Дружба крепкая не сломается…

Гарри и Рон развалились на густой, мягкой майской травке и, запрокинув головы, упираясь локтями в еще холодную, влажную землю — увидит Гермиона, непременно отругает — следят за комковатыми облаками, нарисованными на акварельно-прозрачном небе. Солнце сияет, как тысяча Люмосов, и на четвертое задание Турнира обоим абсолютно плевать. Рыжий котенок бродит рядом в зеленой траве, пытается тронуть лапкой то большого зеленого кузнечика, будто сложенного из листьев и стебельков пырея, то возмущенно упархивающую из-под его носа бабочку-крапивницу. Котенок не расстраивается, ему пока интересно просто жить, а не гнаться за жизнью. — Красиво, да? — спрашивает Гарри, чуть качнувшись в сторону, чтобы толкнуть Рона плечом. Он не поворачивает голову, но все равно видит, чувствует, как блестят на солнце рыжие-рыжие волосы. Неправда, что у всех Уизли шевелюра одинаковая; Гарри знает, что волосы Рона ни на что не похожи — ни на мед, ни на медь… разве что на чудо. — Здорово, — соглашается Рон и тоже слегка наклоняется вбок, чтобы лучше чувствовать тепло плеча друга. Он думает, что майская зелень не имеет ничего общего с глазами Гарри, потому что глаза Гарри вообще ни с чем сравнивать нельзя — они всегда разные, как море или лес, и если долго смотреть в них… впрочем, лучше этого не делать. Хорошо... Будто солнце замерло в небе, будто весь мир остановился на одну майскую минуту. Котенок играет в траве, но они уже не думают ни о котенке, ни об облаках. Они думают, как это важно — когда рядом надежное дружеское плечо. Всегда. В радости и горе, болезни и здравии… А еще Рону почему-то становится очень жаль сестру, а Гарри — лучшую подругу.