Что такое зависимость?

      Что такое зависимость? О, Тарталья хорошо знал значение этого слова.       Кто, как не Одиннадцатый Предвестник, может поведать о своей безумной жажде сражений? Кто со всей отдачей тренируется, кто ищет битв везде, куда бы ни ступила его нога? О, Тарталья знает толк в том, как даже от самой обычной заварушки получить максимальное удовольствие.       Что такое зависимость? Чайльд знаком с этим не понаслышке.       Кто, как не он, может часами слушать рассказы Чжун Ли о далёком прошлом, о тонкостях искусства, о каждом уголке Ли Юэ? Только зависимый от общения с консультантом Ваншэн может настолько терпеливо и внимательно следить за каждым его словом, искренне стараться вникнуть в культуру и даже (о, Царица!) учиться использовать палочки для еды.       Что такое зависимость? Аякс не уверен, что может дать ответ. Разве только назвать зависимостью свою безграничную любовь.       Ведь кто, если не он, так ревностно следит за благополучием своей семьи? Кто взвалил на себя ответственность за счастье близких? Юноша из далёкой Снежной, что так ревностно оберегает своих младших братьев и сестёр от жестокости и грязи мира. Даже, что ещё сложнее, от самого себя.       Что такое зависимость? Пожалуй, какую бы маску не примерял Чайльд, его ответ не изменится.       Зависимость — это ловить каждую мимолётную улыбку.       Зависимость — это ласкать взглядом каждую неприметную веснушку, каждую игривую родинку, каждую скорбную морщинку успевшего стать родным лица.       Зависимость — это восхищённо прикрывать глаза, чтобы не выдать бесконечного восторга при виде освещённых тёплым солнцем светлых прядей.       Зависимость — это игриво держать на кончике языка милое обращение «принцесса». А в мыслях бесконечно повторять любимое имя.

Люмин-Люмин-Люмин-Люмин-Люмин

      Чайльду скоро придётся Ли Юэ покинуть. За спиной оставить, кто бы мог подумать, Моракса, — ох, а ведь до раскрытия карт он действительно думал, что они с Чжун Ли друзья, — и их бесконечные, но до ужаса интересные разговоры. Несмотря на горечь и чувство, что его предали, Тарталья будет скучать.       Оставить приевшиеся уже где-то в сердце неродные улочки, оставить беззаботность и снова верно служить Крио Архонту, оставляя позади чувства ради долга, придётся тоже.       Но горче всего оставлять Путешественницу.       Он бы и рад провести с ней как можно больше времени, ловя каждый вздох, каждую эмоцию, каждую смешинку, которую удастся вызвать. Почувствовать тяжесть её меча вновь, сразиться ещё-и-ещё-и-ещё, чтобы в разгаре битвы рядом был кто-то близкий, чтобы плечом к плечу, спина к спине.       Чтобы ласково дуть на ранки на нежных пальчиках после тренировок, с улыбкой наблюдая девичье смущение. Чтобы угощать в ресторанах или собственноручно готовить блюда далёкой Снежной, желая удивить. Чтобы таскаться с ней по мелким поручениям, когда и драки-то не всегда бывают. Что угодно, только бы вместе.       Но Люмин, как принцесса о подданных, заботится о каждом встречном, попавшем в беду, из-за чего внимание Чайльду достаётся лишь драгоценными крупицами. Она устаёт от бесконечных поручений, от прилипшей к ней роли девочки на побегушках, но всё равно выполняет всё, о чём попросят. Ведь это она. А она иначе и не может.       Люмин ведь такая же светлая, как и её имя. Омрачать этот свет чем-либо совсем не хочется. Аякс желает уберечь его, как бережёт счастье своей семьи. Хочет облегчить путь, помочь найти ответы.       Хочет за шкирку приволочь ей брата, лишь бы грусть и боль исчезли из глубины янтарных глаз. Хочет путь расчистить перед ней, усыпав дорогу лепестками ветряной астры.       Путешественница обмолвилась как-то, что цветок этот ассоциируется у неё с тёплым свободным Мондштадтом. Что город ветров мил ей. Что идеи свободы находят в её сердце отклик. Но путешествие её нельзя вот так прерывать, даже если иногда очень хочется.       Тарталья был готов в ту же минуту взять подругу в охапку и отправиться с ней куда угодно, лишь бы ей там нравилось. Даже если бы ей нравилась бездонная тьма Бездны. Ради Люмин он даже почему-то был не против отправиться туда ещё раз.       Право слово, в Бездну он бы никогда более не шагнул, тем более добровольно. Кто для него тогда Люмин, как не персональная зависимость? Ради кого, кроме самых близких, он готов на подобное?       Когда приходит пора прощаться, он зовёт принцессу в Снежную, искренне надеясь, что однажды она действительно приедет. Оправдывается зачем-то, прикрывается тем, как рад будет гостье Тевкр. И смеётся задорно, спрятав за улыбкой боль расставания.              — Люблю, — донеслось вдруг ветром до корабля Тартальи.       «В море был штиль», — подумал он вдруг весело, вспоминая об анемо стихии подруги.       «Пора сворачивать в Инадзуму. А Фатуи… Фатуи подождут».       С зависимостями бороться сложно. Но Тарталья никогда не противился своим.