Сковорода тоже оружие!

Лишь с оружием в руках воин может попасть в Вальхаллу. Эту прописную истину знал каждый ас, каждый йотун, ванн, темный эльф — в общем, каждый представитель воинской расы во Вселенной, который хотел победить страх Смерти. Знал это и Локи. А ещё он знал, что сейчас там всем заправляет умерший Один (и нет, Локи к этому не приложил рук, вот ни пальчика). Поэтому, когда в мир пиров, веселья и золота, в основном золота конечно, отошёл и Тор, Локи не плакал. Нет, он с всеобъемлющей ненавистью объявился посреди битвы на Титане и с удовольствием отсек уродливую фиолетовую морду от плеч. Держащие Таноса Паук, Старк, Стрендж и Дракс в шоке замерли, продолжая удерживать уже труп. Как Локи появился, так он и исчез, оставив позади бьющегося в истерике «где Гамораааа?!» парня. Любая раса могла попасть в Вальхаллу, главное, умереть в битве. Со смертью Таноса гнев ушел, оставив лишь скуку и тоску по Тору. В отличие от мидгардцев, Локи не считал переход из мира в мир таким уж печальным. А вот то, что Тор там, куда можно добраться лишь умерев, было грустно. А ведь они только-только наладили отношения (да-да, только Локи считает, что секс — немного наладили отношения). Но гордость Локи не позволяла наложить на себя руки. «Тор, я так скучал по тебе, что прирезал себя. Цени это!» — Локи передёрнуло, когда он это представил. Гораздо лучше звучало: «Тор, я вышел против огромного отряда ванов, чтобы спасти мидгардского ребенка. Мне на него все равно, но тебе бы это не понравилось. Цени это!». Да вот только нигде ни смертельного отряда ванов, ни мидгардского ребенка рядом не было и быть не могло. Конечно, Локи ничего не мешало украсть этого ребенка и подкинуть ванам, только после Таноса всем ванам резко стало не до битв. Вообще всем резко стало не до битв, им хоть бы свою планету в порядок привести. Даже захудалым разбойникам резко стало не до битв, потому что всем разбойникам надо было ещё отвоевать свои территории у читаури. Так что «Тор, я погиб, забирая деньги у огромной банды разбойников, чтобы потом отдать бедным. Ты же жалеешь бедных, так что все ради тебя. Цени это!» тоже не получится сказать. Локи вздохнул и выбросил подгоревшую (точнее сказать, перегоревшую) яичницу в мусорку. Мидгард — удивительный мир (и Локи никогда не скажет об этом Тору), в котором мировой (а если быть точнее, планетарный) преступник может через пару лет спокойно жить в квартире, а старушки у подъезда будут каждый день любезно здороваться, сокрушаясь за спиной, что такая стать и красота пропадает. Локи даже не мог соврать Тору! Точнее мог, но потом видеть искренне восхищение братом на обман как-то… не хотелось. Да, не хотелось! Локи мог не без душевных терзаний это принять. И теперь даже Один не мог торжествующе посмеяться над одним приемным йотуном. Поэтому Локи оставалось лишь ждать, что откуда нибудь вылезут очень сильные и смелые, не побоявшиеся напасть на бога Обмана, преступники и убьют его. Да хоть бы захудалые Мстители пролетели над этой Россией и заметили его. Но нет, Локи чувствовал, что в ближайшую сотню, а то и две, он не увидеть брата (вы не ослышались, брата), не почувствует столь ставшими привычными вечерние объятия, его не ударит случайно слабым разрядом тока (потому что один неудачник без молота слабак) и не увидит щенячий взгляд Тора, просящий прощения и увивающийся вокруг в желании услужить и замять этот инцендент. Локи вздохнул в который раз и поставил сковородку на плиту, устало вспоминая сколько ещё яиц у него осталось. Почему Фригг посчитала, что изучать заклинания для приготовления еды не нужно? Отчасти, конечно, она была права, потому что принц и бла-бла-бла, но Локи предпочитал об этом не думать, чтобы лишний раз не вгонять себя в депрессию из-за погибших в огне Суртура аскардских книг. Не успел Локи разжать пальцы на рукоятке сковороды, как его практически смело обжигающей волной огня, которая вмиг прорвала бетонную стену и впечатала Локи в противоположную. К сожалению, пламя было слишком сильным и бетон сдался перед ним. Но тело Локи нет, оно, как и хозяин, было очень упёртым, поэтому уже новой волны пламени сбоку потребовалось продырявить им ещё несколько стен, чтобы окончательно победить. Вылетевший из многоэтажки Локи с противным чавканьем напоролся на острые, железные, непонятно зачем поставленные, прутья на стройке, которая шла по соседству. Позже новости несколько дней будут крутить мощнейших взрыв в одном из городов России. Всё скинут на несчастный случай. Несколько случившихся в один момент в разных, но рядом находившихся, квартирах утечек газа и глупый школьник, которому приспичило покурить в закрытой комнате, когда родителей не было дома.

