История Кевина. Демоны в моей голове.

— А куда мы едем? — спросил Кевин, удобно разместившись на заднем сидении авто миссис Потер. — В гости к одному очень хорошему человеку, — ответила Мардж, занимая место водителя. — А там будет мороженное? — Если захочешь, я куплю тебе мороженное, — и она посмотрела на Кевина в зеркало заднего вида. Самый обычный ребенок, с самыми обычными детскими желаниями. Он мог бы беззаботно играть во дворе со своими сверстниками. Бегать за мячом или что-то мастерить, мечтать. Но судьба распорядилась иначе, наградив его страшным недугом, из-за которого этот бедный ребенок воспринимал мир совсем по-другому. И границы его восприятия не вписывались в понимание обычных людей. Мардж сложно было понять, как это быть таким, как Кевин? Видеть то, чего не могут увидеть другие, и думать, что это реальность. Она не знала сможет ли помочь этому мальчику, и есть ли вообще панацея от этой болезни? Но что-то же должно быть? Хоть что-то? Мардж понимала, что волшебной пилюли не существует. Но она надеялась на помощь Мартина и на его профессионализм. Сегодня утром Мардж увидела новый рисунок Кевина. Он нарисовал странных животных. Она спросила что это? На что Кевин ответил, что это его новые друзья: кошка по имени Рык и собачка Орыка. «Ничего необычного, просто фантазия ребенка», — сказал бы кто-то, посмотрев на этот рисунок. Но не Мардж. Она не впервые видела рисунки Кевина, и все они скорее пугали своим содержанием, нежели удивляли и вызывали восхищение. Ну не бывает кошек зеленого цвета с двумя хвостами и шестью лапами, и собак с мордами, больше напоминающими обезображенные лица, кто бы что не говорил. — Хорошо, — отозвался на это Кевин и отвернулся к окну. Мардж снова посмотрела на него в зеркало заднего вида. Кевин был необычайно спокоен. Ничто в его поведении не вызывало подозрения или намека на то, что с ним что-то не так. Как будто и не было тех двух ужасных дней. «Может все обойдется? Может не все так и страшно, как пытался ей внушить Мартин?» — утешала себя Мардж. Где-то внутри теплилась надежда, что состояние Кевина всего-навсего пережитый стресс. Его бросила мать, и так он переживает предательство — придумывает себе воображаемых друзей. Но как тогда объяснить его попытку выброситься из окна? Это до сих пор пугало Мардж. Каждый раз она вздрагивала, припомнив ту ночь. После этого было принято решение заколотить вход на этаж, дабы избежать повтора инцидента. Мардж не могла быть уверенной, что Кевин не выкинет что-то подобное. Припав к окну, Кевин наблюдал, как мимо проносились пейзажи сельской местности: бесконечные поля, покрытые тонким слоем недавно выпавшего снега. Как застывшее море во время шторма, с белоснежной пенной шапкой на волнах, того и гляди с рокотом ударит о берег. Деревья — черные, словно обугленные спички, тянули свои голые, тонкие ветви-руки к серому, неприветливому, затянутому снежными облаками, небу. Высоковольтные столбы — тянущиеся вдоль дороги бесконечной вереницей, на проводах которых сидели вороны, похожие на черные кляксы. И было так интересно наблюдать, как все это смешивалось в одну картину смазанных красок. В машине миссис Потер было тепло и Кевин чувствовал себя спокойно и защищенно. В душе царили покой и умиротворение. Ему нравилось путешествовать, нравилось смотреть, как сменяется пейзаж за окном, как проплывают облака, как солнце, едва пробиваясь сквозь тучи, неслось вместе с ними, не отставая ни на милю, словно привязанное невидимой ниточкой, будто боялось не поспеть. И не было ощущения, будто он смотрит на все это чужими глазами. И этого противного внутреннего голоса больше не было — он молчал уже который день. Не подбивал Кевина сделать что-то плохое. В такие моменты Кевину было сложно