call it fate (call it karma)

      Киёмаса - единственный, кто заметил укус, потому что, конечно же, он был. В самом начале всего этого - на огненном рассвете новой эпохи, которая не сулила ничего, кроме неприятностей. Эпохи, в которой такие люди, как Киёмаса, властвуют, а таких, как Такемичи, - Их кусают. "Оставь его в покое, Киёмаса! Это была собака!" кричит Хина, вцепившись в руку Такемичи, как в спасательный круг. Она вся в крови и поту. Киёмаса делает шаг вперед, и Хина поднимает руку, чтобы его оттолкнуть. "Хина. Не нужно", - прохрипел Такемичи. Он чувствовал себя прижатым под всеобщими взглядами. Знал, что любое неверное движение приведет к быстрому наказанию. Это была не собака, и Киёмаса это знал. На этот раз наказание Такемичи будет последним. "Значит, теперь ты лжешь?" раздался грубый голос Киёмасы. Он сделал еще один шаг вперед, и Такемичи быстро отступил назад, потянув за собой Хину. Их спины ударились о холодный металл полки, отчего рука Такемичи запульсировала на месте укуса. "Да ты полон дерьма. Держите их". Последние слова прозвучали как приказ, приговор, конец. Такемичи почувствовал, как крик подступил к горлу, когда кто-то - он не увидел кто, да и не осмелился бы посмотреть ему в глаза - двинулся вперед из толпы и схватил его за руку. Хина вскрикнула, когда еще несколько самых преданных людей Киёмасы оттащили ее в сторону и вырвали из рук Такемичи. "Хина!" закричал Такемичи, "Она не укушена! Не трогай ее!" "Это была собака!" Брыкаясь, настаивала Хина: "Я видела, я видела!". Такемичи понимал, что не может оставить Хину этим людям. То, как они бесцеремонно толкали и пихали ее, подсказывало ему, что он и так знал: когда Такемити уйдет, Хина займет его место в качестве груповой груши для битья . Его дыхание сбилось. Она же девушка, они могут... Нет. Такемичи подавил всхлип. Он не может так думать. "Три дня!" Это должно было сработать, пожалуйста, Боже, пусть сработает, "Дай мне обратиться, прежде чем ты убьешь меня, пожалуйста!" "С чего ты взял, что в состоянии выдвигать требования?" прорычал Киёмаса, окончательно сокращая расстояние между собой и Такемичи. Взгляд последнего инстинктивно опустился вниз, когда Киёмаса приблизился. "Так что? Та-ке-ми-чи?" Пытаясь унять дрожь в коленях, Такемичи пробормотал: "На превращение уйдет три дня. Просто... просто привяжи меня к стулу или еще к чему-нибудь. Не нужно меня кормить, - умолял он, - выбей из меня все дерьмо или еще что-нибудь, но, пожалуйста..." Тихие всхлипывания Хины, наряду с резким шепотом мужчин вокруг них, были единственной слышимой песней. Три дня. Этого времени должно хватить, чтобы убедить Хину бежать, пока внимание все еще будет приковано к нему. Он знал, что разрушенный мир за пределами этого обветшалого магазина компакт-дисков плох, но эти люди намного хуже. "Собака..." в последний раз попыталась Хина, впиваясь ногтями в руку, обхватившую ее шею. Остановившись, Киёмаса уставился на хнычущего Такемичи. "Сколько тебе лет?" "А? Мне двадцать шесть", - прохрипел Такемичи, желая вытереть с лица сопли и слезы, но не в силах вырвать свои руки из захвата людей позади него. Киёмаса откинул голову назад, почти завывая от смеха. Сузив глаза. "Ты уже достаточно взрослый, чтобы понять, что на меня не действуют уговоры - ни на меня, ни на кого-либо, у кого есть мозги. Но ладно! Посмотрим, говорила ли твоя девчонка правду, - огрызнулся он, - Накамура!" Такемичи не очень хорошо знал Накамуру, но был уверен, что тот - полное ничтожество. На самом деле, тот поспешно бросается отвечать, как только его окликнули. "Что вам нужно?" спросил Накамура, подойдя к Киёмасе. "Стул и клейкая лента. Быстро." " Не вопрос". Такемичи подавил вздох облегчения, зная, что это только подзадорит их. Хина, как всегда решительная, встретила его взгляд через