***

Ослепительная вспышка боли, которая шла пряма за тьмой перед глазами, резко ушла, будто отрезало. Дрожь прошла по всему телу, и Локи понял, что стоит (что совершенно не может быть исходя из последних событий, а для наиболее ожидаемого варианта Локи слишком злодей, чтобы сестры Норны преподнесли ему такой подарок), а темнота не такая уж и глубокая. Встряхнув головой, дабы унять всколыхнувшиеся эмоции, он открыл глаза. Локи оказался посреди абсолютного круглого зала, обитого чистым золотом. Из него буквально были сделаны стены, потолок, пол, на стенах, словно чешуя змеи, висело огромное количество щитов войнов с изображением мечей в разных стилях и вариациях. — Кхм, — тактично прокашлялись за спиной, и Локи рывком обернулся, тут же натягивая надменное выражение. На большом, золотом (удивительно, правда?), не уступающем асгардском, троне величественно сидел Один. «Вальгалла, значит,» — сделал вывод Локи. — «Могут же Норны, когда захотят, чего упрямятся иногда». Он не знал радоваться ему или стоит требовать свое возвращение в мир живых. Не для этого он поддерживал огромную кучу двойников, который из тени следили за любыми потенциальными существами Вселенной, которые готовы были отомстить Таносу. И не для этого он с особым упрямством преследовал Мстителей, а потом торжественно и быстро, забирая себе все лавры, свершал месть. И что в итоге? Умереть по счастливой случайности из-за мидгардцев (само существование мидгардцев — случайность случайностей во всей Вселенной). — Ну здравствуй, Один, — заложив руки за спину, пошел вдоль стен Локи, покачивая чудом оказавшейся с ним сковородой, словно в руках у него находился сам Брисингамен. — Как поживаешь? Как народ асгардский? Надеюсь, им хорошо живется в Хельхейме. «В Хельхейм же попадают умершие бесславно: от голода, старости, болезни.» Один гневно сощурил глаза, но в Вальхалле при нем не было Гунгнира, которым можно угрожающе ударить по полу, что аж земля содрогнется. — Локи, — процедил он, — ты бы придержал свои ядовитые речи, ведь сейчас ты именно туда и отправишься. — О нет, Всеотец, — величественно сделав круг по залу, остановился неподалеку трона Локи, — я умер в битве. — Хитрость легко легла на язык. — Видишь, даже оружие переместилось со мной. — Он гордо выставил перед собой сковороду. — Хватит нести чушь! — взорвался Один. «Ну и легко же этот старикана стало доводить. Видимо, в этой Вальхалле нервы ни к черту стали,» — довольно сощурился Локи. — Но в этот раз я не вру, — склонил голову к плечу Локи. — Неизвестные враги напали на меня исподтишка, единым ударом нанесли смертельную рану, я успел лишь достать оружие, которое изобрели лишь пару десяток лет назад. — Он снова качнул сковородой, усмешка спряталась в уголках его губ. — Да этим убить никого нельзя, — Один пренебрежительно окинул круглый предмет с ручкой. — Неужели Великий Всеотец сомневаться в изобретении самых лучших оружейников Вселенной? — распахнул глаза Локи. — Этим оружием можно легко поразить любое существо. — Он, красуясь, подкинул сковородку вверх, та описала ровный круг в воздухе и упала ручкой ровно в подставленную ладонь Локи. — Или справедливый Один сейчас слишком пристрастен? Не лучше ли вызвать Хельмдайля, чтобы он удостоверился в правильности принятом решении? — С интересом в голосе, и ничем более, проговорил он. Один было свел кустистые брови вместе, собираясь разразиться яростной речью, но потом Идея мелькнула в его глазах, и он расслабленно откинулся назад. — Нет, мы поступим по другому, — довольно проговорил он, зная, что отправление Локи в Хельхейм не за горами. — Хугин, Мунин! — Окликнул Один верных воронов. Спустя пару мгновений те с легким шелестом крыльев появились где-то из-за спины Локи, подлетели к Одину и сели ему на плечи. — Тебе же известно, что они летают повсюду, собирая информацию, они не дадут тебе соврать, бог Лжи и Коварства. — Немного злорадно начал