Невероятные люди

Какёиен чем-то был похож на Цезаря — вот что Джозеф понял уже в первые часы их знакомства. Слегка надменный, упрямый и невероятно гордый. Как и Цезарь, он определённо не любил оставаться в долгу и был того типа людей, которые ради своей ущемлённой гордости легко могли пойти на риск и совершить какой-нибудь идиотский поступок — к примеру, отправиться с группой абсолютно незнакомых людей в смертельно опасное путешествие. Даже первая встреча Джотаро и Какёина началась со схватки — совсем как у Джозефа с Цезарем... Когда они только прибыли в аэропорт Нарита, Джозеф подумал, стоит ли брать билет и на Какёина тоже? Он уже знал, чем может закончится подобная история для крайне гордого человека… Но Джозеф тут же одёрнул себя — что он, старик какой-то что ли, чтобы поучать Какёина? Сам он в свои семнадцать лет послал бы куда подальше с подобными советами. Нет, он не имеет права лишать Какёина возможности следовать по собственному пути. К тому же, Джотаро куда сильнее, чем Джозеф был в его возрасте, и рядом есть Абдул, так что приглядеть за парой горячих голов не должно составить труда. В первой же схватке на борту самолёта Какёин показал себя вполне сдержанным бойцом и хорошим стратегом. Он был куда более холоднокровным и расчётливым, чем Цезарь, насколько Джозеф мог судить, так что у него даже немного отлегло от сердца — в этот раз всё должно пройти нормально, они справятся. Он справится. *** После очередного звонка в Японию, Джозеф с силой повесил трубку таксофона на рычаг и со злостью рявкнул в пространство. Обернувшись, он увидел слегка смущённое лицо Какёина. — Ох, извини, я не думал, что кто-то будет рядом, — Джозеф тут же широко улыбнулся своей типичной беззаботной американской улыбкой. — Что-то случилось? — мягко спросил Какёин, но Джозеф всё равно уловил в его голосе тревогу. — Оу, нет! Нет-нет-нет! Всё по-прежнему! Доктора следят за Холли, нет причин для беспокойства! Джозеф не видел смысла пугать всех тем, как стремительно ухудшается и без того шаткое самочувствие его дочери. К тому же, он терпеть не мог, когда другие видели его бессилие — а это в последнее время происходило куда чаще, чем ему хотелось. — Хорошо, — уже более бодро ответил Какёин. — Вашей дочери очень повезло с отцом, вы так сильно о ней беспокоитесь! — Аха-ха, я не делаю ничего особенного. Любой нормальный родитель заботится о благополучии своего ребёнка! В это момент Джозеф почему-то вспомнил, как Лиза-Лиза спихнула их с Цезарем на дно башни и заставила ползти вверх по отвесному столбу в двадцать четыре метра высотой, который был сделан из гладкого отполированного камня. Для полноты картины по этому столбу непрерывно стекало масло — спасибо, что не кипящее. Что ж, забота бывает разной... — Уверен, что так и есть, — с лёгкой улыбкой согласился Какёин. — А ты? Не хочешь позвонить своим родителям? — Нет, — улыбка Какёина застыла. — Уверен? Они, должно быть, сильно переживают! Как ты вообще уговорил их отпустить тебя за границу в разгар учебного года? — Не то чтобы они были согласны... — То есть? — Они бы ни за что меня не отпустили, поэтому я… просто ушёл. Наверное, они думают, что я сбежал из дома. Джозеф так и замер с открытым ртом. Он ожидал чего угодно, любого ответа, только не этого. Лучше бы он соврал, что тайно поступил на учёбу в Каире, когда они были в отпуске. Или что его родители всегда готовы поддержать любое его решение. Или даже что его родителям настолько на него плевать, что они спокойно отпустили его с незнакомыми людьми на два месяца. — Не беспокойтесь, мистер Джостар, — спокойно сказал Какёин, видя его замешательство. — Всё порядке. Пойдёмте, остальные наверняка уже заждались нас, — и, не дожидаясь ответа, он направился к отелю. Слова застыли у Джозефа в горле. Да и что он мог сказать? Начать укорять, стыдить, взывать к разуму, быть может, дать Какёину подзатыльник? О, нет, он прекрасно понимал, что подобное воздействие только ещё больше усугубит желание юноши действовать по-своему — точно так же, как это было с Цезарем. Той ночью, ворочаясь на чересчур мягком гостиничном