плечо Киёмасы. Она кивнула. Он понятия не имел, что она может планировать, но у него было ощущение, что это что-то необдуманное. Не то чтобы план Такемичи был лучше. Металлический стук вырвал Такемичи из раздумий, и, прежде чем он успел понять, что происходит, руки, держащие его, вынудили его подогнуть колени. Киёмаса, как неусыпный соглядатай, следил за тем, как его люди впечатывали Такемити в металлический складной стул. Такемичи шипел от боли. "Такемичи?" спросила Хина: "Они делают тебе больно?". "Я в порядке, Хина". Оставь это, Хина. "Просто старые синяки". Синяки, которые они же ему поставили, но тем не менее. Хина не глупа, она видела побои, видела страх. Она знала, почему Такемичи хотел, чтобы она молчала. Накамура вновь выступил из толпы, и в воздух поднялось несколько криков. Они так жаждали увидеть, как Такемичи угаснет - это вызвало бы еще большее отвращение, если бы только он не ожидал такой реакции. "Ну, чего же вы ждете?" подначил Киёмаса, и Накамура шагнул вперед, желая ему угодить. В первый же месяц апокалипсиса Такемичи выяснил, что клейкая лента - это очень неприятная вещь. Она стягивает старые раны и стягивает кожу под ней - особенно если учесть, что эти парни использовали чрезмерное ее количество, чтобы привязать Такемичи к стулу. Накамура обмотал ее вокруг плеч и запястий Такемичи, а также его лодыжек. Просто для уверенности, видимо. "И последний штрих...!" рассмеялся Накамура, вытирая слезы Такемичи рукавом пальто. Вопросительно наклонив голову, Такемичи ощутил, как в его нутре зажегся ужас, когда мужчина отмотал еще немного ленты. Он пробормотал: "Кляп действительно не нужен..." " Такемичи?" позвал Киёмаса. "Да?" "Заткнись, блядь". ════《✧》════ Первый день - самый длинный. Команда Киёмасы провела несколько часов, издеваясь над Такемичи - дергая черные волосы, щипая израненные руки, обнимая за плечи, словно они его закадычные друзья. И, кажется, им никогда не надоест, словно плач Такемичи - самая занимательная вещь на свете. Хина большую часть времени безмолвно просидела на кассе, наблюдая за Такемичи, словно ангел-хранитель. Она слегка вздрагивала, когда они встречались взглядами. Он не винил ее. Нужно вытерпеть. Нужно вытащить ее отсюда. Через некоторое время солнце опустилось за горизонт, погрузив магазин в темноту, если не считать света нескольких фонарей. Наконец, подобно паразитам, наевшимся досыта, большинство мужчин устали от Такемичи. "Может, засунуть его в чулан?" Спросил один из них, снова Накамура,: "А что, если этот ублюдок обратится раньше времени?" "Не похоже, что он сможет двигаться, если это случится", - ответил Киёмаса. Хина вцепилась в край стойки: "Вы жестоки!". И, конечно, они затащили Такемичи в подсобку. Эта ночь выдалась бессонной. Невозможность видеть Хину заставила его нервничать. Ему было страшно, и он хотел есть, а все тело болело. Такемичи страстно ненавидел Киёмасу, как он решил в ту же секунду. Через несколько минут, а может быть, и через несколько часов, щелкнула дверь, и сердце Такемити подскочило к горлу. Он не смог подавить дрожь, прошедшую через все тело. "Такемичи? Ты в порядке?" Это Хина. Конечно, это Хина. Такемичи позволил себе облегченно вздохнуть. Девушка бесшумно проскользнула в кладовку, направив фонарик на потолок, чтобы осветить тесное пространство. Она положила светильник на полку и без колебаний протянула руку Такемичи. Не успел он и глазом моргнуть, как клейкая лента вокруг его рта отклеилась. В ту ночь Хина дала ему воды. И накормила его парой крекеров. "Прости. Это все, что я смогла достать", - прошептала она. Такемичи с трудом попытался улыбнуться, ненавидя ощущение высыхающих слез на щеках: "Это не твоя вина". "Я знаю, но..." Наступила пауза. Лицо Хины напряглось, словно она вот-вот расплачется, а так нельзя - это работа