противиться, тот, другой будто руководил им, дергая за ниточки. Через какое-то время поля сменил городской пейзаж, а широкую дорогу — узкие улочки с односторонним движением, по обе стороны которой, стояли припаркованные автомобили. Они жались к обочине, как маленькие котята к кошке в холодный зимний день, ища тепла и защиты. Мардж остановила авто возле одного из домов из красно-коричневого кирпича, ловко втиснувшись в пространство между двух припаркованных машин и заглушила мотор. Отстегнула ремень безопасности и обернулась к Кевину. Он всю дорогу молчал, и она поглядывала на него — не уснул ли? — Мы приехали, — сказала Мардж, улыбнувшись, а потом добавила: — Я должна кое-что сказать тебе, Кевин — моего друга зовут Мартин и он доктор. — А зачем мне доктор? Он будет делать мне больно? — спросил Кевин. Мардж заметила тревогу в его глазах. — Нет, что ты. Я не позволю ему сделать тебе больно. Он просто хочет с тобой познакомиться. — Ладно, — легко согласился Кевин. Мардж вышла и, обогнув авто, открыла пассажирскую дверь. — Пойдем. И ничего не бойся, я буду рядом, — она юркнула внутрь салона, надела на Кевина шапку, которую он снял, когда только оказался в салоне авто, и помогла застегнуть молнию на куртке. Кевин ухватился за протянутую руку и, как в первый день их знакомства, зашагал рядом. Они вошли в здание. Внутри было тепло, тихо и уютно. На стенах, которые были выкрашены в яркий оранжевый цвет, и напоминали корзину со спелыми апельсинами, висели картины в черных рамках, (в основном это были пейзажи) а в углу, у самого входа, возле стойки регистрации, за которой сидела миловидная девушка и что-то набирала в компьютере, росло большое извилистое дерево. Кевин не знал, как оно называется. Но его листья напоминали большие руки с растопыренными пальцами. Вдоль стены стояли кресла, большие и мягкие, цвета спелых оливок. Их хотелось потрогать и даже лизнуть. Но Потер крепко держала Кевина за руку. Мардж подвела Кевина к стойке регистрации. — Добрый день. Меня зовут Мардж Потер, а это Кевин. У нас запись к доктору Эштону, — обратилась она к девушке по ту сторону стойки. — Одну минуту, — кивнула та и застучала по клавишам. — Да. Доктор Эштон ждет вас. Мардж поблагодарила в ответ и направилась к кабинету Мартина. Подойдя, она легонько постучала. Через секунду дверь открылась. — Здравствуй, Мардж. А это, наверное, Кевин? Входите, — Мартин отступил в сторону, пропуская их внутрь. Когда они вошли Кевин огляделся. Этот кабинет практически ничем не отличался от кабинета миссис Потер, только размером он был меньше. А так, в нем так же был стеклянный шкаф с книгами, стол, за которым сидел доктор Мартин, одетый в белую рубашку с галстуком цвета мокрого асфальта. У стены, прямо напротив стола, стоял мягкий диван, по цвету напоминающий растаявший шоколад, а рядом точно такого же цвета глубокое кресло. На полу — мягкий ковер. Он был на несколько тонов светлее, чем мебель. Мардж и Кевин сели, утонув в мягкости дивана. Какое-то время взрослые молчали, а Кевин оглядывался по сторонам. Он смотрел то на потолок, где висела люстра, большая и тяжелая, то переводил взгляд на незнакомого мужчину за столом, который не отводя взгляда внимательно смотрел на него. — Как у тебя дела, Кевин? — спросил Мартин после недолгого молчания. — Хорошо, — ответил тот, и опустил взгляд на свои ботинки. Он ближе придвинулся к Мардж, и та ощутила беспокойство Кевина. — Все хорошо. Тебе нечего бояться, — прошептала она, наклонившись к мальчику и успокаивающе погладила того по спине. — Миссис Потер наверное сказала тебе, зачем ты здесь? — спросил Мартин. — Вы хотите со мной познакомиться, — неуверенно проронил Кевин, все так же не смотря на мужчину. Мартин посмотрел на Мардж. Та промолчала. — Да, ты прав, я хотел