Рождественские огни в Хитроу

«Last Christmas» by Stephanie Rainey 19:14 — Due to the heavy snowfall, all flights have been delayed for an unlimited period, — разнёсся механический голос над залом ожидания аэропорта Хитроу. За последние полтора часа я слышала это объявление двадцать два раза, и каждый последующий звучал отчаяннее предыдущего. Я резким движением сняла свои тёплые зимние ботинки, совершенно не подходящие под относительно тёплую лондонскую зиму. Хотя, ладно, я приврала — под обычную лондонскую зиму, сопровождающуюся редким, быстротающим снегом и пятью градусами выше нуля. В этом году погода в Туманном Альбионе разыгралась не на шутку, как сейчас — за окнами бушевала метель, вихрь белых хлопьев как будто безжалостно искал что-то, что можно подхватить и заставить лавировать в воздухе. Было 24 декабря, и мой самолёт должен был уже преодолеть бóльшую часть полета до Москвы, где меня ждали родители, моя комната, мамин яблочный пирог и объятия с семьёй, которых мне так не хватало все четыре месяца, что длился осенний семестр в университете. Но в Лондоне началась «самая сильная за последние двадцать лет» метель, как передавал BBC, и из-за этого все рейсы пришлось перенести на неопределённый срок. Это означало, что я не успею увидеть родителей до Рождества — не то, чтобы я его праздновала, но уже второй год мой календарь складывается из праздников, которые отмечают англичане, и из-за этого все мои дедлайны и планы заведомо приобретают пометку «Рождество», вне зависимости от того, праздную я его или нет. Задумавшись о том, что из-за какого-то снега я на несколько часов застряла в чистой зоне Хитроу, я не сразу услышала звонок телефона. На экране высветились фотография мамы и предложение ответить на звонок по FaceTime, и я громко вздохнула — она набирала уже во второй раз за последние полчаса. — Мам, метель не прекратится за тридцать минут, — я выпрямила руку в локте, приспустила маску на подбородок и поднесла микрофон от наушников ближе к губам, — если что-то изменится, ты узнаешь об этом первая! — А у тебя телефон не разрядится? — тёплые глаза мамы смотрели на меня так, будто заведомо хотели найти в моём лице какой-то намёк на перемены лондонской погоды. — У меня есть зарядник, а в аэропорту везде розетки, мам. Не переживай, я сразу же тебе напишу, если что-то станет известно. — Только покушай обязательно, не голодай! Ну конечно, — мысленно ухмыльнулась я, — нет ничего важнее сытного ужина. — Обещаю. — Люблю тебя, ясная моя, пиши мне! — И я тебя. Мой палец стукнул по красному крестику, означающему конец звонка, и лицо мамы сменилось на многочисленные иконки различных телефонных приложений. Я натянула маску на нос, одной рукой сдёрнула оба наушника и потерла пальцем висок. Люди вокруг куда-то шли, до меня постоянно доносились обрывки телефонных разговоров и слова: Christmas Eve, snowstorm, i'm sorry, i'll be home for Christmas… Как Фрэнк Синатра в своей песне, где он возвращается домой на Рождество, но лишь в своих снах, так и эти люди — все хотят обнять своих родных в канун Рождества, подарить им подарки, сказать то, что не решались произнести раньше… Высокая ёлка, украшенная красными и золотыми шариками и блестящими фигурками, возвышалась над всеми нами и служила неким маяком — к ней подбегали дети, стремясь проверить, настоящие ли леденцы на ней висят; те, кто говорил по телефону, обязательно всегда произносили: «I'm next to the christmas tree…». Я отвела взгляд от ёлки, поправила рукава свитера, будто он мог защитить от всей этой праздничной мишуры, и медленно спустила ноги на пол, засовывая их в ботинки. Потом медленно встала, положив телефон в задний карман джинсов, вытянула руки вверх, чтобы немного размяться, и огляделась