Такемичи, в конце концов. "Хина," - прохрипел он, - "Ты должна уйти отсюда." " Что? Я не оставлю тебя в кладовке." "Нет, я имею в виду - прочь. Отсюда." От них. Наступила ощутимая тишина, которая сдавила легкие Такемичи. Хина положила прохладную руку на его связанные запястья. Ее голос дрогнул: "Я... я не могу..." И Такемичи понял, что это проигрышная битва, в которой они оба обречены. Он просто хотел бы взять холодные пальцы, протянутые ему, и согреть их в своих собственных. Она больше не приходила к нему до третьей и последней ночи. ════《✧》════ " Такемичи. Проснись, Такемичи, - раздался голос Хины сквозь его сон. Тяжелые слипшиеся веки распахнулись, глаза метнулись к силуэту девушки. Но там была не только она. Рядом с Хиной нервно переминался с ноги на ногу мужчина с выцветшими рыжими волосами. У него был не такой суровый и жесткий вид, как у остальных мужчин. Такемичи узнал его - он один из немногих в группе, кто не приложил руки ни к Такемичи, ни к Хине. Приседая и начиная разматывать ленту с лодыжек Такемичи, Хина прошептала: "Это Аккун. Он собирается помочь нам". "Извините, что я так долго", - пробормотал мужчина - Аккун, - "Киёмаса оставил меня дежурить сегодня ночью". С большей заботой и нежностью, чем ощущал Такемичи за долгое, долгое время, Аккун протянул руку вперед и отклеил изоленту от его губ. Как только кляп исчез, Такемичи судорожно втянул воздух. Воздух казался ему чем-то само собой разумеющимся. Такемичи кашлянул: "Почему ты мне помогаешь?". Я укушен, - тихо спросил он. Пауза: "Эти ребята всегда смеются над тобой, потому что ты "плакса", но я думаю, что ты просто очень искренний парень. Если вы с Хинатой сказали, что это была собака, значит, это была собака". Хотя, что-то в глазах Аккуна говорило о том, что он видел откровенную ложь насквозь. Возможно, этот акт доброты - просто милосердие, позволение Хине и Такемичи умереть на собственных условиях. "Я не плакса", - нашел в себе силы пробормотать Такемичи. Кажется, он начал терять сознание, а комната закружилась. Хина тихонько хихикнула: "Подними голову, Такемичи". Она подняла на него обеспокоенный взгляд. Он даже не заметил, как его голова начала опускаться. "Хина, ты не можешь взять меня с собой", - шепотом ответил он, голос затрещал в темноте. Это был его последний день, а утром Такемичи потеряет свою человечность. Прохладная рука коснулась его щеки. Улыбка Хины помрачнела: "Ты весь горишь. Мы найдем какое-нибудь уютное место, где ты сможешь отдохнуть, хорошо?". Такемичи не упустил двойной смысл, и его глаза начали слезиться. Может быть, они найдут красивое место на берегу реки, чтобы расстаться. Такемичи больше всего на свете хотел бы пойти с ней. Аккун молча развязал ленту на плечах Такемити. Его глаза прожигали Такемичи, словно угли, исполненные жалости и скорби. Такемичи жалел, что не смог узнать этого человека получше - ему даже показалось, что в следующей жизни они могли бы стать друзьями. Когда запястья Такемичи были освобождены, Аккун и Хина помогли ему встать. Люди не созданы для того, чтобы сидеть днями напролет. Слезы стекали по его щекам и намочили рубашку. "Простите, простите. Я давно не ходил". сказал Такемичи. Аккун слегка сжал его руку, успокаивая: "Не извиняйся, парень. Давай вытащим тебя отсюда". Осторожно придерживая Такемичи, они втроем открыли дверцу кладовки. В магазине компакт-дисков царила мертвая тишина, за исключением тихого храпа мужчин, рассеянных вокруг. Их было не меньше десяти, они сидели, прислонившись к стенам и полкам. Киёмасы нигде не было видно. "Где...?" испуганно начала Хина, притягивая Такемичи к себе. Аккун сделал паузу: "Давай просто продолжим. Он, наверное, писает". "Подсобка", - тихо, как мышь, сказал Такемичи, - "Там есть выход". "Ну, да. Прошел месяц, я уже в курсе", - усмехаясь, Аккун