Химеры тоже люди

Когда выяснилось, что это Мейсон превращается в огромного живоданского зверя, Кори не смог придумать ничего лучшего, кроме как сделать его невидимым и забрать его с собой. Чтобы не дать Скотту ничего с ним сделать. Вряд ли тот попытается убить химеру, но осторожность не помешает. Кори хватило и своей собственной смерти. Переживать это во второй раз и тем более видеть, как убивают парня, которого он любит, он не хочет. Но, когда Мейсона на его глазах забирают Врачеватели Страха, хамелеон начинает просто сходить с ума от страха и беспокойства. Так, что даже решается на отчаянный шаг и, наплевав на Тео, идет к стае МакКолла. Он знает, что те будут не особы рады видеть его, но особого выбора нет. Никто кроме них не сможет ничего сделать. Страшно. Это очень страшно. Как бы Кори не пытался, справиться с дрожью не получается. Хочется хоть как-нибудь помочь, спасти парня, который так сильно ему нравится. Очень, очень хочется, но Кори знает, что ничего не может сделать. Хамелеоны это ведь не опасные существа. У него нет клыков и когтей, нет смертоносного хвоста и яда, нет способности управлять электричеством. Вообще ничего. Только способность исцеляться и становиться невидимым. И дикий страх. Кори ничего не может с собой поделать. Ему безумно страшно. Из-за того, что произошло, и из-за того, что еще может произойти. Что, если Мейсона не получится вернуть? Что тогда? Это же снова будет подобно смерти. Скотт, Лиам, Хейден, Малия, Ардженты и даже Тео пытаются сразиться с этим зверем Себастьяном-Мейсоном. Но сам Кори просто прячется, будучи не в силах ни пошевелиться, ни вздохнуть. Ноги букально будто бы приросли к полу. Он видит чужие бесполезные попытки, и слезы сами наворачиваются на глаза. От страха и собственного бессилия. А потом появляются Лидия и Кира. Крик банши, заставляющий стены рушиться, кажется, достигает сознания Мейсона и тот, вернувшись, оказывается прямо в руках неожиданно очнувшегося Кори. Поверить в то, что все закончилось, очень трудно. Кори держит в своих руках ослабшее тело Мейсона и не может поверить. Слезы, которые до этого хоть и с трудом, но удавалось сдерживать, все-таки проливаются. Наверное, стоит поскорее свалить отсюда. Вот только ноги все еще не желают слушаться. Возможно все дело в огромном перенапряжении последних дней. А возможно из-за все еще страха, сковывающего все его существо. К счастью, Мейсон довольно быстро приходит в себя. — Кори, идем скорее, — парень хватает его за руку и тянет в сторону выхода. *** Вообще-то ничего такого, наверное, не должно происходить со сверхъестественными существами. Особенно с теми, кто обладает способностью к исцелению. Оборотни ведь никогда не болеют. Да, они могут быть ранены, смертельно ранены, но точно не простужены. Хотя, возможно, все дело в том, что химера — это существо, созданное искусственно. Возможно именно поэтому в тот самый день, когда зверь снова объявился и когда стало ясно, что это никто иной, как Мейсон, Кори чувствовал себя не очень хорошо. Даже не так. Ему было плохо. По-настоящему плохо. Каждый шаг отдавался в его голове тупой ноющей болью. Наверное, в таком состоянии следовало остаться дома и хоть немного отлежаться. Но он не мог. Нужно было срочно найти того, кто является зверем, и у них с Мейсоном в этом была своя роль. Кори не мог подвести этих ребят, которые поверили ему, которые хоть и не приняли в стаю, но позволили быть рядом и помогать. Поэтому-то он и никому ничего не сказал. Даже собственному парню. А зачем? Переживать же будет. Нужно было поторапливаться и от этого стало только хуже. На какой-то миг в автобусе хамелеон почувствовал, как ноги подкашиваются и тело становится ватным. Хорошо, что Мейсон был рядом. Сам того