The Recluse

- Ты смотрел новости? Куча пропавших подростков и молодых людей! Наверняка маньяк извращенец. - Высокий женский голос, что кричал ему из трубки телефона, уже изрядно надоел. - Дорогой, я очень переживаю за тебя. Будь осторожен, не выходи из дома вечером. И ешь уже нормально, если я узнаю, что ты опять питаешься одними своими фастфудами, я приеду и лично буду кормить тебя с ложечки... - Хорошо, я понял. Мам, всё будет в порядке. И я тебе уже говорил, это было всего пару раз. - Мужчина, что слышит эти слова регулярно раз в пару дней, пытается относиться к этому снисходительнее, понимая как тяжело его матери, что единственный сын съехал в соседний город, и не навещает её так часто, как хотелось бы ей. - Мне уже даже не двадцать лет, я могу позаботиться о себе. - - Я понимаю, но иногда ты до сих пор ведёшь себя незрело. И я тебе говорю серьёзно! А ещё я жду тебя на следующей недели. Поверить не могу, ты работаешь на износ. Пожалуйста, позаботься о себе, возьми себе несколько дней выходных и отдохни наконец. - Понял, я постараюсь. Ты же знаешь, я только устроился сюда и не могу уже требовать себе выходные. Ладно, мам, мне надо идти. - Люблю тебя, не забывай хоть иногда звонить мне и будь осторожен, - На фоне у женщины что-то загремело, до него донеслись ругательства матери. - - И я тебя, ты тоже будь осторожна, - Ваель убрал телефон в карман, из груди вырвался усталый выдох. На сегодня был последний клиент, обычно он не ходил на вызовы, а принимал людей в клинике. Но пришедшая к нему женщина, подкараулив его после работы, объяснив суть проблемы в общих чертах была убедительно. Пришла она к нему поэтому действует он от себя, никому не сказав. Это было после работы, в его личное время, но он не жалел, ведь заплатить ему обещали хорошо. Это было дальше, чем он ожидал. После автобуса, Ваелю было необходимо пройтись, нужный дом был расположен на отшибе. Он был небольшим двухэтажным, с пристроенным к нему гаражом. То что на первом этаже были забиты окна, его не удивило. Миссис Нил предупреждала, что её сын оккупировал весь первый этаж, а на второй он не поднимается, оставив его ей. - Добрый вечер, доктор Освальд, - Не прошло и нескольких секунд как он позвонил, а ему тот же открыли дверь. И если тогда Мисс Нил произвела впечатления самой обычной, среднего достатка женщины, то сейчас, дома, она сливалась с этой атмосферой. Как только открылась дверь, его обдало ужасающей нечитаемой вонью мусора и ещё какой то дряни. Он еле сдержал рвотный рефлекс, что скрутил желудок моментально, Ель уже сто раз успел себя похвалить, за то что додумался не перекусить. - Добрый, Миссис Нил, - Несмотря на это, он пытался сохранять доброжелательность, поэтому через отвращение выдавил из себя улыбку. - Прошу проходите, только аккуратно. Кирк, мой сын, он в дальней комнате. Только чтобы пройти, надо очень постараться и правда быть аккуратным, чтобы ничего не упало. Идите за мной, я то уже привыкла, а вы можете посвятить себе об ноги. - Конечно, пройдёмте. Мужчина предполагал, что всё будет не красочно. Но не ожидал, что всё так запущено. Горы мусора были свалены до потолка, от простых стопок всякой макулатуры, до огромных мусорных мешков. Проходы были такие узкие, что кроме как боком, здесь пройти было попросту невозможно. Он, как ему и советовали, светил себе под ноги, время от времени наблюдая