повел их троих в обход спящих тел в комнату, предназначенную только для сотрудников. Она по большей части использовалась в качестве склада, но и без того там было тесновато - мужчины редко туда заходили. " Это здесь." Такемичи удалось поднять голову настолько, чтобы посмотреть на внушительную металлическую дверь напротив них. Она была приоткрыта. " Черт, он вышел обратно! " - резким шепотом начал Такемичи, но затем прервался на сдавленный вздох. Дверь распахнулась, и - не успел Такемичи моргнуть - как в его волосы вцепилась рука, протянутая вперед. "Попался", - прорычал Киёмаса, выдергивая более мелкого мужчину в переулок. Его голова скрипела от боли, пока его тянули, а руки отпустили Хину и Аккуна, чтобы вцепиться в кулак в его волосах. "Стоп-стоп!" вскрикнула Хина. "Заткнись, мать твою, пока ходячие тебя не услышали!" При этом все с опаской бросили взгляды в оба конца переулка, к счастью, пустые. Аккун встал между Хиной и Киёмасой: "Единственный крик, который они услышат, так это твой." "Аккун", - предостерегающе пробормотал Такемичи, вцепившись в запястье Киёмасы. Он подумал, что, должно быть, выглядел ужасно: покрасневшая от злости кожа, оставшиеся от скотча полосы, слезы стекающие по щекам, опухшие и красные глаза. Унизительная мысль. "Тебе повезло, что у меня нет с собой биты, малыш", - прошипел Киёмаса, и Такемити не был уверен, к кому это относилось. То ли к Аккуну, за его очевидное предательство, то ли к Такемичи, за то, что он вообще имел наглость существовать. "Такемичи?" Потянувшись в карман и окинув Киёмасу убийственным взглядом, сказал Аккун. "Что... что такое?" "Бери Хину и беги", - резкий щелчок рассек воздух, когда Аккун выхватил нож еще до того, как закончил говорить. Киёмаса со вздохом отпустил Такемичи, поймав запястье Аккуна до того, как тот успел вонзить нож. С губ Киёмасы посыпалось множество ругательств, пока тот начал выкручивать запястье Аккуна, болезненно перемалывая кости между пальцами. Раздался треск, и вдруг Аккун закричал, нет, завопил в агонии. Такемичи поспешно взял Хину за руку, изо всех сил стараясь не смотреть на тощее запястье своей союзницы. Аккун взмолился: "Беги, просто беги! Беги! " Нож Аккуна с грохотом ударился о асфальт. Такемичи и Хина побежали, как и с самого начала. " А как же Аккун?" заплакала Хина, то и дело запинаясь рядом с Такемичи - он не знал, куда он ее тянул, и удастся ли им вообще выбраться из этого переулка. Он знал только то, что Аккун сказал бежать, и у него были все намерения вытащить Хину оттуда. "Такемичи?" "Они причинят тебе боль, я не могу позволить им навредить тебе..." бездумно бормотал Такемичи, позволяя ощущениям от ударов кроссовок о тротуар заполнить его голову. Какая-то мерзкая часть его сознания говорила, что он эгоист. Хина не хотела бы, чтобы кто-то страдал вместо нее. Но Такемичи - напуганный, боязливый человек. Он и Хина выскочили из переулка, крики Аккуна и Киёмасы неслись за ними по пятам. Темная улица пустовала, и лишь несколько пешеходов брели по асфальту. Они повернули головы на особенно громкий крик Киёмасы, и глаза нежити уставились на Хину и Такемичи, словно они и были их источником. "Черт. Черт!" прошипел Такемичи, сжимая руку Хины: "Нам нужно добраться до окраины, немедленно!". Хина бросила последний тоскливый взгляд на переулок и кивнула: "Пошли". Они побежали рука об руку. Крики Киёмасы начали стихать, пока они пробирались сквозь бродячих. Сегодня их было особенно много - они тащились из переулков и из-за брошенных машин. Они наполняли воздух зловонием гниющей плоти, отчего на глаза Такемичи наворачивались слезы. Он никогда не видел такого тихого, безжизненного города. "Мы можем пойти на берег реки?" спросила Хина, запыхавшись, на бегу. "Там могут быть люди. У воды, то есть". "Конечно", - мгновенно