не замечая, он помогал Кори держаться из последних сил. Не даром говорят, что любовь может творить чудеса. А потом думать о плохом самочувствии уже не было времени. Мейсон обратился в зверя и нужно было придумать способ, как ему помочь. Не убить, а именно помочь. Возможно от перенесенного стресса его организм начал вырабатывать адреналин, помогающий поддерживать его в нормальном состоянии. Или он просто на какое-то время перестал что-либо чувствовать. Но это прошло. Не сразу, но через пару дней стресс постепенно начал отступать, и Кори снова почувствовал слабость и головокружение. Идти в школу очень не хочется, но выбора особого нет. Оставаться дома еще более бессмысленно. Тут о нем некому позаботиться. Родителям всегда было плевать на него. Да и вообще всем вокруг. Никто даже не заметил, как он умер. Никто кроме Мейсона. Поэтому приходится собрать себя по кусочком и встать с кровати. Очень хочется пить, и голова болит так, будто бы сейчас взорвется. Кори аккуратно спускается на первый этаж, заглядывает на кухню и тяжело вздыхает. Ну конечно. Разве могло быть иначе? Отец опять сидит и пьет уже черт знает какую бутылку подряд, а матери и вовсе нету дома. Наверняка снова тусуется у какого-нибудь своего любовника. Кори даже не думает заходить на кухню. А смысл? Все равно никакой еды там нет. Да и встречаться с пьяным отцом очень не хочется. Сейчас химера не в том состоянии, чтобы выдержать очередные побои. К счастью, во время уроков делать вид, что все в относительном порядке, получается довольно хорошо. Воспринимать информацию, конечно, немного тяжело, но Кори очень старается сильно не выпадать из реальности. Он сидит за партой, внимательно смотря на доску. Правда понять все равно ничего не получается. Голова раскалывается, и все тело ежесекундно пробивает мелкой дрожью. Холодно. Очень холодно. Хочется прилечь и заснуть. Веки тяжелеют, и глаза сами собой закрываются. И, кажется, впервые за долгое время у химеры поднимается температура. Он чувствует это. Чувствует, как кожу обжигает холодом от любого прикосновения. — Ты в порядке? — Мейсон прикасается к плечу своего парня, обеспокоенно заглядывая в его затуманенные глаза. — Все нормально, — тихо отзывает Кори, заставляя себя проснуться и успокаивающе улыбнуться. — Устал немного. Не выспался сегодня, — все-таки приходится как-то объяснить свое состояние. Это тоже правда. После того, что произошло Кори не может нормально спать. Никто из них не может, на самом деле. Но раньше хамелеон не страдал такими реалистичными кошмарами. Стоит только закрыть глаза, перед ними сразу же возникает Мейсон в образе зверя, пытающийся его убить. А потом кто-то убивает его самого. Или Лиам, или Скотт, или Ардженты. По нескольку раз за ночь Кори вскакивает с замершим криком на губах и слезами на глазах. Наверное, теперь это будет вечно преследовать его. Да, сейчас все хорошо, но подсознание не желает это принимать. Тем более после того как сам химера оказался бесполезным. — Может, хочешь пропустить последний урок? — вздохнув, Мейсон тепло улыбается. — У тебя все еще проблемы с оценками, но, я думаю, от одного раза ничего страшного не случится. — А ты? Ты в порядке? — в тихом голосе слышится тревога. — Разумеется, — мулат легко сжимает чужую ладонь. — Все хорошо, не переживай так сильно. Теперь все хорошо. Если во время уроков еще можно делать вид, что ничего не происходит, то после них это гораздо труднее. Особенно если после уроков нужно идти на тренировку. От яркого света и громких криков становится еще хуже. Ноги подкашиваются, голова кружится и немного подташнивает. Солнце и шум дезориентируют, заставляя хамелеона зажмуриться и, пошатнувшись, ухватиться за плечо Мейсона. Черт. И вот как в таком