за бегающими туда сюда крысами и тараканами. - Он не виноват, просто жизнь так сложилась. Он у меня очень чувствительный мальчик, всё принимает близко к сердцу. Но ничего не рассказывает, всё в себе. Пить начал, из дома выходить перестал. - А вы что? И как же весь этот хлам? - Лицо Ваеля в очередной раз исказилось, хоть он и работал психологом уже 6 лет, но такое видит впервые. - А что я ещё могла делать? Покупала ему алкоголь, а мусор... Он кричал и требовал не выбрасывать его. Ничего не могла поделать. - Понял, было бы хорошо, расскажи вы мне о нём побольше. - Он давно перестал хорошо со мной разговаривать и я совсем не узнаю своего мальчика. Освальд сам для себя уже делал у себя в голове пометки. Чем дальше они проходили в глубь дома, тем ужаснее становился запах. Даже глаза начали щипать от зловония. Наконец показалось свободное пространство, перед дверью в комнату Кирка. - Перед тем как я зайду, хочу уточнить. Он представляет угрозу? Бывают у него внезапные приступы агрессии? Или может боязнь посторонних? - - Ничего такого, доктор Освальд. Я с ним поговорила, он знает о вашем приходе. Женщина раскрыла дверь, и в этот раз, мужчина не сумев сдержаться, согнулся в рвотном позыве. Рот обожгло желудочным соком, закружилась голова. - Простите, он совсем отсюда не выходит. Ваель посветил телефоном внутрь комнаты, собравшись с силами, и шагнул во внутрь. Фекалиями и испражнениями пахло невыносимо, зажав рот, он уже в сотый раз пожалел о своём решении помочь им. В комнате освещения, кроме его фонарика, ничего не было. Но здесь было значительно чище, чем в проходе, в плане захламлённости. Она была среднего размера, даже больше чем его собственная. В дальнем углу лежал двухместный матрас, с грудой, напоминавшей гнездо, постельного белья. Грязного, но удивительно чистого, для этого места. У противоположной стены свалены какие вещи, а прямо за дверью ведро с отходами жизнедеятельности мальчика. А мальчик ли он? Ему ведь до сих пор не сообщили возраст пациента. Только Ель хотел спросить, как груда постельного зашевелилась. Тело пронял озноб, мурашки защекотали тело. Он уже хотел объяснить женщине, что не в его силах сделать что либо, как дверь захлопнулась и послышался звук повернувшегося ключа в замочной скважине. - Что за чёрт, откройте дверь, - Он понимал что не стоит поддаваться паники, но она уже полностью затмила разум, - Мисс Нил! Я звоню в копам! Давайте обсудим всё, пока не поздно, - В ответ на это, он услышал удаляющиеся шаги и шуршание мусора. Чертыхнувшись доктор уже хотел набрать номер, но сзади раздались быстрые шаги, забытого им Кирка, и не успел он обернуться. Его схватили сзади за затылок и зажали рот и нос. Нападавший был уж точно не мальчик, скорее уже зрелым парнем, который не смотря на такой образ жизни был выше него на голову, а спина, прижатая к чужой груди, ощущала сильные и тренированные мышцы. Ваеля приподняли над полом, он схватился за руку нападавшего, царапая её, в попытке разжать. Сердце билось громко гулко, как у крольчонка перед диким зверем. Лёгкие жгло болью от недостатка кислорода в них, глаза закатывались, руки всё реже и слабее пытались ослабить хватку. Больной зажимал сильнее, глубоко вдыхая запах жертвы. А когда сознание того начало проваливаться, Ель думал что так и умрёт, но за пару секунд до этого, когда он уже потерял сознание, его отпустили.