Один, Локи лишь закатил глаза: зная Всеотца, ему не стоит опасаться, несмотря на многовековую «мудрость» тот так и не научился правильно задавать вопросы. — Итак, Хугин и Мунин, способен ли этот инструмент убить кого-то? — Дар-р-р, Всеотец, — немного сбиваясь на карканье ответил ворон, сидящий на левом плече. — Подтверждаю, — вторил другой, сидящий на правом. Локи картино приподнял брови, когда Один заметно сник. — Хорошо, можете лететь, — махнул рукой Всеотец с грустью в голосе. Дружно, громко каркнув, вороны взлетели, сделали круг над Одином и скрылись так же непонятно где. Локи скрестил руки, победно усмехаясь. Он знал, что Всеотец скажет именно это, а вороны не созданы, чтобы разбираться в хитросплетениях старческих извилин. На прямой вопрос они прямо и ответили. Можно ли убить кого-то? Да, конечно, насекомых, например. Ну а если постараться, то можно и обрушить на голову какой-нибудь жертвы, размозжая к Хель. — Ну, я пошел, — изящно махнув на прощание ладонью, Локи повернулся спиной к Одину и направился к месту в непроницаемой стене, куда предположительно скрылись вороны. — Стой! Локи! Я еще не вынес решение! — громыхнул Один. — Не утруждайся, — не оборачиваясь беззаботно кинул тот и послал вперед слабый импульс своей магии. Ощутимая только для Локи волна магии врезалась в стену и по энерции направилась обратно к хозяину, но только в одном месте, под силует небольшого проема, магия канула в неизвестность. Локи довольно кивнул и направился к той части непроницаемой стены. — Я запрещаю тебе увиливать от разговора! — бушевал Один, но Вальхалла решила уже все без него, поэтому, когда Локи приблизился к стене, независимо заложив руки за спину, золото со щитами испарилось открывая аккуратную дорожку. Локи ступил на нее, подгоняемый криками Одина. По бокам золотой (Локи даже не удивился) брусчатки из неоткуда выросла зеленая, сочная трава. Через пару мгновений из темноты нарисовался всеобъемлющий луг с бабочками, птичками и прочей противной живности. Локи в растерянности встал и огляделся по сторонам. «То есть вы хотите сказать, что столь долгожданная Вальхалла — просто зелёный луг. И на это я променял прекрасные, шоколадные, мидгарские кексы?» — с возмущением Локи закинул сковороду на плечо. — «А, ну да, и Тор. Куда без него?» Только и успел подумать Локи, когда повеяло запахом грозы и разряженного воздуха, как его с громким криком «Локиииии» смело с места. Тор налетел целеустремлённым бульдозером (Локи как в Мидгарде их увидел в первый раз, так сразу про Тора и подумал. Такой же большой, неповоротливый и плюющий на все препятствия), подхватил на руки и закружил на месте. Локи не потребовалось много сил, чтобы магией вызвать кинжал и со злостью попытаться вонзить в накаченные бок, но Тор, к сожалению, слишком хорошо знал своего брата, поэтому ловко увернулся от удара, ставя его на ноги. Локи, отфыркиваясь разозлившимся котом, пригладил свою одежду и успарил кинжал, с размаху опустил сквороду дном на пустую и белобрысую голову. — Ой, Локи, за что?! — обиженно воскликнул Тор, хватаясь за свою безмозглую голову, хотя сам позволил выпустить на себя пар. — Заслужил, — буркнул Локи и, делая знающий вид, пошел по дорожке куда то вперёд. — Вообще то, — делая хитрое лицо, подал голос у него за спиной Тор, — библиотека находится в другой стороне. Локи рывком развернулся и с таким же независимым видом потопал по второй дорожке, уходящей в сторону. Он с угрожающим видом (не то чтобы у него получалось это делать со сковородой на перевес и мятой, серой, домашней футболкой и черными спортивными штанами) прошел мимо довольно улыбающегося брата. — А потом мы соберём пир по поводу твоего возвращения. И как будет рада мама наконец то тебя увидеть. И Слейпнир стал часто жаловаться на твое отсутствие, а вот Ёрмунганд… Локи шел, слушая болтовню Тора за спиной, и тихонько давил улыбку в уголках губ. Наконец-то он дома.