Обещание на мизинцах

Солнце уходит за горизонт, окрашивая небосвод в различные краски, смешивая их, создавая прекрасный пейзаж, облака, что пропитались солнечным светом, были схожи с клубничной сахарной ватой, солнце самый прекрасный художник, как же профессионально он играет с цветами, а водяная гладь небольшого ручья в парке отражает небо, облака и солнце на поверхности воды дрожат от осеннего холода. Ярко – оранжевые и красные листья кружатся в вальсе, призывая двух парней присоединиться, но они заняты своими чувствами, что выражали улыбками к друг другу и руками, что крепко держали малейшую частицу возлюбленного, но Чифую хочет присоединиться, ярко улыбается, а после смешок издаёт, берет вторую руку парня и на себя тянет, оттягивая. И те кружатся с листьями, наслаждаясь моментом, Мацуно ярко улыбается, волосы Кейске развиваются по ветру, они лезут прямо в лицо брюнету, от этого Баджи морщится, а блондин звонко смеётся, а темноволосый готов душу продать лишь, чтобы слушать этот смех, что разливается по округе вечно. Они кружатся, их взгляды прикованы к друг другу, внимательно наблюдая за каждой частичкой лица, а руки крепко держат самого важного человека в жизни, Кейске в ответ смеётся, и сердце Чифую бьётся в груди, заставляя блондина чуть покраснеть. Они падают в опавшие листья, пачкая штаны, но сейчас им всё равно, позже, перед стиркой, они вспомнят об этом прекрасном дне, когда они наслаждались тем, что просто вместе, что для счастья им этого предостаточно. Смеются звонко, заполняя пространство своими искренними чувствами, что разлетались на ветру по осеннему парку вместе с ярко – оранжевыми листьями, что были уже не в силах держаться на сухих ветках, в этот момент в парке пронеслось тёплое счастье, кажется в быту это называется умиротворение, словно вот ты наконец – то сдал важный отчёт и можно выдохнуть, тусклый свет уставшего солнца им светит, озаряя теплом. Первым встаёт Баджи, поднимая друга, и они шагают в завтрашний день. Брюнет сжимает чужую руку, но не смеет сильно давить, боится сломать, но хочет вновь и вновь убеждаться в том, что парнишка здесь рядом, с ним, это не иллюзия. Старший считает, что Чифую из хрусталя, несмотря на то, что он сражается бок о бок с ним, уверенно ударяя соперников, нанося им удары, оставляя на своих ладонях чужую кровь, для него всё ещё блондин ужасно хрупкий, лишнее движение и Кейске сломает то, что ему дорого, а потому он хочет защитить, уберечь возлюбленного. Баджи останавливается, погружаясь в мысли, а Мацуно поворачивается к командиру первого отряда, смотрит в его опущенные глаза, что будто бы тусклели с каждой секундой, в них угасал азарт и просыпалось что – то невероятное, то, что могло согреть мир младшего. Кейске хмурится, задумываясь о чём – то наверное важном, силы с каждым днём исчерпываются, ему сложно идти дальше, сложнее волочь ответственность на своих плечах с каждым днём, она растёт, оставляя осадок в груди, заставляя тускнуть. Но Чифую яркий, как солнце, он светит для всех, но Баджи хочет, чтобы лишь для него, он согреет, он точно не оставит, он темноволосый не хочет делиться и частью своей ответственности, не то чтобы старший боялся, не доверял, нет, не хотел вмешивать в свои проблемы парня. Он справится сам, обязательно сделает всё, чтобы быть счастливым с заместителем, сегодня они счастливы, а завтра, обязательно уже завтра командир первого отряда сделает всё возможное, чтобы уберечь своё счастье. Кейске смотрит в эти изумрудные глаза напротив, им не нужны слова, они понимают друг друга без них. Всё же брюнет сжимает чужую тёплую ладонь, что была меньше его. Мацуно дёргается, а после задаёт вопрос: — Что – то не так, Баджи сан? Брюнет без ума от этого «Баджи сан», было бы замечательно услышать это от Чифую под ним, что изгибается и выстанывает это, делая откровенное лицо, умоляя жёстче, не медлить, но сейчас ему не до страсти, мысли забиты лишь тем, как другим проделать путь к счастью. Кейске не думает о том, как сделает себя счастливым, об этом думает лишь Мацуно, а длинноволосый хочет обеспечить счастливое будущее другим. Он смотрит в чужие изумрудные глаза, а после ближе поддаётся, касается чужих губ, впиваясь в них, сминая, губы Чифую ужасно сладкие, чувство, будто он только и ел сахарную вату с аттракционов, пил приторную газировку и носился с щенячьими глазами