***

Сознание возвращалось медленно. Голову сдавливало болью, во рту пересохло и дико хотелось пить. Сбоку ощущалось тепло чужого тела. Ваель пошевелил руками, попытался. Его руки скованы, согретой жаром его тела, цепью и подняты в верх. Как только он сделал движение, раздался звон цепи, а руки прострелило болью затекшей конечности. Тут же появилось чувство, что на него пристально смотрят. Ладонь на щеке была неожиданностью, он вздрогнул и с трудом разлепил глаза, тут же встречаясь взглядом с Кирком. Взгляд того был изучающий и чуть безумный. И рассмотреть лицо он смог благодаря своему телефону, он уронил его фонариком вверх. Парень был моложе его, чуть грязный, с отросшими волосами, что связаны в низкий хвост. Он был красивым, лицо только только начало обретать мужественность. - Кирк, - Ель немного переоценил свои силы, поскольку говорить ему не давало сухое горло. В глазах парня была осознанность. И происходящего, и будто того что он хотел до него донести. Тот смотрел ещё пару секунд, перед тем как поцеловать его. Нил впился неожиданно и грубо, сразу сминая и кусая до крови его губы. От неожиданности Освальд не успел никак его оттолкнуть или противиться. Вонючее дыхание разделилось на двоих, Псих пытался дать ему как можно больше слюней, промачивая горло. Доктора сразу затошнило, но ему не дали и пошевелиться, грубо прижав рукой за шею и продолжил, проталкивать ему свой язык и им же вылизывать чужой рот, засовывая так глубоко, как только возможно. Руки связаны и прикреплены к чему то, на тело налегли, страх и беспомощность окутывала с ног до головы. Сознание опять начало тускнеть и наконец его отпустили. - Ты вкусный. И хорошо пахнешь, - От этого низкого и глубокого голоса мурашки прошлись по всему телу. Лицо Кирка приблизилось к шее, приложившись носом к волосам, глубоко вдохнув. - Мне нравится. - Мокрый и шершавый язык прошёлся от шиворота рубашки до уха. Кончиком языка обводя раковину, и забираясь внутрь. Он делал это будто одержимый. Его жертву скрутил приступ брезгливости. - Кирк, развяжи меня, - Благодаря слюням, он может говорить. - Я же вижу, ты хороший парень.. - Замолчи, не люблю когда много говорят, - И Ваель благоразумно замолчал. На месте, где псих оставлял слюни, холодило. Его руки с большой силой сжали грудь парня, так что у того вырывается непроизвольное шиканье, дёргаясь, пытаясь уйти от болезненных прикосновений. От них вскоре расцветут синие, уродливые синяки. Ель был уверен в этом. По комнате распространился звонкий шлепок, и жжение медленно разрасталось по щеке. Но доктор смог позволить себе лишь тихий всхлип в изгиб своего локтя. - Мягкий, нежный, - В голосе слышна улыбка. Сразу за пощечиной последовало нежное поглаживание. Колени грубо раздвинули, устраиваясь между ними, ложась всем своим весом на жертву. У того выбило дыхание, в глазах на секунду потемнело, вздох дался с трудом. Кирк сжал зубы до скрежета, от переполняющих его эмоций. Нежность и грубость. Желание сжать до боли мягкие бока милого, вкусно пахнущего парня переполняло его. Что он и делал. Слыша шипение и всхлипы под собой, он дрожал от эйфории. Молодой парень, кажется, уже помял каждый участок тела. Всё настойчивее и настойчивее. Он снова впился грубым и грязным поцелуем в желанные губы, зажав и раскрывая челюсть, вылизывая чужой рот, как можно сильнее и глубже проникая внутрь. Он ухватил язык Освальда, прикусывая, пока не почувствовал металлический привкус у себя во рту, рыча от удовольствия. Всё тело наполняло дрожь предвкушения, член уже налился кровью и упирался в чужие округлости. Кирк дёргал бёдрами, резко и быстро, имитируя половой акт. На выпуклости уже расползлось тёмное пятно предэякулята, насквозь намочив штаны. Нил уже не мог ясно мыслить, только порыкивал словно зверь, толкаясь интенсивнее и кусая тело под собой с особой жестокостью, до крови прокусывая кожу, тут же зализывая и высасывая кровь, смаковав её вкус у себя на языке, прикрывая глаза от удовольствия. Ваель всё вскрикивал и пытался уйти от укусов, натерев свои запястья до крови, медленно стекающей вниз по локтям. За попытки пнуть и ещё как либо сопротивляться, он получал хлесткие удары по голому телу. Его разорванная одежда уже давно валялась в огромной кучи вещей возле кровати. Кирк же просто приспустил свои штаны, потираясь членом о чужую промежность. - Пожалуйста, погоди. - Заткнула его очередная болезненная пощёчина. Щека горела, губа разбита и кровь стекала вниз по подбородку и шее вниз. Парень проследил кровавую дорожку языком. Перевернул тело на живот, поднимая бёдра и хватая руки, потянул их на себя, заставляя выгнуться, так что позвонок прохрустел. Плюнул на член, растерев слюну по нему и входя сразу на полную длину. Причинив боль как себе, так и доктору. Тот закричал так громко и пронзительно, что уши заложило. Боль была невыносима, что на какую то секунду он будто потерял сознание. Ноги свело судорогой, забитый соплями нос не давал нормально вздохнуть, и он начал задыхаться, но его тут же ударили по выставленной ягодице. - Дыши! - Член вышел на секунду, толкаясь сразу же назад, в горячее нутро, до упора. - Быстро! Только попробуй сдохнуть! - Кирк поднёс зловонную тряпку к носу, - Высмаркивай! Давай, ещё! - И когда его указание выполнили, сунул почти в нос ужасно пахнущую жидкость, от которой зажгло лёгкие. Он закашлялся, чувствуя себя бабочкой, проткнутой толстой и раскаленной иглой. Цепляясь пальцами за стену, вырывая ногти с кровью. Только у него восстановилось дыхание и движения сзади восстановились, двигаясь сильно, резко и до упора. Натягивая его со вкусом, ударяя кулаками куда придётся, прерывая крик боли, хрипами. Зубы крепко впились в затылок, почти откусывая кусок, член почти не выходил из ануса парня. Тело парня задёргалось, толкаясь по самые яйца, кончая глубоко внутрь с громким стоном наслаждения. - Господи, блять - Кирк упал на почти дышащие тело Еля, дёргаясь и отходя от оглушающего оргазма.