вокруг в поисках розетки. Вокруг меня становилась всё больше людей, что начинало раздражать, поэтому я решила продолжить поиски места рядом с розеткой в другом месте. Накинув маленький рюкзак на плечо, прихватив пальто и надев очки, чтобы не пропустить ни одной розетки, я поспешила в наименее людную часть Хитроу. Миновав кафе Oriel Grande Brasserie, где я сегодня попробовала салат, гигантскую ёлку-маяк и множество магазинчиков, я подошла к эскалатору и поднялась на верхний этаж. Здесь было меньше выходов и, соответственно, людей тоже. Я обогнула несколько рядов кресел, остановилась у большого синего табло, ища номер своего рейса. Заведомо я знала, что меня ожидают те же красные буквы, складывающиеся в слова «flight time changed». Я неопределённо мотнула головой, как делала всегда, когда попадала в ситуацию, которую не могла изменить, и пошла дальше, высматривая розетку. Телефон завибрировал в заднем кармане джинсов, и я уже почти закатила глаза, пока не увидела, кто мне написал. «Hey bestie, ты же всё ещё не вылетела?» — гласило сообщение от подруги, вслед за которым тут же пришло следующее: «Сейчас скину тебе ещё одну фотографию, купи шоколад именно этой фирмы pls!!!» Так уж вышло, что с подругой мы переписываемся на руинглише, — смеси русского и английского языка — так как обе учимся в англоязычных странах, она — в США, а я в Великобритании. В этом году её экзамены закончились раньше, чем мои, поэтому она прилетела в Москву на каникулы ещё неделю назад и с тех пор постоянно засыпала меня сообщениями с просьбами привести ей ту или иную сладость или тушь. По её мнению, лучше покупать косметику в Великобритании, а не в Штатах. Не знаю, насколько это правда, но так или иначе я выполняю функцию поставщика и не жалуюсь — мне нравится наблюдать за тем, как подруга радуется. Хоть кто-то счастлив, — думала я, смотря по видеосвязи, как она разворачивает присланную мною палетку теней (по её же просьбе, потому что, ну, «качество же»). «Как ты btw?» — гласит ещё одно сообщение. Я продолжаю поиски розетки, попутно отвлекаясь на рождественские гирлянды, красные колпаки на барменах и официантах в кафе. Останавливаясь у почти безлюдного островка кресел возле панорамного окна, нажимаю на значок микрофона и начинаю тихо говорить: — Наверное, я застряла здесь ещё на несколько часов, по новостям передают, что метель будет долгой… и… я куплю то, что ты прислала… вот ищу удобное место, чтоб народу не было… ты избавилась от своего jet lag? Я отправляю голосовое сообщение и с ужасом замечаю, как метель за окном превратилась в настоящую бурю. Это было прекрасно и устрашающе одновременно: как будто, выйдя на улицу, можно превратиться в снежинку и с такой же быстротой взлететь над землёй, тебя будет бросать из стороны в сторону, а потом ты вдруг сделаешь перуэт… Но в то же время это означало, что в самое ближайшее время никакие самолёты не поднимутся ввысь, а я всё ещё буду сидеть в аэропорту без сна и отдыха, вслушиваясь в механический голос робота… Due to the heavy snowfall, all flights have been delayed for an unlimited period. — С Днём Рождения, Иисус, — я громко вздохнула. — Звучит как повод для вечеринки, а не как священный праздник, — раздался за моей спиной низкий мужской голос. Я повернула голову в ту сторону, откуда услышала русскую речь, и увидела сидящего на кресле юношу, держащего в руках телефон. На вид нему было не больше двадцати двух, он смотрел на меня дружелюбным взглядом. Уголки его губ слегка приподнялись, пока он проводил рукой по светлым волосам, часть которых была собрана в короткий небрежный хвост чуть ниже макушки. — Ну, по сути Рождество и есть одна огромная вечеринка, — я слегка приподняла бровь, — просто на неё не приглашают гостей.