состоянии бежать десять кругов? — Кори? — приходится схватить того за руку, чтобы не дай бог не упал. — Все же с тобой что-то не так. Да, определенно не так. Кори знает, что болезнь сама себя не вылечит. Нужно что-то делать. Начать пить таблетки или хотя бы пару дней отлежаться. Иначе может стать гораздо хуже. И все равно он, отрицательно качнув головой, собирается бежать. Может, если измотать себя, удастся хотя бы ненадолго заснуть? Так, чтобы никакие кошмары не беспокоили. — Что это с ним? — в отличие от Мейсона Лиам прекрасно чувствует, как сильно бьется чужое сердце. — А что с ним? — Мейсон бросает обеспокоенный взгляд на химеру. — Кажется, он не очень хорошо себя чувствует, — даже отсюда Лиам слышит и чувствует, как загнанно Кори дышит. А ведь это всего лишь первый круг. А потом он просто обо что-то спотыкается и падает на колени. Падает и больше не может подняться. Ноги просто не держат. Хочется лечь. Руки слишком сильно дрожат от напряжения и попыток не отключиться. Со всех сторон к нему несутся парни из команды, наблюдатели, тренер и Мейсон с Лиамом. Впрочем, Кори их уже практически не видит, позволяя тьме практически утянуть его в свои объятия. — Кори! — вскрикнув, когда хамелеон начинает падать, Мейсон со всех ног бросается к нему. — Кори! Несмотря на то, что Лиам по-прежнему терпеть не может Кори и не доверяет ему, он все равно бросается к нему на помощь. Потому что просто не может стоять в стороне, когда взгляд его лучшего друга такой испуганный. Тот ведь очень сильно любит эту юную химеру. Лиам его хорошо понимает. Если бы на месте Кори была Хейден, он бы просто сошел с ума. И это при том, что вообще-то они оба оборотни. А вот Мейсон и Кори — нет. Опустившись перед ним на колени, он старается заглянуть в серовато-бледное лицо. — Кори, посмотри на меня, — Лиам несильно встряхивает хамелеона, помогая ему сесть. — Как ты себя чувствуешь? — Не знаю, — говорить в таком состоянии не так-то просто. — Все кружится, и я не могу подняться, — он кажется очень напуганным происходящим. Когда Мейсон и остальные наконец подбегают к ним, оборотню уже удается поднять Кори с земли. Боже, какой же он легкий. Лиам и сам не может похвастаться большими мускулами, но тот, кажется, еще более хрупкий и тонкий. И как он может быть химерой? Справиться со своей ненавистью не так-то просто, но в глубине души он понимает, что Кори ничего не мог сделать. Если уж они не смогли, то что уж говорить о трусливом хамелеоне. Даже сквозь одежду Лиам чувствует насколько тот горячий. Это точно болезнь, но, кажется, протекает она не очень хорошо. Нужно срочно что-нибудь сделать. Пока не стало слишком поздно. Кажется, у него слишком слабый иммунитет, чтобы бороться с болезнью. Да, нужно срочно что-то сделать. Немедленно. Прямо сейчас. Вот только что именно? Никто понятия не имеет, что теперь делать. Куда его вести? Домой ведь никак нельзя. Там ведь его отец. Хоть Хьюитт ни разу и не был в гостях у своего парня, он наслышан о его родителях. Как и том, что тем, кажется, совершенно не нужен сын. Тренер тоже не знает, что предпринимать в таких случаях. По-хорошему стоит отвести его в медпункт, но остальных ведь не оставишь одних. Покалечатся еще. Да и в больницу Кори нельзя сейчас. У Мелиссы сегодня выходной, а никто другой помочь им не сможет. Решение приходит мгновенно. — Я заберу его, — говорит Мейсон, забирая у своего лучшего друга драгоценную ношу. — Лиам, пожалуйста, передай учителю, что нас с Кори не будет на последнем уроке. — Хорошо, — ну а разве могло быть иначе? — Лучше позвоните Мелиссе МакКолл. Пусть придет и посмотрит. Вместо ответа Мейсон просто кивает, направляясь к выходу со стадиона. Кажется, становится хуже. Хрупкое тело в его руках не