи, а классному руководителю было похуй на детей. Когда Арам успокаивала плачущего сына, а ее сердце наполнилось ядом, глаза окутала пелена ярости. И боль. Удушающая боль. Слезы. Она сама через это проходила. Это было сущим адом, и Арам всем сердцем желала, чтобы Тэхо не столкнулся с этим. Тогда за нее никто не заступился, и эта травля продолжалась до конца начальной школы. Это вылилось во множество комплексов. Тэхо не должен через это проходить, потому что есть тот, кто может его защитить. Мама Джинена так ничего и не ответила, крепко держа сына за руку. Мальчик вырывает руку из крепкой хватки матери и убегает в школу, подальше от очага возгорания. Мать обернулась к ребенку и собиралась пойти за ним, но рев мотора машины заставил ее остановится и посмотреть вслед уезжающей машине. Дрожь проходит по всему телу от недавних воспоминаний. Арам крепче сжимает руль и давит на педаль газа. Девушка довольно быстро доезжает до офиса и заезжает на подземную парковку. — Тэхо, как ты? Все хорошо? — Арам позвонила сыну, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Кто знает, что может сделать эта стерва? — Да, мам, все хорошо. — Умничка моя, как в школе? Ты завел друзей? — Арам все еще стояла на парковке, где не так уж и тепло, а она не надела пальто. А зачем? Все равно она на машине, где есть печка. — Нет еще… мне кажется со мной никто не хочет дружить, — грустно отвечает мальчик и его голос становится все тише. Одноклассники сформировали свои компашки или нашли себе хотя бы одного друга, с которым были неразлучны, а его обходили стороной. Будто он какой-то ненормальный, не такой, как все. — Не переживай, ты только пошел в школу, скоро обязательно найдешь друзей. Только не позволяй себя обижать, хорошо? — Хорошо, мам. У меня урок начинается, пока! — Пока, солнышко. Странная тревога никуда не отступила. Арам все еще переживает о том, что Тэхо не может найти себе друзей. Она старается уделять ему как можно больше внимания, чтобы мальчик не чувствовал себя одиноким. Иначе он начнет придумывать себе друзей, привязываться к каждому встречному, кто с ним заговорил, как она раньше. Или еще хуже — останется отвергнутым обществом, а в будущем сам отречется от него. В социуме нужно научиться жить с ранних лет. А общество будто избегает Тэхо, плавно перетекает вокруг него, но не касается. Тэхо — солнечный мальчик, невероятно добрый и ласковый, но такие, как правило, самые несчастные. Дети жестоки. Очень. Они хуже голодных брошенных собак. Люди наделены разумом, но не перестали быть животными. Собаки выживают в холоде и голоде, а дети выживают других для самоутверждения. Чтобы стать сильнее чудовища надо стать чудовищем похуже. Девушка больше всего боялась, что ее чаду придется это пережить и жить в этом ужасно жестоком мире. Ведь рано или поздно он может сломаться, но Арам верит, что Тэхо со всем справится. Ее мальчик сильный.

***

Пришлось очень постараться, чтобы закончить все дела к обеду и сейчас помчаться на черном лакированном мотоцикле в старшую школу. Да, Арам нашла эту школу по форме, в которой был Хису. Девушка переоделась из костюма в черную кожанку, которая была достаточно теплая для осенней погоды, и черные джинсы скини. Маскировка прошла успешно, от былого строго стиля ничего не осталось. Транспорт тоже пришлось сменить, чтобы школьника не спугнула большая черная машина, которую он наверняка запомнил. Уроки вот-вот должны закончится, а Арам чуть ли не секунды считает. От невыносимого ожидания девушка не знала куда себя деть, постоянно проверяя дисплей телефона. Нога то и дело пыталась пробить асфальт и вот долгожданный звонок. Спустя несколько минут из школы рассыпалась толпа учеников, но Хису почему-то видно не было. Его не было ни через пять минут, ни через десять, ни через пятнадцать. — Парень, ты не знаешь, Хису уже вышел? — Арам подошла к предполагаемому однокласснику Хису и остановила, задав вопрос. Школьник с сонным или заебанным лицом вынул наушник и слегка растерялся от неожиданного вопроса. — Он… ушел уже через задние ворота, — парень повернулся и указал пальцем куда-то в сторону. — Вот черт, — Арам надела шлем и тут же умчалась. Заметил и удрал, Хису не дурак. Байк мчал, рассекая ветер. Вот только куда? На этой улице было много школоты и вообще народу. Это очень затрудняет поиски. Арам снимает шлем и зачесывает распущенные волосы назад. Вот и где он, черт бы его побрал? Долго думать не пришлось, потому что он сам прибежал. Но… не один… Хису бежал от как-его-там-Арам-не-запомнила-его-имя-и-да-пошел-он-нахуй и его компании гопоты. Школьники бежали со всей дури по крутому спуску, если они так и продолжат, то Хису может перекати-полем спуститься в низ. Смесь адреналина и ярости заставляют девушку разогнаться от нуля до огромной скорости за секунды. Руки крепко сжимают руль, от чего корочка на руках трескается и оставляет алые пятна на бинтах. Тело отбрасывает назад сопротивление воздуха, но Арам сейчас плевать хотела на законы физики. Мотоцикл взялся из неоткуда и остановился в повороте. На асфальте остались черные полосы от шин и резкого торможения. Компания старшеклассников, которых Арам оградила от Хису, попятились назад. Школьник замер с широко открытыми глазами, не понимая какого черта сейчас произошло. Девушка подняла стекло, открывая половину лица. — Садись! Быстро! — В приказном тоне Арам кричала Хису, смотря только на него. Секунда. Глаза в глаза. Полная решимость в Арам и замешательство в Хису. Вторая. Рушится стена. Хису не думает, он садится. Третья. Люди вокруг замерли как время. Дживон замахивается, но не попадает. Дживон срывает голос, но его не слышно. Только рев мотора уезжающего мотоцикла. Четвертая. Школьники пытаются их догнать, но они уже слишком далеко. Время шло слишком медленно для четырех секунд. Словно кино в замедленной съемке. Сердце стучит неимоверно быстро у обоих. Ветер врезается в лицо Хису так, что тот не может открыть глаза. На крутом спуске его чуть не уносит попутным ветерком. Хису наклоняется к водителю небезопасного транспорта, чтобы его не унесло к чертовой матери (прим. автора: простите, мне не стыдно), и ударяется головой об шлем. «Психопатка» в который раз убеждается Хису, хотя он встречает ее второй раз в жизни. Когда к парню возвращается разум, возникает желание треснуть себя по голове, хорошенько так. Черт его дернул сесть на мотоцикл. Кто в своем уме будет разгоняться на спуске? Только эта женщина. Доверия ее езда не вызывает ни на йоту. Арам что-то ему говорит и медленно сбавляет скорость, но Хису не слышит. Дышать становится сложно, руки, держащиеся за байк, ослабли. Все силы утекли куда-то вниз и озноб накрывает его за считанные секунды. Тело тяжелеет, а голова готова взорваться от ноющей боли. Хису не выдерживает и заваливается на водителя и полностью отпускает опору, за которую держался. Арам аккуратно останавливается, и сквозь полуприкрытые веки старшеклассник видит через стекло шлема как глаза говорят: «ты в порядке?». Перебинтованные руки касаются его лба и крепко держат, не давая свалиться с байка. Воздух становится горячим, глаза слезятся от температуры, которая только усиливается. — Хису, только держись… — этот отрывок фразы Хису слышит последним, перед тем как отключиться окончательно.