с тобой познакомиться. Меня зовут Мартин Эштон. — Вы доктор? — Да, Кевин. — Значит, если вы доктор, тогда я болею? — и он поднял на Мартина взгляд. — Это мы должны выяснить, Кевин. — Моя мама болеет, — обмолвился Кевин и снова опустил взгляд. — Ты знаешь, чем? — спросил Мартин. Кевин замотал головой. — Кевин, — обратилась к нему Мардж. — Доктор Мартин хотел бы с тобой поговорить. Если ты конечно хочешь? Кевин пожал плечами. Это означало — ни да, ни нет. Мартин выдвинул ящик и достал чистый лист бумаги. Прикрепил его к пластиковому планшету. Потом взял цветные карандаши, которые всегда держал в радужном пластиковом стакане, и вышел из-за стола. Подойдя к креслу он опустился в него и, посмотрев на Кевина, спросил: — Ты любишь рисовать, Кевин? — тот закивал. — Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты рисуй. Договорились? — А что мне рисовать? — Все, что хочешь, — протягивая Кевину лист бумаги и карандаши, ответил Мартин. — Как это ему поможет? — Мардж озадаченно посмотрела на Марти. — Это поможет мне понять, что его беспокоит. Тревоги, страхи. А главное — выяснить причину, — пояснил тот, а потом снова обратился к Кевину: — Кевин, расскажи о своих друзьях. У тебя ведь есть друзья? — Да, — кивнул тот. Кевин взял желтый карандаш и стал рисовать. Через мгновение в углу появилось солнце. — Как их зовут? — Питер, Эшли и Стивен, — ответил Кевин. Мартин внимательно смотрел на него и на то, как менялось выражение лица Кевина в зависимости от того, какие он задавал вопросы. — Что ты можешь мне о них рассказать. Кевин пожал плечами, отложил в сторону желтый карандаш и взял зеленый. — Питер мой друг, — ответил Кевин и стал выводить на листке в самом центре что-то, издали похожее на очертания человека. Мартин посмотрел на Мардж, как бы спрашивая, реальны ли эти имена. Та кивнула. — Хорошо. А что насчет Эшли и Стивена? Они тоже твои друзья? —поинтересовался Мартин. — Стивена больше нет и Эшли тоже, — последовал ответ. Мартин с непониманием взглянул на Мардж. — У мальчиков новые семьи, — пояснила та. — Эшли плохой, он испортил мистера Тиндли, — проговорил Кевин с обидой в голосе. — Мистер Тиндли сказал, что его нужно наказать, — добавил он. — Наказать? — переспросил Мартин. — Угу. Я его укусил. Вот сюда, — и Кевин указал на свою руку. — Кто такой, этот мистер Тиндли, Кевин? — спросил Мартин, заметив как изменился взгляд мальчика. Он стал суровым и холодным, а детские пальчики так крепко сжимали черный карандаш, что Мартин забеспокоился, как бы он не сломался и не поранил ладошку. — Медвежонок. Мне его мама подарила, а Эшли его испортил. Он был моим другом, я мог разговаривать с ним, и он меня слушал, так же, как Эмили. — Эмили? — уточнил Мартин. — Угу. Девочка в синем платье со смешными косичками. Она мне показывала свою комнату и мы играли. — Кевин, но ты ведь знаешь, что Эмили не существует, — подала голос Мардж, посмотрев на него. — Я ее видел, — взволновано отозвался тот. Почему миссис Потер так говорила о Эмили? Зачем обманывала? Мардж посмотрела на Мартина. Он перевел на нее взгляд и увидел в ее глазах крик о помощи. — Хорошо, Кевин, — кивнул Мартин. — Расскажи мне о Эмили. Когда ты впервые увидел ее? — Марти! Ты же не думаешь?.. — воскликнула Мардж. Тревога разрасталась в ее груди. Зачем он потакал выдумкам Кевина? Она его не для этого сюда привезла. — Мардж, позволь мне закончить сеанс, — пресёк ее Мартин, строго посмотрев на нее. Она опустила плечи. Мартин снова обратился к Кевину. — Так когда вы познакомились? — Она всегда жила в приюте, — равнодушно ответил Кевин, пожав плечами. — Вот как, — склонив голову на бок, Мартин наблюдал за ним. Сеанс длился каких-то десять минут, а на листе уже почти не осталось ни единого пустого места. Все было