перестает дрожать, глаза Кори с большим трудом держит открытыми и идти самостоятельно он уже не может. Хорошо, что машина припаркована не так далеко. Мулат осторожно укладывает химеру на заднее сиденье и осторожно трогается с места. Так. Пожалуй, сначала нужно сделать кое-что еще. Заехать в аптеку, например. Дома-то у него лекарств нет. После того, как родители переехали в другой город, они как-то сами собой перевелись. Придется, наверное, все-таки позвонить Мелиссе. С тех пор, как все они оказались повязанные сверхъестественным, она каждому из них дала свой номер. На всякий случай. Как раз вот на такой. Они ведь часто попадают в переделки. Да в такие, что приходится их буквально с того света вытаскивать. — «Алло? Мейсон?» — голос женщины на том конце звучит очень устало. — «Да. Простите за беспокойство, но мне нужно кое-что у вас спросить». — «Что-то случилось?» — а теперь становится обеспокоенной. — «Мейсон?» — «Да», — Мейсон бросает быстрый взгляд назад и вздыхает. — «Понимаете, Кори, кажется, заболел. Он горячий, словно кипяток, его всего трясет, дышит как-то тяжело и на ногах практически не держится», — перечисляет. — «Но разве сверхъестественные существа вообще болеют?» — удивленно спрашивает миссис МакКолл. — «Я понятия не имею», — сзади Кори начинает дышать как-то слишком поверхностно, заставляя парня всерьез перепугаться. — «Что мне с ним делать? Мы сейчас едем ко мне домой». — «Так. Хорошо», — Мелисса, мгновенно проснувшись, собирается с силами, и ее голос принимает профессиональные нотки. — «Для начала нужно уложить его в кровать и сбить температуру. Я напишу тебе список лекарств, которые нужно купить: жаропонижающее, обезболивающее, еще кое-какие таблетки и витамины», — на несколько секунд она задумывается, прежде чем продолжить. — «Еще можно напоить его горячим молоком с медом, а потом поплотнее завернуть в одеяло. Пусть хорошенько пропотеет. Только будь осторожнее. Смотри, чтобы он не сварился», — тяжелый вздох. — «Если что-нибудь еще случится, звони мне или Скотту». — «Хорошо. Спасибо вам большое», — быстро говорит Мейсон и сбрасывает звонок, уже поворачивая к своему дому. *** — Вот так. Молодец, — заставив Кори допить молоко до дна, Мейсон помогает ему удобнее улечься на подушках, накрывает одеялом, а сам присаживается рядом. — Теперь отдохни хорошенько. Говорят, что сон это лучшее лекарство. Пока парни, заехав в аптеку за лекарствами и в магазин за кое-какими продуктами, Кори успевает окончательно провалиться в беспамятство. Вернее в какой-то очень беспокойный и тревожный сон. Его по-прежнему продолжает колотить, словно в лихорадке, а по вискам катятся липкие капельки пота. Боже, какой же он горячий. Такое ощущение, что температура никак не ниже 39. Хамелеон спит и будить его очень не хочется. Да и вряд ли это сейчас получится. Все ведь совсем плохо. Приходится аккуратно вытащить его из машины и на руках отнести в дом. Мейсон сначала укладывает парня на диван, раздевает его и идет на кухню разбирать пакеты и готовить лекарство. Впрочем, наверное, все-таки придется разбудить химеру. Хотя бы для того, чтобы смерил температуру, принял нужные таблетки и выпил молока. Тот, конечно, его не очень любит, но особого выбора нет. Кори даже не сопротивляется, выпивая до дна то, что ему дают. Голова безумно сильно болит, и он всеми силами старается остаться в сознании. Это плохо, очень плохо. Надо бы все-таки снова позвонить Мелиссе и попросить ее приехать сюда. Или, например, Дитону. Тот тоже может чем-нибудь помочь. Но это уже потом. Если кое-кому через час-полтора не станет лучше. Глядя на худенького и абсолютно бледного паренька, Мейсон тяжело вздыхает. Боже, что же это за родители такие! Они вообще кормят его? Кажется, что