матрасе, Джозеф думал, как бы он сам поступил, если бы его любимая Холли вдруг исчезла из дома в семнадцать лет, не оставив при этом даже записки? Да он бы просто сошёл с ума! Он бы поднял на уши всю Америку и не сомкнул глаз, пока не отыскал бы свою дочь! Но что он знает про Какёина и, тем более, про его отношения с родителями? Кто он такой, чтобы указывать человеку, что делать, даже если этот человек ещё школьник? Джотаро вот тоже школьник и тоже ничего не сказал своему отцу... С другой стороны, рядом с Джотаро есть Джозеф, к тому же речь идёт о жизни его матери. Польнарефф и Абдул уже взрослые и сами решают, как им распоряжаться своей жизнью. А Какёин? Джозеф чертыхнулся. Он никогда не любил размышлять слишком долго, особенно о чужих чувствах и отношениях. Дело уже сделано, а насиловать свой мозг вопросами морали — пустая трата времени и на данный момент всё равно никак им не поможет. Засыпая, Джозеф думал о том, что ему остаётся лишь принять решимость Какёинна с благодарностью и, по возможности, в будущем извиниться перед его родителями. *** Когда Джозеф увидел в больнице Какёина с перебинтованной головой, первое, о чём он подумал — может быть, это и к лучшему? Какёин всегда рисковал своей жизнью слишком отчаянно, так, будто и вовсе не хотел оставаться в живых. Быть может, столь сильная травма слегка остудит его гордую голову и даст время подумать о будущем? И о родителях, которых он так легко оставил в неведении… Когда Цезарь отправился на свой последний бой, Джозефу не хватило ума найти причину, по которой он смог бы его задержать. Возможно, сломай он Цезарю нос, то смог бы спасти ему жизнь? — Травма совсем не опасная, зрачки не повреждены, так что всё скоро заживёт, — улыбнулся им Какёин. — Когда я учился в средней школе, моему однокласснику попали бейсбольным мячом прямо в глаз, но уже на следующий день он был как новенький! Джотаро, Абдул и Польнарефф согласно покивали. «Но ведь это не школа и не игра в бейсбол!» — подумал Джозеф. — «Речь идёт о жизни и смерти!» И тут же до него дошло — Какёин прекрасно всё понимает. Понимает и принимает свою судьбу, какой бы она ни была. Совсем как Цезарь... — От Дио нас отделяет всего восемьсот километров. Уверен, что уже через пару дней буду здоров и догоню вас по дороге. Берегите себя! — привычным вежливо-формальным тоном попрощался с ними Какёин. Ничто в его голосе не выдавало страха — ни за свою жизнь, ни за будущее, ни за что-либо вообще. Джозеф старательно убеждал себя, что причин для волнения нет, но всё равно весь оставшийся путь до Каира где-то глубоко внутри его грызло беспокойство. *** Как и все остальные, Джозеф облегчённо выдохнул, когда встретил живого и невредимого Какёина в столице Египта. — Как же я рад тебя видеть! — воскликнул он, пока Польнарефф и Абдулл во всю хлопали юношу по плечам. — Как твоё здоровье? — Всё в порядке… — с небольшой заминкой ответил Какёин. — Правда, остались шрамы, но зрение полностью восстановилось! Джозеф озабоченно нахмурил брови: это вечное «всё в порядке» — как-будто Какёину не хотелось привлекать к себе лишнее внимание или ненароком вызвать у кого-то сочувствие. Какёин ещё очень молод, и у него весьма симпатичное лицо, должно быть, обидно получить два больших шрама прямо на глазах, их даже очками полностью не скроешь… Беспокоится ли он из-за этого или просто показалось? От дальнейших размышлений о юности и красоте Джозефа отвлёк Игги, который упрямо ковылял в одном ему известном направлении. А дальше события завертелись слишком быстро, чтобы можно было успевать думать хоть о чём-то вообще. *** — У меня есть идея! Я знаю как раскрыть секрет стенда Дио! Джозеф ушам своим не поверил, услышав это от Какёина. Они висели на высоте в несколько десятков метров, держась за крышу здания. Джозеф мог думать только о том, как бы скорее унести ноги и выиграть время для Джотаро и Польнареффа, но Какёин… Он был настроен сражаться прямо здесь и сейчас. Всё, что требовалось от Джозефа — внимательно следить за действиями Дио, чтобы понять, в чём именно суть The World. Он напрягся, приготовился — вот-вот появится стенд, вот сейчас, сейчас… Джозеф моргнул. Просто моргнул, всего на один миг... И в этот самый миг Дио каким-то образом преодолел барьер Какёина и нанёс ему удар… Джозеф резко обернулся и увидел, как Какёин, отброшенный чудовищной силой, влетел в бак с водой. Металлическая конструкция прогнулась, будто была сделана из пластилина, и вода с шумом хлынула на крышу. «Невозможно!» — пронеслось в голове у Джозефа. — «Этого просто не может быть! Я ведь смотрел!» Он дёрнулся вперёд — быть может, он ещё успеет… Нет. Прямо в середине грудной клетки Какёина зияла огромная рваная рана. — Джозеф Джостар… Ты следующий! — раздался властный голос. По спине Джозефа пробежали холодные мурашки. Каждой клеткой своего тела он ощущал жажду убийства, исходящую от Дио. — Я думаю, что для тела Джонатана твоя кровь подходит лучше всего, не так ли? — улыбаясь безумной улыбкой спросил Дио, оттягивая ворот своей одежды. На его шее отчётливо был виден шрам и родимое пятно рода Джостаров. — Дио! — прорычал Джозеф, чувствуя, как его переполняют гнев и ярость. — Обещаю и предсказываю — я выпью твою кровь до последней капли! — крикнул Дио, намереваясь прыгнуть в сторону Джозефа, как вдруг мимо них мелькнула зелёная вспышка и что-то врезалось в башню с часами, находившуюся в нескольких метрах справа от Дио. — Хм… Последняя атака. Бесполезно. Всего лишь финал агонии, — сказал Дио с усмешкой. Но Джозеф точно знал, что это не так. Какёин был не из тех, кто разбрасывался словами, и уж тем более он бы не стал тратить последние секунды своей жизни впустую, нет. Какёину наверняка удалось разгадать секрет стенда Дио, оставалось лишь понять его послание… Что именно он хотел этим сказать? Почему выбрал именно часы? — Какё...ин, — сквозь сжатые зубы пробормотал Джозеф, как-будто это могло помочь. Разбил башню? Сломал часы? Остановил стрелки? Остановил время?! И Джозеф понял. Какёин подарил ему на прощанье подсказку, цена которой стоила ему жизни. Совсем как когда-то Цезарь оставил свой последний пузырь... *** Прощание с Польнареффом в аэропорту было скомканным и слишком быстрым. Глаза заблестели даже у Джотаро — впрочем, всего на секунду. Джозефу ужасно хотелось, чтобы Польнарефф остался с ними чуть дольше, хотя бы до встречи с Холли... Ой, да пусть хоть живёт в его доме круглый год! Но упрямый француз непременно хотел вернуться к себе на родину. Не менее упрямый, чем Цезарь, если хорошенько подумать… Когда они сели в самолёт, Джотаро тут же уставился в иллюминатор, а Джозеф остался предоставлен самому себе. В плеере играла “Get back” группы The Beatles, но, несмотря на бодрый ритм песни, мысли у Джозефа были совсем не весёлые. Он пытался представить, что сейчас чувствует Джотаро. Когда погиб Цезарь, Джозеф не мог справиться со своими эмоциями, он не хотел верить в то, что это правда, он рыдал, кричал, разбил до крови свои кулаки... Впрочем, Джотаро всегда был куда более скупым на эмоции. Возможно, ему стоило бы выговориться сейчас, а не подавлять свои чувства? Но Джозеф не стал тревожить Джотаро, потому что знал точно: предложи он любимому внуку поплакать у себя на плече, и в лучшем случае будет послан куда подальше, а в худшем — получит кулаком в глаз. А затем Джозефа поглотили тяжёлые мысли о Какёине. Он вновь и вновь представлял себе встречу с его родителями, пытаясь понять, что же он должен им сказать? «— Спасибо, что воспитали Какёина таким храбрым!» «— Простите, что ваш семнадцатилетний сын умер спасая мою сорокапятилетнюю дочь.» «— Не переживайте, он не сильном мучился, его смерть была очень быстрой.» «— Нет, он ничего не просил вам передать.» «— Почему я позволил вашему сыну умереть?...» Джозеф не мог ответить на этот вопрос ни после смерти Цезаря, ни, тем более, сейчас. Всё, что он смог понять за свою долгую и насыщенную событиями жизнь — это то, что молодые и храбрые гордецы всегда будут совершать безумные поступки и жертвовать собой ради того, что им кажется правильным и того, во что они верят. И роду Джостаров невероятно повезло, что на их пути так часто попадались столь невероятные люди.