заполнено: красные и зеленые круги, переплетенные между собой линии, как клубок спутанных ниток, какие-то знаки, крючочки и цифры. А Кевин все рисовал и рисовал. И когда уже рисунок, если это можно было назвать рисунком, превратился в сплошное грязное пятно — Кевин вдруг замер с зажатым в руке карандашом. Нахмурился, уставившись на свое творение. — Кевин? — позвал Мартин. — Покажешь, что ты нарисовал? Мартин осторожно забрал рисунок и стал изучать. Он хмурил брови и сводил их к переносице. Потирал подбородок, складывал губы трубочкой и кивал, словно в чем-то соглашался сам с собой. — Они все равно меня бросят. Все бросают: и Эшли, и Стивен, и Питер. Он тоже скоро уедет. И мама бросила меня. И Эмили больше нет, и мистера Тиндли. Никого нет. Я скучаю по ним, — в голосе Кевина было столько обиды, грусти и неприкрытого одиночества, смешанного с таким горьким разочарованием, что Мардж тихо охнула и закрыла рот рукой. Горло стиснуло от подступивших слез. Кевин чувствовал себя таким одиноким и брошенным. И как она этого не заметила? Все его вымышленные друзья — это крик о помощи. Мольба. А она решила, что он болен и нуждается в помощи такого специалиста, как Мартин. А Кевину всего-то нужно было чувствовать себя нужным. Бедный ребенок уже который месяц мучился чувством одиночества, находясь в стенах приюта, где таких, как он, брошенных на произвол судьбы детей, было столько, что на всех любви и заботы конечно же не хватало. И как бы Мардж не старалась, как бы не лезла из кожи вон, чтобы дать своим детям всю ту любовь, которую она испытывала к ним — всех обогреть она была не в силах. Ведь она им не мать, хоть и пыталась заменить ее пусть на время, дабы они чувствовали себя нужными в такой нелегкий для них период времени. Мардж посмотрела на Кевина. Он сидел так тихо, словно маленький мышонок, забившийся в угол. Кажется даже не дышал. Весь сник, опустив свою светлую голову. И так его стало жаль, до боли в сердце. — Марти, — позвала Марж. — Да-да, — закивал тот. — Нам есть что обсудить, — добавил он и посмотрел на Мардж. — Наедине. Мардж коснулась рукой волос Кевина, погладила. — Кевин, малыш. Подождешь меня в коридоре, нам с доктором Эштонон нужно поговорить? — мягко заговорила она. Кевин спрыгнул с дивана, Мардж взяла его за руку и повела к выходу. — Посиди здесь и никуда не уходи. Я скоро вернусь, — сказала Мардж, усадив Кевина на одно из тех мягких кресел цвета спелых оливок. — Хорошо? — Хорошо, — ответил Кевин, усаживаясь поудобнее. — Молодец, — улыбнулась Мардж и огляделась по сторонам в поисках кого-то, кто бы присмотрел на ним, пока ее не будет. Но никого не было, словно в клинике все вымерли. Единственным человеком в вестибюле была Сали. Мардж подошла к ней. — Простите, Салли, да? — уточнила Мардж. — Да, — улыбнулась та. — Я могу вас попросить о небольшой услуге? — Конечно. Чем я могу вам помочь? — Видите вон того мальчика? Салли поднялась со своего места и выглянула в вестибюль. Кивнула. — Присмотрите за ним. Нам с доктором Эштоном нужно обсудить детали. — Да, конечно, я присмотрю за ним. Они обменялись улыбками. Мардж снова подошла к Кевину. — Все хорошо? — спросила она. Кевин кивнул. — Я скоро вернусь, а потом мы пойдем и купим мороженное, как я тебе и обещала. — Правда? — заулыбался Кевин, казалось впервые за сегодняшний день. — Правда. Мардж вернулась в кабинет к Мартину. Он уже сидел за столом и что-то набирал на своем компьютере. Его пальцы бегали по клавишам, выстукивая свою собственную мелодию. Он сосредоточено смотрел в экран и, казалось, не заметил, как вошла Мардж. — Марти, — позвала Мардж, обозначив свое присутствие. Он махнул рукой, приглашая ее сесть. — Я проанализировал рисунок Кевина, — проговорил Мартин. — И какой ты сделал вывод? — Марж