ответил Такемичи. Он пойдет везде, куда бы ни захотела Хина. За высокими зданиями начало всходить солнце. ════《✧》════ Путь к реке занял полчаса, и этих полчаса у Такемичи в запасе не было. Прошло всего пятнадцать минут пути, а Такемичи уже лежал, склонившись над мусорным баком, и выплескивал внутренности. Естественно, он зарыдал. "Я умираю", - повторял он снова и снова, будто молитву. Очередной приступ заставил его вцепиться в бока металлического бака до тех пор, пока он не почувствовал, что тот прогнулся. "Такемичи, я не могу оставить тебя здесь, прошу тебя", - умоляла Хина, вцепившись рукой в его рубашку. Она говорила так жалобно, так испуганно, что это заставило его смахнуть слезы и встать на ноги. Такемичи слышал характерные стоны ходячих где-то неподалеку. Мир кружился. Он не мог, он не мог этого сделать. Он положил руку на плечо Хины, подталкивая, отстраняя. "Иди. Найди кого-нибудь, кто тебе поможет". "А ты?" прошептала она. Улыбка Такемичи дрогнула, но осталась: "Нет, не я". Хина покачала головой, ее плечо дрогнуло под его пальцами. Тихий всхлип вырвался из ее груди. Давно они так не плакали вместе - последний раз это было в самом начале апокалипсиса, а до того - в средней школе. Они всегда были вместе. Даже после того, как расстались в средней школе, они поддерживали тесный контакт друг с другом. Что такое Такемичи без Хины, и что такое Хина без Такемичи? Это не тот вопрос, на который они хотели бы получить ответ, однако ответ есть. Такемичи прислонился к стене и заставил себя сделать шаг вперед, дрожащими ногами. "Знаешь что?" Сказал он, боясь отпустить ее. Он такой эгоист, что хотел бы остаться рядом с ней. "Давай просто продолжим. Я справлюсь, обещаю". Хина взяла его за руку - она часто так делала в последние несколько дней - и осторожно повела его из переулка. Ноги Такемичи подкашивались, но он шел ради нее. Они шли и шли, избегая мертвецов, как только могли. Если верить Такемичи, они продвигались очень медленно, но Хина, похоже, не возражала. Она всегда была такой терпеливой. Пустой город расступался перед ними, редел, пока, наконец, они не вылезли на холмистую улицу и не почувствовали, как их обдало прохладным речным бризом. Вода, подумал Такемити, никогда еще не выглядела так красиво. Он почти не заметил того момента, когда у него отказали ноги, а глаза закрылись, должно быть, в последний раз. И единственное, о чем Такемичи успел пожалеть, так это о том, что в последний раз он не взглянул на Хину. Он уснул. ════《✧》════ Странно, но он проснулся. Проснулся в тепле, уюте и в лучах солнца. Глаза Такемичи с трудом открылись, голубые радужки уставились на пожелтевший и потрескавшийся от воды потолок. Справа от него сквозь щели заколоченного окна струится свет, заставляя его чувствовать себя кошкой, растянувшейся перед солнцем. Слева от него... "Ты проснулся?" Знакомый голос судорожно вдохнул, кровать заскрипела, когда кто-то плюхнулся на нее рядом с ним. Матрас слегка подпрыгнул, задевая синяки. Он застонал. Медленно, глаза Такемичи поднялись на сидящего над ним человека и вспыхнули озарением. "...Хина?" Прерывистый всхлип испугал Такемичи, заставив его съежиться под одеялом. Хина завопила: "Ты проснулся, ты действительно проснулся!". " Естественно?" Такемичи говорил невнятно, одна рука потянулась вверх и прижалась к ее щеке. "Я просто вздремнул". "Целую неделю?" Хина всхлипнула, но на ее щеках расплылась улыбка. Неделю? О. О. "Я уже должен был обратиться". "Но ты не обратился", - прошептала Хина, казалось, что это заявление было слишком святым для этого мира. Ее щеки раскраснелись, а по лицу потекли слезы, словно она решила занять место Такемичи в качестве плаксы. "Я... я забинтовала твой укус. И промыла его". "Где ты достала материалы ?" Не обращая внимания на тупую пульсацию в