Кукловод

Кто-то приехал. Новенький. Она чует гостей «Кортеза» ещё до того, как они возьмут ключ от номера. Выкуренная до фильтра сигарета небрежно отброшена на пол, в окно, в очередного жителя, нашедшего смерть здесь, не важно, где тлеет окурок. Важно, что она тлеет с каждой сигаретой всё сильнее. Салли уверенно, с нервным возбуждением, шагает, едва не срываясь на бег, в холл. Новенький. Потенциальная половинка? Я вас умоляю, очередная жертва. Приобретенного за годы бессмысленного существования в этой клетке цинизма хватает для того, чтобы мыслить здраво. Хватает всегда, ровно до тех пор, пока он или она не уверит наркоманку в собственной исключительности, не уверит в том, что она достойна купаться в любви и заботе всю оставшуюся вечность. Тогда малышка внутри неё ведётся и извлекает иррациональное удовольствие из последующего разочарования; убивает себя, выжигает окурками самое сгнившее засохшее сердце, перерезает глотку, уставшую надрывно выть, сжигает будто облитые клеем, застывшие соломенные волосы и воскресает вновь через минуту, усмехаясь грустно, но ничуть не удивлённо. Снисходительно и в то же время презрительно по отношению к самой себе. Но это всё было раньше. Сейчас Салли не волнуется, она предвкушает. Стройные ножки, обутые в элегантные шпильки, отбивают похоронный марш, в окнах отражаются леопардовое пальто и колготки в сеточку, никак не сочетающиеся с официальными скромными туфельками. Маккенна улыбается себе, и азартный предвкушающий огонёк вспыхивает в махагоновых глазах. Она сломает любого. Забитого ботаника, высокомерную модель, представительного бизнесмена, изнеженного гея или матёрого мужика. Каждого растопчет, полюбит своей больной острой любовью, раздавит каблучком и рассмеётся, напоследок, как сумасшедшая, перекрывая грязный смоки айс свежей кровью, похоронит в пепле. О «Кортезе» ходит множество слухов, достаточно жутких, чтобы не совать сюда свой нос. Но напыщенные, самодовольные подделки людишек бросают вызов проклятому сотни раз отелю, значит, сами виноваты. Она стоит раком где-то в душе, позволяя себе насладиться близостью и запахом живого тела, когда очередное, неспособное на искренние чувства, животное остервенело трахает её. Салли больше не плачет, когда не слышит ответа на свой фирменный вопрос: «Ты любишь меня?» Плакать не хочется, когда с каждым днём убеждаешься в ничтожности этих отбросов. Она всего лишь героиновый торчок, но никак не безрассудная пустая оболочка, как все эти, что бросаются на податливое тело, даже не желая узнать, что на самом деле происходит в её уставшей душе. Убийство, медленное, особо жестокое, вызывает самую радостную детскую улыбку и разгоняет в жилах кровь. Ещё одна игрушка в её коллекцию. О, женщина коллекционирует всех, мнит себя их повелителем и с должной ответственностью к ним относится. Никогда не забывает слегка ухмыльнуться (жутко оскалиться), проходя мимо застрявшей куклы. Салли здесь кукловод, как бы ни была недовольна Айрис. Ей нечего предложить взамен, айфон давно выброшен с самого высокого этажа после последнего предательства, альтернативы закончились. Салли меняет образы, экспериментирует и даже обнаруживает в себе актёрский талант, когда прикидывается невинной овечкой, тонкой нежной ланью в изумрудном велюровом платьице. Здесь можно менять маски сколь угодно, и это ещё одна отдушина. Салли смотрит в окно, надменно оглядывая многоэтажки, укутанные в огни ночного города. Кто-нибудь заглянет сюда, житель такого же небоскрёба, и Маккенна терпеливо ждёт, в красках описывая на рваном листочке детали следующей смерти в «Кортезе». Дать ей статейку в жёлтой прессе — она даже яркий провокационный заголовок придумает к трагедии, сделает одолжение с должным высокомерием. Женщина рада быть пленницей отеля, ведь за его стенами нет смысла, и это великолепно. Там она прожённая шлюха, нездоровая закомплексованная девочка, конченная наркоманка. Здесь же она Бог. Или Дьявол, не имеет значения. Здесь её игрушки, она очень любит свои игрушки. Они боятся её сумасбродства даже после смерти, и она рада придумывать им всё новые и новые роли. Сегодня будет так или вот так. Может, что-то накатит, и блондинка опять выстрелит себе в рот, но у всех есть маленькие слабости. Главное, что потом она нарисует всё снова.