Друг

Знаешь, сегодня умер Друг. На глаза студента опять навернулись слезы. Хочется забиться в самый дальний угол, обхватить себя и скулить, скулить, скулить. Хочется взвыть от иступляющего чувства пустоты внутри и в доме. Хочется выть громко и пронзительно, кусая колени, в надежде перенести душевную боль на физическую. Хочется царапая себя, стены и пол, содрать, к чертовой матери, эту пустоту! Грудь рывками, до тошноты, сдавливает осознание, что уже ничего не вернуть. Мертвые не воскресают, а если и воскресают, то такой жизни и злейшему врагу не пожелаешь. Ему хочется выть от того, что не понял причины худобы раньше, и, вообще, от того, что и мучения можно было прервать РАНЬШЕ! Хочется выплеснуть это кому-то, но никого рядом нет, у всех свои дела и заботы, да и, впринципе, от изливантя проблем на других всегда один результат - полное одиночество. По сути, у всех свои ситуации, свои трагедии, нагружать полный тюк чужим - первый признак мазахизма. Пустота продолжала давить на студента, он чувствовал, как мышцы спины и живота напрягаются, беря на себя роль тисков, сжимая и без того спазмированные органы. Студент встал, взял пачку сигарет и побежал, побежал на улицу, под мокрый снег, побежал в чем был, только притормозил надеть кросовки. Он бежал все дальше и дальше от квартиры, но пустота из нее не отставала, а наоборот наваливалась на плечи, норовя пригвоздить студента к мокрому асфальту. Остановка... Во рту чувствуется металлический привкус, шея придательски ноет, звенит в ушах, но, вроде, немного отпустило. Вспышка. По воздуху, окутывая голые ветви, поплыл дым. Подняв голову, студент, плотно сжимая фильтр зубами, разглядывал хмурые тёмно-коричневые тучи, подсвечиваемые огнями города. Озябшие пальцы переставали чувствоваться... Наконец-то тихо, подумал студент, прежде чем повернуть обратно.