руке, Такемичи приподнялся на локтях. Хина спрыгнула с кровати и жестом указала на комнату вокруг них. На стене висели плакаты с мотоциклами, а в углу на единственной книжной полке стояли безделушки. Они были в квартире, понял Такемичи. "Ну, ты очень легкий, поэтому я несла тебя на спине", - Хина гордо надулась от гордости за свое свершение, - "Это место действительно хорошо укомплектовано - я волновалась, что мы вторглись на чью-то базу, но за всю неделю, что ты был в отключке, никто не приходил". Такемичи зевнул, кивая. Он позволил информации осесть, хотя на щеках появился румянец, когда Хина назвала его легким. Он знал, что не самый выдающийся парень, но незачем было преуменьшать это. "Спасибо", - пробормотал он, потирая глаза. "О! Ты, наверное, голоден, да?" спросила Хина, и Такемичи кивнул так яростно, как только позволила его больная голова. Никогда в жизни он не чувствовал себя настолько голодным, чтобы его тошнило. Да и жажда тоже - вероятно, была причиной боли в голове. "Ну, вообще-то", - начал Такемичи, на мгновение задумавшись и подавив смущение, - "мне очень нужно в туалет". Хина, ведьма, коей она и есть, рассмеялась ему в лицо. ════《✧》════ Следующие несколько дней в квартире ушли на то, чтобы помочь Такемичи восстановиться после укуса, пребывания в кладовке, и спячки. Хина терпеливо заботилась о нем, и впервые за месяц у них появилось место, где можно было передохнуть У Киёмасы люди почти всегда приставали к Такемичи. В первые пару недель апокалипсиса это было чисто словесно - но если согнать людей в одно здание на достаточно долгий срок, ситуация неизбежно обострится. Когда Киёмаса в первый раз ударил Такемичи, тот не заплакал. Это было не так больно. Вместо этого он положил трясущуюся руку на свою быстро краснеющую челюсть и уставился на Киёмасу, словно не мог понять, что только что произошло. "Хватит звездеть, пока я не показал тебе, на что похож настоящий удар", - вот что сказал Киёмаса. Но они никогда не обижали Хину, хотя бы потому, что Такемичи никогда не выпускал ее из виду. Они спали бок о бок, ели вместе, стояли на страже, пока другой ходил в туалет. Хина ничего не делала без Такемичи, а Такемичи ничего не делал без Хины. Но, как ни странно, у них не было возможности по-настоящему, искренне поговорить друг с другом. Между любопытными взглядами команды Киёмасы и растущим беспокойством по поводу конца света, большинство их разговоров состояло из одной фразы. "Ты в порядке?" Хина спросила ее снова, через три дня после того, как Такемичи очнулся от своей дремы, как раз когда солнце начало опускаться за горизонт. Он прислонился к стене, уверенно делая слабые шаги вперед, когда прозвучал вопрос. "Ничего такого, что не могла бы исправить небольшая импровизированная физиотерапия", - рассмеялся Такемичи. Его голова уже перестала болеть, поскольку Хина показала ему шкаф для одежды- в нем было приличное количество еды и воды. Неприготовленный рамен не был идеалом пищи, но кто такой Такемичи, чтобы жаловаться? Это же апокалипсис. Хина устало улыбнулась и вернулась к заправке кровати. "Итак," - начала она, - "я полагаю, что мы могли бы найти другую группу в ближайшее время." Такемичи замер, положив руку на противоположную стену, повернувшись к ней лицом: "Ты думаешь?". "Да, я имею в виду", - она начала распушать подушку - их единственную подушку на данный момент, - "мы же не можем жить здесь вечно". И он понимал, что она рассуждала логически, но эта мысль заставляла его сердце неприятно трепетать. Синяки начали болеть. "Наверное. Что, если они узнают, что меня укусили?" Хина делает паузу. Они не говорили об укусе. "Со временем все заживет. Никто не должен узнать". "Как ты думаешь... может, у меня иммунитет? Поверит ли мне кто-нибудь?" размышлял Такемичи вслух. Вздох. Хина подошла к Такемичи. Впервые