***

Очнулся Ваель в той же комнате, его желудок тут же извергнул желудочный сок наружу, и только стерев слёзы окровавленными руками, он увидел что находиться в клетке, на том месте, где была свалена гора вещей. Клетка очень маленькая, в ней нет возможности даже сесть. Боль была невыносима, она охватила всё тело, она не прекращалась, а только росла. Он, преодолев страх, посмотрел вниз и беззвучно зарыдал, содрогаясь в истерике. Она нарастала и нарастала. Посмотрев вниз, он не увидел своих ног. С колен до ступ его ноги отсутствовали. На месте среза были окровавленные бинты, кровь пропитала все вещи под ним. Фантомная боль резала сознание. Его ещё раз вывернуло, хотя и было нечем. - Проснулся, сладкий? - В комнату вошёл Кирк, с большой тарелкой вкусно пахнущего мяса. - Попробуй, не вредничай, - Он присел перед клеткой, отщипнув кусочек мяса, и протягивая его ему. - Ну же! Не заставляй меня ждать! - И когда не дождался никакой реакции, открыл клетку, схватил Еля за горло, впихивая этот злосчастный кусок в самое горло. - Жуй! - Давясь слезами, доктор давился и жевал это мясо. - Вкусный? Вкусный же, - Он расплылся в улыбке, нежно поглаживая по щеке, - Я же говорил, что ты вкусный, сладкий. Как ты себе на вкус? - Волна ужаса, страха и боли насквозь пробило его тело с новой силой. Он тут же выплюнул всё, извергая только что провалившиеся мясо наружу. Ваель кричал, до срыва горла, пытаясь выразить свою боль в крике. Парень напротив смотрел на него с нежностью и больной одержимостью. - Ну чего же ты? Я же не убил тебя пока что, ты мне нравишься. Очень нежный. - Но не увидя никакой реакции на своё признание, взбесился, прикладывая чужую голову о клетку. - Успокоился! Сейчас же! Он выдернул несопротивляющееся тело из клетки, кидая на матрас на живот, входя в распухший и порванный вход. Толкаясь с усердием и злостью. Долго, от вида плачущего, заходящегося в истерике и агонии боли, он не продержался, вновь кончая. - Всё хорошо, мой сладкий, ты будешь в порядке, - Отойдя от оргазма, Нил впился ладонями в лицо, что было в слюнях, соплях и слезах, с удовольствием вылизывая его. Вдыхая его природный запах, впиваясь ладонями в талию. Тело, и без того всё в гематомах и крови, уже не отличало отголоски боли. Всё слилось в один сущий ад.

***

- Кушай, - Кирк поднёс ложку с пищей ко рту Ваеля, - Ну же, сладкий, - Комнату освещали свечи. Он снова пытался устроить им романтик. - Тебе надо поесть, открой ротик. Ты уже давно не ел. - Доктор сбился со счёта сколько он здесь, но примерно неделю. Целую неделю боли и ужаса. Каждый день Нил проводил всё время с ним, насилуя, вылизывая, целуя и разговаривая о всём. Привлекал его внимание. Но с той ночи, когда Ель лишился ног и пережил самое страшное в своей короткой жизнью, он перестал чувствовать что либо. Уже перенося все испытания с завидным безразличием. Он смотрел на себя со стороны. Каждый день он угасал всё сильнее, от чего Кирк зверел, принимаясь за него с особым усердием.

***

В этот раз очнувшись от своего спасительного бессознательного забвения, Освальд не узнал уже привычного потолка. Но были уже привычные болезненные глубокие и резкие толчки, от которых его тело металось, как он понял, по столу. Вся спина, и до этого израненная, кровоточила, Кирк впился в ключицы высасывая кровь, наслаждаясь вкусом. - Проснулся, сладкий? Это хорошо. - Парень улыбнулся. И тут Ель заметил в его руке нож, впервые за это бесконечно долгое время, ощущая настолько сильные эмоции. - Не беспокойся, я вколол тебе кое-что, ты даже не почувствуешь. - И тут же в правдоподобность своих слов отрезал ему кусок с груди, впиваясь в кусок сырого мяса, кончая, но не вынимая члена. - Знаешь, а я даже буду скучать по тебе. На завывание, похожий на животный вой, нежно улыбнулся, впиваясь в желанные губы жадным поцелуем. Посмеиваясь, тот отстранился, и натягивая член Освальда, отрезал его. Засунул половину в свой рот, наклонился к, заходящегося в истерии доктора, и всунул вторую половину тому в рот, толкаясь вновь вставшим членом. Это последнее, что запомнил Ваель Освальд, перед своей смертью.

***

Кирк, сидящий за столом, смотрел вперёд, но ничего не видел. Последние куски тела Его сладкого Ваеля закончились. Он чувствовал полную опустошённость. Никто из предыдущих его куколок не был настолько вкусный. Он тянул мясо как мог. И вот он сидел за обеденным столом на втором этаже, смотрел в окно, на вечерний дворик. По его лицу стекла одинокая слеза, когда он, как можно дольше смаковав и жуя последний кусочек, проглотил его. - - Что ж, мой сладкий мальчик, надеюсь мы встретимся в следующей жизни. И тогда я буду есть тебя намного дольше, наслаждаясь каждым миллиметром твоего невероятного тела.