по парку, рассуждая, на какой зе лучше аттракцион пойти. Кейске не очень любил сладкое, он любил острое и горькое. Острый соус в лапше, которую раньше он ел, сейчас ест с Мацуно на пополам менее острую, ибо блондину через чур остро, горький кофе по утрам, что заставлял просыпаться и вновь вылезти из тёплоq уютной комнаты, и чертовски приторного блондина, которого полюбил больше всего на свете, но нет, он не приторный, это естественно сладкий вкус. Запретный плод чертовски сладок. И Баджи располагает холодные ладони на горячих щеках Мацуно, что залился краской до кончиков ушей, тянет ближе к себе младшего, заставляя встать его на носочки, чтобы тот дотянулся до него. И сминает, покусывая, проникая языком в глубь возлюбленного, отстраняются, но тут же снова тянутся к друг другу, чтобы почувствовать вкус губ, чтобы познать удовольствие, чтобы лучше изучить друг друга, ведь они только начали свой путь, где они будут вместе идти под множеством звёзд. Темноволосый уверенно целуется, желанно касается чужих губс пока же заместитель первого отряда мнётся, не уверен в своих движениях, а потому до ужаса смущается, краснеет до кончиков ушей, лицо и грудь горят, сжигая всё изнутри. А Баджи нравится эта неуверенность светловолосого и хочется ещё больше и чаще заставить его быть таким откровенным, но в то же время до ужаса невинным, чьи ноги подкашиваются от одного мокрого поцелуя, а тело дрожит от смешанных чувств. Но брюнет всё же отстраняется, с жадностью всматриваясь в чужие губы, полуоткрытые глаза и раскрасневшееся лицо, из уст светловолосого вырываются тяжёлые вздохи, не думал он, что поцелуй будет настолько требовательным и страстным, что из колеи выбьет, что заставит сердце ужасно трепетать, а руки дрожать, но желание ещё раз попробовать эти родные губы съедает изнутри. — Ты принадлежишь лишь мне, Чифую Мацуно, — после этих Кейске прижимает к себе, желая защитить, спрятать своё счастье от всего мира. А блондин польщён, краснеет до кончиков ушей, но жмётся к тёплому телу, обвивая шею командира первого отряда. Они счастливы от того, что вместе, светловолосый ярко улыбается, сплетая их пальцы, путаясь в собственных, они тонут в чувствах, от них тёплое чувство разливается в груди, сгоревая их ещё сегодня, они наслаждаются тем, что имеют сегодня, ведь кто знает возможно завтра уже всё пропадёт, а быть может это вовсе всё иллюзия минувших дней. — Чифую, — Кейске неуверенно зовёт, а младший на него из – под ресниц смотрит, вглядываясь в душу, стараясь всё прочесть, но на самом деле он взволнован таким серьёзным, но неуверенным возлюбленным. — Да, — тихо отвечает, лишь чтобы брюнет услышал его, лишь чтобы он наслаждался тем, что светловолосый рядом, дыхание замирает, а сердце уходит в пятки от тягучей тишины, обладатель изумрудных глаз прокручивает все варианты в голове, стараясь сильно не волноваться, но увы не выходит. Был бы темноволосый скульптором, он бы вкладывал все свои чувства в очередное изобретение искусства, чтобы передать образ Чифую, будь художником, он бы изображал их вместе, где они счастливы, смеются, падают в снег, наблюдая за звёздным небом, откуда падают белоснежные хлопья, что укутывают Токио в снежное одеяло, а они забывают обо всём, наслаждаясь тем, что они вместе, тем, что они счастливы рядом с друг другом. Будь композитором, он бы только и пытался передать во множестве нотах, что сплетались в аккорды, а те в предложения, а эти в полноценное произведение любви, любовь к неповторимому и такому замечательному Мацуно. Будь писателем, что вряд ли, ему бы просто научиться нормально писать, а не поэмы своей любви сочинять, но быть может это толчок, чтобы всё таки научится письму и пропитывать каждую строчку своими трепетными чувствами к этому потрясающему человеку. Баджи берёт тёплую нежную ладонь Мацуно, поглаживает её побившим костяшками, стараясь запомнить навсегда руки объекта обожания. Ладоши заместителя мягкие, будто младший даёт им хороший отдых после драк, возможно даже пользуется кремом, чтобы те были более мягкие. Длинноволосый притягивает ручку Чифую к губам, нежно касается костяшек, что уверенно били подонков, решительно, сильно, вкладывая что - то яркое, азартное. Кейске грустным взглядом пробегает по лицу возлюбленного, а после надевает на чужой безымянный палец серебряное кольцо, а после протягивает такое же