она выглядела откровенно испуганной - такое выражение лица она никогда бы не осмелилась показать в магазине компакт-дисков. Она пробормотала: "Я не знаю, Ханагаки". Такемичи слабо улыбнулся: " Фамилия? Неужели?" "Это означает, что я говорю серьезно, дурачок", - закатила глаза Хина. Стук в дверь прервал следующие слова Такемичи - точнее, полностью остановил поток мыслей. Он и Хина замерли, затаив дыхание. " Привет, привет?" раздается скучающий голос, сопровождаемый очередным стуком: "Мы слышали, как вы там смеялись". Такемичи перевел взгляд на Хину, а затем на единственное оружие в квартире: биту, лежащую рядом с кроватью. Медленно, как патока, Такемичи подкрался к кровати, протянул руку и обхватил прохладный металл. "Как ты думаешь, это прежний владелец?" прошептала Хина. "Я... я думаю, может быть", - тихо ответил Такемичи. Такемичи, хотя его ноги все еще сильно дрожали, схватился одной рукой за биту, жестом показывая Хине, чтобы она встала позади него. Девушка отказалась подчиниться, вместо этого сняв один ботинок и размахивая им как оружием. Тоже неплохо, подумал он. "Ты слишком медлителен", - пожаловался новый голос, гораздо более глубокий и грубый, чем предыдущий. "Терпение - это добродетель, или как там говорят", - приглушенно ответил первый голос за толстой дверью, - "Не то чтобы меня это волновало. Я вхожу!" Дверная ручка на мгновение замерла, а затем провернулась. Дверь скрипнула, открываясь мучительно медленно, заставив напрячься и Хину, и Такемичи. "Кто ты?" спросила Хина, и боже, Такемичи обожает свою подругу, но если бы она могла перестать раздражать незнакомых людей... В комнату бесстрастно вошел парень, засунув руки в карманы пальто и оставив ботинками отпечатки грязи на коврике. Его светлые волосы были наполовину собраны в хвост, чтобы локоны не мешали юному, но угрюмому лицу. На губах играла улыбка: "Большинство людей зовут меня Майки". Такемичи крепче сжал биту. Этот парень казался предвестником беды - или, может быть, это просто слабость? Такемичи был не в своей тарелке, и, если уж на то пошло, Хине победить парня с помощью ботинка будет практически невозможно. Надежды Такемичи рухнули еще больше, когда второй парень опустился в дверной проем. В буквальном смысле слова, опустился. У него был гораздо более опасный вид - высокий и внушительный, с татуировкой дракона на виске. Он заслонил собой дверной проем (единственный возможный выход, черт возьми) так, что никто не сможет пройти, не пройдя через него. О, и у него был пистолет в кобуре на бедре. Они в полной жопе. Майки сделал паузу, осмысливая, вероятно, внешний вид Такемичи и Хины. "Это удручающе, - вздохнул он, - я думал, мы столкнемся с людьми, которые будут сопротивляться. Хорошо сопротивляться, я имею в виду". Такемичи крепче сжал биту: "Это ваше место?" "Если да, то нам очень жаль", - продолжила Хина, - "Он был... болен. Это было единственное безопасное место поблизости". Рука татуированного мужчины опустилась на кобуру, заставив Такемичи придвинуться ближе к Хине. Этих людей не интересуют их доводы, только тот факт, что они незваные гости. "Мы уйдем", - сказал Такемичи. Приостановившись, татуированный парень проследил за взглядом Такемичи и посмотрел на пистолет на своем бедре. Он слегка улыбнулся, что, по мнению Такемичи, должно было обнадежить его, но вышло как-то натянуто. Майки не реагировал и, кажется, даже не заметил, насколько напряжены Хина и Такемичи. "Правда? Уходите так быстро?" Закатив глаза, Майки подошел к Такемичи, наконец, вынимая руки из карманов. Такемичи даже не успел взмахнуть битой, как руки - невероятно сильные для человека ростом с Майки - впились ему в плечи, выбив из него дыхание, а ноги подкосились. "Подождите, подождите! " Такемичи с грохотом упал на землю, выронив биту, чтобы