чувствовала, как дрожит ее сердце. Сидя в мягком кресле, она не чувствовала его мягкости, а наоборот, она словно сидела на жесткой, холодной поверхности, усидеть на которой не было возможности. Мардж заерзала. Сложно было описать, что она чувствовала в этот момент. Тревога, бессилие, опасение самого худшего и ледяной страх от ожидания вердикта. Паника стальным кольцом сдавливала грудь. Мардж глубоко вдохнула. — Ты в порядке? — обеспокоено спросил Мартин, заметив как побледнела его подруга. — Может тебе налить воды? — Нет, нет. Все нормально, — отказалась Мардж. — Это все нервы. — Не волнуйся. Ничего страшного я не увидел. Пока что. — Пока что? — На первый взгляд Кевин — обычный ребенок. Да, у него есть проблема, но она никак не связана с тем диагнозом, который я поставил ему предварительно. — Тогда что с ним происходит? — Сопоставив твой рассказ и наш с Кевином сегодняшний разговор, я сделал вывод, что у него тревожное расстройство, вызванное разлукой с матерью. Она ведь его оставила? — уточнил Мартин и, получив утвердительный кивок, продолжил: — Он переживает эту разлуку. Это видно по его рисунку. Кевин пытался передать свои страхи. Он боится быть снова брошенным. Видишь, как он пытался заполнить весь лист, чтобы не было ни единого пустого места? Это страх пустоты. А эти линии, сплетенные между собой — связь. Мне кажется, что несмотря на то, что его мать больна, у них была сильная связь. Из-за этого Кевину еще сложнее принять и понять, почему она так поступила с ним. Но у него есть, хоть и маленькая, но надежда, что когда-нибудь, она его заберет и все будет как прежде. На рисунке это символизирует солнце и два человечка в самом центре. И то, как он сказал, что в итоге его все бросят, говорит лишь об одном — ему нужна семья, Мардж. — С ним правда все в порядке? — пребывая в смятении и все еще не веря в благополучный исход, спросила Мардж. — Да, Мардж, можешь быть спокойна, — убедил ее Марти. — А как же все эти рассказы о вымышленной девочке и о мистере Тиндли? Он ведь чудом не выпал из окна, Марти! Он говорил о ней, как о живом человеке, — отчаяние не покидало Мардж. — Все можно объяснить, — начал он. — Девочка и мистер Тиндли — воображаемые друзья, такое бывает у детей, которые испытывают недостаток внимания от родителей; у детей — которые не имеют друзей. Тогда они придумывают себе воображаемых. Но это со временем проходит. — А его рисунки? Ты же видел их, - Мардж встрепенулась, вспомнив, что она прихватила недавний рисунок Кевина, чтобы показать его Мартину. - Вот, посмотри, что он нарисовал, - протянула она сложенный пополам альбомный лист. Некоторое время Мартин молча рассматривал рисунок. — Пока что, я не хочу делать поспешных выводов, Мардж, - сказал он, немного погодя. - Одного сеанса недостаточно, чтобы поставить правильный диагноз. Мардж, я не психиатр, я психотерапевт, и не в моей компетентности ставить какой бы то ни было диагноз. Я лишь могу дать рекомендации и, если нужно, направить к специалисту. — И что же ты предлагаешь, отправить его в психушку? — Я этого не говорил. Привози Кевина ко мне трижды в месяц. Но, если увидишь, что ему становится хуже — немедленно звони мне. Мардж не знала, как реагировать на все это. Радоваться или плакать. Мартин не давал никаких обещаний, что это пройдет. А если случится что-то плохое, а ее не окажется рядом? Она ведь не может быть с Кевином круглые сутки. А что, если он навредит себе? Нет, нельзя думать о плохом. Мартин заверил, что с Кевином все хорошо. — Спасибо, Марти, — проронила Мардж. — Рад был помочь, — он поднялся, обогнул стол и, подойдя к подруге, приобнял ее за плечи. — Не отчаивайся. Все поправимо. Мардж слабо улыбнулась. Ей хотелось верить, что все именно так, что все можно исправить.