заместителю со словами: — Надень, пожалуйста. А блондин ошарашен, они словно венчаются, Мацуно хочет что – то сказать, но ком от восторга мешает, парень дрожащими пальцами берёт кольцо, Кейске с ухмылкой наблюдает за раскрасневшимся до ушей заместителем. Светловолосый надевает кольцо, опуская взгляд ещё ниже, стесняясь просто посмотреть в эти уверенные глаза, волнуясь лишь от вида чужого лица и это заставляет сердце быстро мчаться, чувство, словно оно бежит по гоночной трассе, обгоняя всех соперников. А Баджи тихо смеётся без какой – либо усмешки, наоборот от трепетных чувств к блондину, посему берёт его руки, сжимая их, понимая, что вот он тут, прямо тут, совсем близко и чувство восторга и счастья разрывают на малейшие частицы, заставляя трепещать, это не иллюзия, сегодня он счастлив, сегодня он чувствует что – то потрясающее. *** В комнате повисла мёртвая тишина, даже чуть слышное дыхание невозможно уловить, безэмоциональный взгляд Мацуно тупится в потолке, он вытягивает руку, на его пальце всё ещё находится кольцо, и лишь от его вида светловолосого бросает в дрожь. Ноги становятся ватными, если бы он стоял, он бы точно упал, разбился об пол, но его сердце уже давно сломалось об стены несправедливого мира, конечности трясутся, а по телу пробегает табун мурашек, заставляя вздрогнуть, нет подскочить, зрачки Чифую дрожат, а по комнате проносится сдавленный стон и вновь его слёзы стекают по щекам. Он не хочет верить ни во что, он хочет забыться, он хочет почувствовать тепло Баджи, хочет остаться в кровати и видеть Кейске везде, всегда, а потому он мечтает вновь уснуть, где они будут вместе, где он увидит его, прикоснётся, почувствует тепло, да это иллюзия, но лучше так, чем никак, он хочет увидеть эту улыбку во сне, в момент, когда он засыпает, ему всегда мерещится брюнет, он где – то между сном и реальностью. М̶ы̶ ̶з̶а̶с̶т̶р̶я̶л̶и̶ ̶з̶д̶е̶с̶ь̶,̶ ̶т̶а̶к̶ ̶п̶р̶о̶с̶т̶о̶ ̶у̶л̶ы̶б̶н̶и̶с̶ь̶ ̶Э̶т̶о̶т̶ ̶м̶е̶л̶к̶и̶й̶ ̶м̶и̶г̶ ̶—̶ ̶ э̶т̶о̶ ̶в̶с̶я̶ ̶н̶а̶ш̶а̶ ̶ж̶и̶з̶н̶ь̶ ̶Я̶ ̶у̶ш̶е̶л̶,̶ ̶я̶ ̶д̶о̶л̶ж̶е̶н̶ ̶б̶ы̶л̶ ̶у̶й̶т̶и̶ ̶П̶р̶о̶с̶т̶и̶ ̶м̶е̶н̶я̶,̶ ̶ я̶ ̶д̶о̶ ̶с̶и̶х̶ ̶п̶о̶р̶ ̶в̶ ̶п̶у̶т̶и̶ Запястья давно исрезаны, но главный шаг, что оборвёт жизнь, нет существование заместителя первого отряда не сделан, Мацуно боится, до ужаса боится. Он от ужаса и беспомощности руками обнимает голову, его слёзы падают на смятое одеяло, что было пропитано солёной водой и болью, чувство разбитости и беспомощности с каждым днём всё сильнее заполняло грудь мальчишки и он хочет провалиться в сон. На него смотрит луна, одаривая комнату единственным светом. Чифую не хочет ровным счётом ничего, он не хочет контактировать с Майки и остальными, он хочет к Баджи, он не может принять его смерть, тишина сменяется тихим скулежом, что сопровождает слёзы и чувство разбитости, он устал плакать, но солёная вода продолжает течь из его пустых глаз, что потеряли надежду во что – то хорошее. Он не воспринимает всё окружающее, его мир завял, оставив после себя лишь единственную радость – кольцо, но лишь одно напоминае об этом прекрасном цветке, что скрылся за хрустальным гробом и теперь лежит в келье гробовой, заставляет сердце разрываться на множество кусочков. Парень смотрит на свои руки пустым взглядом, кажется сожалея, как бы на это отреагировал Кейске, наверняка бы отругал, но не оставил одного, но теперь тёмноволосый не способен его остановить, а потому быть может ещё один шаг, и они встретятся, они будут вместе, пусть и иллюзией, бредом, но вместе, неважно кем, где и когда, но вместе. Светловолосый шмыгает, стирая слёзы, быть может сегодня он решится на то, чтобы погибнуть, на то, чтобы оборвать свою жизнь, на то, чтобы покончить со своими мучениями, но пути обратно не будет, и он жалеет. Лишь единое движение и он погибнет, окажется рядом с Баджи. И они будут счастливы, брюнет будет ещё долго ругать блондина, вот только Кейске уверен, что Чифую попадёт в рай, а он не думает, что тоже, вовсе не уверен, его руки слишком запятнаны кровью тех людей, которых он бил, не жалея. Мацуно хочет увидеть возлюбленного, их кольца ведут к друг другу, и они будут вместе, несмотря на границу между жизнью и смертью, небом и землёй, счастьем и горем, реальностью и грёзами, они добьются того, чтобы быть вместе, но теперь этого будет добиваться лишь один заместитель. . . . и он добьётся скорее всего