подхватиться. Он услышал крик Хины, но все его внимание тут же заняла фигура, склонившаяся над ним. Майки, с широкой ухмылкой, растянувшейся на губах, вцепился пальцами в затылок Такемичи. "Вот что я тебе скажу", - хихикнул Майки, обдав дыханием щеки Такемичи. Он притянул Такемичи к себе, еще ближе, взяв за шею. "С сегодняшнего дня ты моя сучка". Его голос был так сладок, так приятен, что Такемичи почти не замечает, как озорно сверкали его темные глаза. Инстинктивно Такемичи отпрянул назад, а его лицо покраснело и покрылось мурашками. "Хорошо! Может хватит, пожалуйста!" Хина хлопнула в ладоши, и внезапно подняла Майки за воротник рубашки. Парень на мгновение поперхнулся, а затем бросил на Хину острый взгляд. Однако подчинился, используя плечи Такемичи, чтобы подняться на ноги. "Мы выбрались из одной плохой ситуации не для того, чтобы сразу попасть в другую!" Татуированный мужчина издал раздраженный звук, протянул руку и схватил Хину за предплечье, оторвав ее руку от воротника Майки. Он был большим и крепким, но Хина не выглядела уязвленной его хваткой, несмотря на то, что она заставила ее вздрогнуть. "Эй, не заставляй меня убивать тебя, соплячка". "Я не позволю вам причинить вред Такемичи!" крикнула Хина, отпустив воротник Майки. Она встала между двумя парнями, несмотря на дрожащие кулаки. "А? Такемичи?" Майки наклонил голову, скользя взглядом между Хиной и Такемичи: "Скажи, Мичи, это твоя женщина?". Пауза, Такемичи чувствовал, как нервозность перекатывалась в его нутре: "Нет". "О. Тогда, я думаю, ты не будешь возражать, если я убью ее?" Такемичи мгновенно вскочил на ноги, почти метнувшись в сторону между Хиной и незнакомцами. Он обхватывает рукой запястье татуированного мужчины, как раз в том месте, где предплечье Хины оказалось в железном захвате. "Отпусти ее", - прошипел Такемичи, сжимаясь, чтобы унять дрожь в руках, - "Если ты собираешься что-то сделать, сделай это со мной". "Да кем ты себя возомнил, черт возьми?" сплюнул татуированный парень. Майки вздохнул, скрестив руки: "О, а я думал, что мы можем быть друзьями. Ну, ладно", - надулся он, а затем повернулся к Такемичи со злобной улыбкой. Он внезапно отвел кулак назад, заставляя Такемичи зажмурить глаза и приготовиться к удару, который вот-вот последует. Но удара так и не было. Вместо этого раздался смех. "...Хе-хе! Ладно, хватит, Кенчик! Думаю, теперь мы напугали их по-настоящему", - хихикнул Майки, прижимая руку к губам, чтобы подавить улыбку. Татуированный парень - Кенчик? - отпустил руку Хины с кривой улыбкой. А Такемичи, ну, Такемичи был просто в ярости. "Что?" пробормотал он, гнев и замешательство вихрем крутились в его сознании. "Ну, все очень просто! Мы заметили, что вы забрались в одно из наших убежищ, и решили вас отпугнуть", - объяснил Майки, - "но, кажется, мне нравится твое настроение, Мичи". Настроение? Мичи? О чем этот парень говорил? Кенчик, кажется, заметил замешательство Такемичи, потому что снисходительно сказал: "Мы вас разыграли". "В апокалипсисе нельзя просто так разыгрывать людей!" воскликнул Такемичи, и ему не понравилось, что его слова прозвучали жалобным хныканьем. "Я думал, вы нас пристрелите!" "Вот что можно получить за пребывание в моем доме, идиот", - проворчал Майки. "Не называй Такемичи идиотом", - огрызнулась Хина, делая шаг вперед. Майки с любопытством наклонил голову, и Такемичи ужаснулся его следующим словам: "Или что?". Такемичи хотел бы сказать, чтобы Хина прекратила сопротивление. Он хотел бы сказать, что после этого не произошло бы ничего необдуманного или безумного. Он хотел бы сказать, что их первое впечатление об одном из самых сильных парней, которых он когда-либо встречал, было хорошим. Но нет. Хина, со всем своим самообладанием и уверенностью, о которых Такемичи мог только мечтать, дала ему пощечину.