исповедь.

Я помнил лето, угасающее вслед нам. Я помнил хриплый голос твой в ночи. Ищу тебя средь толп и по округам, Невольно улыбаюсь твоей майской лжи. Синевласый юноша, имя которому Альберих Кэйа, сидя за стеклянным прикроватным столиком, вглядывается в незнакомый пейзаж ночного города за окном. Недавно ему пришлось переехать за несколько сотен киллометров в центр городка, именуемого Мондштадтом. Всё вокруг было незнакомо и чуждо. Сюда он приехал, чтобы поступить в институт психологии, в который мечтал попасть ещё с детства. И удача наконец ему улыбнулась. Вступительные экзамены сданы. Впереди лишь неизвестность и длинные годы обучения. Остановился он в студенческом общежитии, что находилось совсем рядом с институтом и однозначно упрощало жизнь. Само здание было выложено белым кирпичом, которое со временем приобрело сероватый оттенок. Вход и широкие ступени прикрывала железная крыша, так же со временем утратившая свою красоту, проржавея в некоторых местах. Возле высокой деревянной двери висела доска с объявлениями. Интересно, для чего они там? Кэйа никогда не видел ни одного студента, читавшего сие бумаги. Однажды ради интереса он лишь раз пробежался взглядом по кривоватым строчкам, написанным размашистым почерком. Повествовалось о новых расписаниях в институте, о правилах санитарии, о поиске новых сотрудников… Скукота. Чуть левее можно было заметить доску почёта учащихся, такая же была и возле входа в само учебное здание. Лица на доске вовсе не были ему знакомы, но лишь один парень с короткой стрижкой и выделяющимися подбородком и скулами вызывал у Кэйи то ли интерес, то ли странное дэжавю. Не приходилось ли им пересекаться ранее? При входе в общежитие в глаза бросались стены с облезлой персиковой краской. Под ногами была черно белая, запачканная студентами плитка. Наверное, такой вид и подобал студенческой общаге. В начале он вызывал некую брезгливость, но со временем всё становилось привычным, обыденным. Прибывание Кэйи здесь вызывало у него двойственные ощущения. С одной стороны было непривычно находиться в самом центре города, посреди множества людей, совершенно разных и непохожих друг на друга и у каждого своя история… Вдали от своей коммуналки на окраине небольшого села. Но с другой стороны он наконец узнает, какая на вкус взрослая жизнь. Новые места — новые знакомства. Можно наконец свободно вдохнуть и в груди будет ощущаться этот вкус свободы и только начинающейся жизни. Все в твоих руках, все зависит от тебя, только от тебя. Спеши жить. Альберих приподнимает уголки губ вверх, всё так же смотря на падающие снежинки за окном. Он берет в руки голубоватый стакан, в котором за время его размышлений уже успел остыть ароматный чай с листочками мяты. «Было бы неплохо его подогреть» — думает Кэйа, как вдруг слышится осторожный стук в дверь и в комнату просовывается голова с красными, падающими на лицо прядками. — 370, верно? — спрашивает юноша, чтобы удостовериться в том, что он попал туда. — Верно, — дружелюбно кивает Кэйа и кидает на вошедшего в комнату изучающий взгляд, пока тот в свою очередь осматривает комнату. Комнатка была небольшая. Две кровати напротив друг друга по разные стены, письменный стол возле окна, на котором синеволосый уже успел разместить некоторые свои учебники по психологии. Кровать его была с правой стороны, под ней небрежно валялись чемодан и портфель, которые еще не успели разобрать, а левая постель пустовала. Кэйа уже надеялся, что ему посчастливилось попасть в эту комнату без сожителей. Видимо, везти постоянно не может. Альберих вздыхает, и из его уст издается тихий смешок. Он осматривает человека перед ним, что был весьма интересен своей внешностью. Красные волнистые волосы, кажется стриженные под каре, были собраны в небрежный хвост, а передние прядки и вовсе выбились из прически, падая на бледное лицо. Под алого цвета глазами можно было заметить синяки, которые, наверно, являлись последствием недосыпа. Одет юноша был в кремовую рубашку с узорным воротом, на ней был черный жилет. Темные брюки хорошо сочетались с ботинками на массивной подошве. Поверх всего было надето клетчатое пальто в коричневых оттенках. У этого человека явно было чувство вкуса. Заметив это, Кэйа вновь хмыкнул и улыбнулся. — Значит мы соседи? — Взгляд Кэйи продолжал изучать парня. — Получается, что так, — ответил юноша и как-то по аристократически кротко улыбнулся в ответ. На бледном лице покрасневшие от осеннего мороза щеки словно пылали, а на ресницах собрались снежинки. Что-то в этом образе и правдо цепляло. — Снимай куртку, проходи. В комнате несмотря на мороз довольно жарко, — Альберих поставил кружку обратно на стол и развернулся к незнакомцу, — меня кстати Кэйа зовут, Кэйа Альберих. Красноволосый остановил свой взгляд на парне, всматримаясь в его черты лица. Глубокий взгляд отражал прискорбность и неприязнь. — Что-то не так? Ты в порядке? — Кэйа в непонимании вскинул брови и помахал рукой перед парнем, что бы тот пришел в себя. Напряженная атмосфера. -А? О, Архонты, прости. Вспоминания взяли верх надо мной. Я часто так ухожу в себя, — Он покачал головой, прошел к кровати и устало упал на нее, разведя руки. — Так могу ли я узнать твоё имя? — Извиняюсь, я Дилюк.