семнадцать желаний

поздняя осень. на улице уже давно выпал снег, чуть ли не в начале октября, но сибирь она на то и сибирь, чтобы дарить новогоднее настроение за шесть месяцев до первого января. но этого настроения, похоже, сенджу не завезли. она сидела за столом на кухне, забравшись на стул с ногами, ибо холод пола неприятно кусался. чайник щёлкнул и кавараги пришлось встать. недовольно цокнув, она за считанные секунды приготовила себе растворимый кофе с молоком, не желая более мёрзнуть. «а вакаса говорил не забывать надевать носки» — пронеслось в мыслях сенджу и та снова шумно выдохнула, спрятав лицо в ладонях. имауши повсюду. в мыслях, в жизни, в телефоне и даже в музыке. девушка отрицает всё, что приходит в мысли и отпивает. ледяные руки на кружке постепенно греются и в мыслях снова он. — блять, — вслух матерится светловолосая, вновь залезая в аудио вакасы. тихо хихикает, натыкаясь на различные миксы странных песен. улыбка медленно сползает с её лица, когда находит давно скинутые ей песни. сердце предательски пропускает удар, затем второй, и к глазам подступают слёзы. слишком больно. слишком. но несмотря на всё это, она включает её. гитара бьёт по ушам, а слова с первых же секунд разбивают вдребезги. — ты царапай по рёбрам, они для тебя. — тихо пропевает девушка и шмыгает носом. не сколько от песни, сколько от прохлады из-за открытого окна. встает, закрывает форточку и уходит в комнату, оставляя кофе недопитым. сенджу забирается под одеяло, накрываясь им с головой, и делает звук громче. теперь каждое слово бьёт больнее в геометрической прогрессии. — чёртов имауши. — цедит кавараги, засыпая.

***

утро встречает сенджу неприятной болью в спине и головной болью. она устало бредёт на кухню, где находит заветную таблетку, которую сразу же выпивает. наконец потягивается, избавляясь от этого чувства скованности и прямо на кухне обдаёт лицо холодной водой. «всё же стоило выключить музыку» — думает светловолосая, отрицая факт, что голова болит из-за слёз. вновь ставит чайник, но на этот раз достаёт ещё и чайный пакетик. есть совершенно не хочется, так что она пьёт чай и собирается в школу, хоть мысли снова заняты не тем.

***

придя в школу сенджу обнаруживает, что из её класса пришло всего пара человек, так что не обращая на них внимания она садится на скамью, поставив рядом с собой портфель, из которого выудила телефон. кавараги затыкает уши и немного пугается резко начавшей играть песни. снова «семнадцать желаний». руки дрожат, но непонятно от чего: то ли от того, что те замёрзли на улице, или же от того, что она пытается не зарыдать прямо в коридоре. уже через три круга этой песни начинают подходить люди, и сквозь музыку она слышит его голос. сенджу поднимается со скамейки и вместо привычного рукопожатия обнимает имауши, всхлипывая. тот неприятно шикает и, без понятия что делать, обнимает в ответ. — опять руки ледяные. — доносится где-то сверху и кавараги поднимает голову, — что слушаешь? не дожидаясь ответа, вакаса вытягивает наушник и в этот момент начинает играть припев. сердце девчонки начинает предательски стучать с невероятной силой. — глупышка, — наконец произносит парень, трепля светлые волосы сенджу. — почему? — потому, — как обычно оставляет без ответа вакаса, и раздаётся неприятный звонок. кавараги с неохотой выпускает имауши из своих объятий, чувствуя, как снова становится холодно. она ждёт пару минут, пока это стадо зайдёт в класс и входит сама. ей выпадает участь сидеть в гордом одиночестве на камчатке, чем она пользуется. «чёртов имауши» — вновь проносится в голове светловолосой, пока она смотрит на спину парня. сегодня она вновь отхватит пару за витание в облаках, но возражать не будет, виновата сама. и виноват ещё этот блядский вакаса, что заполнил всё её время собой.