совсем нет. Иначе как объяснить то, что он настолько худой. Черт. Надо будет, пожалуй, забрать его к себе и откормить, когда поправится. Потому что с такими родителями он так долго не протянет. Такими темпами они просто сведут его в могилу. Если честно, при взгляде на такого хамелеона хочется плакать. И Мейсон позволяет парочке слезинок скатиться по его щеке. Да, Мейсон очень давно встречается с парнями. Где-то со средней школы. Их было много. С некоторыми из них отношения длились совсем немного, а с другими подольше. Но прежде ничего такого с ним не случалось. Впервые он так сильно влюблен. Несмотря ни на что, этого мальчика хочется защитить. Хоть как-нибудь. Мейсон даже был готов прятать его от Врачевателей Страха. К сожалению, ничего не вышло. Когда Кори начал истекать ртутью, он испугался, сбежал и был убит. Впрочем, судя по тому, что произошло с Хейден, хамелеона все равно не удалось бы спасти. Так что, наверное, по крайней мере, за это стоит поблагодарить Тео. Во сне дыхание Кори постепенно выравнивается, дрожь успокаивается и пугающая бледность с его лица тоже сходит, уступая место болезненному румянцу. Это же хорошо? Хорошо же, да? Кажется, лекарства действительно помогают. Только теперь тревога немного отступает, и Мейсон может облегченно выдохнуть. Пожалуй, нужно заняться чем-нибудь полезным. Уроки например сделать. За себя и за болеющую химеру. Тому ведь в ближайшее время будет точно не до этого. Сначала нужно поправиться. Вздохнув, Хьюитт проводит рукой по спутанным волосам и наконец отходит за стол, возле которого валяются две сумки. *** Когда Кори Брайант просыпается, за окном уже, кажется, поздняя ночь. Часов 10-12, наверное. Сейчас ему значительно лучше, температура спала, и голова практически не болит. В теле еще немного чувствуется слабость, но хамелеон все равно аккуратно поднимается на ноги, оглядываясь по сторонам и тепло улыбаясь. А как не? Умаявшийся заботой о своем любимом и переживаниями, Мейсон заснул прямо за столом. Боже, какой же он милый. Поднявшись с кровати, Кори осторожно подходит к нему и касается его плеча, стараясь разбудить. В таком положении спать не особо удобно. Спина за такое точно «спасибо» не скажет. — Мейсон, — негромко зовет химера. — Мейсон. — А? Что? — вздрогнув от чужого прикосновения, Мейсон резко распахивает глаза и от неожиданности едва не падает со стула. — Кори?! — он резко разворачивается, вглядываясь в худое лицо. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, — Кори улыбается. — Спасибо, — когда мулат раскрывает руки для объятий, тот сразу же оказывается у него на коленях. — Почему же ты сразу не сказал, что плохо себя чувствуешь? — немного обиженно спрашивает Мейсон, легко прикасаясь к чужому лбу. Что ж, кажется, и правда все более или менее в порядке. Теплый немного, но температуры нет. А если и есть, то совсем небольшая. Где-то в районе 37,3-37,5. Хорошо. Это очень даже хорошо. Просто прекрасно. Возможно все не так плохо, как Мейсон успел себе нафантазировать. Благодаря своевременной помощи Мелиссы, с этой химерой все хорошо. — Прости, пожалуйста, — потупив взгляд, Кори утыкается носом в чужую грудь. — Я не хотел тебя беспокоить, — бурчит. — Думал, что скоро все само пройдет. — Глупый, нужно было сразу мне сказать или вообще не приходить в школу, — но вопреки серьезному голосу, Мейсон крепче прижимает к себе химеру. — В следующий раз не скрывай подобного. — Хорошо. Когда Кори снова вскидывает голову, в его глазах виднеются искорки счастья. Так, что его просто невозможно не поцеловать. Собственно, именно это парень и делает. Ну и что, что тот болеет? На это абсолютно плевать. Главное, чтобы Кори как можно скорее поправился. А все остальное совершенно неважно.