Маска

Не все злодеи носят маски,

Не всяк герой кует мечи.

Не предавай свои мир огласке,

Не хочешь смерти — лишь молчи.

      

Ислингтон, Лондон. На Лондон уже опустился вечер. На главных магистралях города машины встали в многочасовые пробки. У работников Министерства Магии также рабочий день подходил к концу, и вереница волшебников и волшебниц уже начали тихонько перемещаться секретными путями в Лондон.        Джон Долиш трансгрессировал в небольшой маггловский двор, расположенный между плотной застройкой в районе Ислингтон. Солнце сюда и днем нечасто заглядывало, здесь было холоднее, чем на соседней улице, и пахло сыростью.        Хоть это был далеко не лучший район, ставший в народе одним из самых криминальных, выбирать служащим не приходилось, поскольку за каждым аврором был закреплён портал, находящийся на определённом месте.        Долиш стряхнул с одежды обвалившуюся штукатурку с фасада и пошёл вдоль темного двора в прямоугольную арку.        — Да, чтоб тебя… — он отпрыгнул в сторону, услышав неспокойное шуршание справа от себя. Под его ногами проскочила крыса, которая тут же спряталась в поваленном мусорном баке. — Мерзкая тварь… — пробубнил он себе под нос, — ненавижу грызунов…        Джон почти вплотную подошёл к кованой решетке, но увидел выходящую из-за поворота фигуру. Он отпрянул назад, по привычке кладя руку на волшебную палочку, но не вытаскивая ее из кармана — всё-таки по Статуту о Секретности применение магии в маггловском районе жестко регламентировалось.        Фигура, оказавшаяся по ту сторону арки, проскользнула в тёмный двор.        — Кто вы? — с вызовом крикнул Джон. Заметив, что незнакомец был в мантии с надетым на голову капюшоном, он тут же выхватил свою палочку и направил его на неизвестного.        Человек остановился в нескольких футах от аврора. На нем была черная изысканная мантия — из атласной тафты со струящимся шелковым капюшоном. В тусклом свете фонаря на лице незнакомца блестела черно-серебряная маска, сквозь которую можно было бы разглядеть только глаза. Но и они были скрыты тенью.        — Мастер… — Долиш приклонил колено, узнав незнакомца перед собой.        Дрожащей рукой он вытер выступивший на лбу пот и приподнял голову.        — Мастер… я знал, что не должен был… сообщил Малфою про… Лестрейндж, — Джон откашлялся, сглотнув образовавшийся в горле комок.        Человек в маске жестом приказал ему подняться. Долиш встал, чувствуя себя тряпичной марионеткой, которой помыкает суровый кукловод.        — Я понимаю, что нарушил запрет… предал Вас… Но я готов к любому наказанию за то, что совершил, — в конце его голос дрогнул. Он вспомнил все слухи, что слышал о нем в Маске. Долишу казалось, что он чувствует, как Мастер под маской скривил лицо в ухмылке.        Джон дрожал всем телом, не в силах больше нарушить молчание. Наконец он собрался и продолжил.        — Мастер… я знаю, что виноват, но дайте мне, никчемному человеку, шанс на исправление, я искуплю свою вину, клянусь Мерлином…        Мастер сделал едва заметное движение рукой, остановив этот поток извинений. Он повернул голову вправо, словно не желая больше смотреть на жалкого министерского аврора. Он молчал, как будто обдумывая план мести.        — Ни один смертный не способен хранить секрет, — медленно произнёс он, вновь смотря на волшебника перед собой. Его голос был низким, немного хриплым. — Если молчат его губы, говорят кончики пальцев… предательство сочится из него сквозь каждую пору, и это противно, Долиш, — тихо и очень грозно продолжил он, заставляя мужчину сделать ещё пару шагов назад.        — Нет, пожалуйста, Мастер, не надо… — Джон почувствовал исходящую опасность от Мастера и поднял палочку на него. Человек в маске, как ползущая грациозная змея, приближался ближе к нему. Он поигрывал своей палочкой, которая была зажата между большим и указательным пальцами. Долиш сделал едва заметное движение рукой, и красный поток света вырвался из его палочки.        Мастер провел рукой по воздуху, и заклинание Джона испарилось. Долиш продолжал пускать заклинания одно за другим, но безуспешно.        — На тебя противно смотреть, — Мастер вновь взмахнул рукой, и палочка Долиша с глухим звуком упала на асфальт. Он резко развернулся, и направил уже свою из-под предплечья прямо на аврора.        Долиш почувствовал, как его тело парализовало, и он опустился на колени на землю. Человек не спеша подошел вплотную к аврору, склонился над ним, снимая с лица маску, и холодно усмехнулся.        В глазах Долиша читался ужас, изумление и паника. Он приоткрыл рот, но сказать уже ничего не мог.        — Авада Кедавра! — полыхнула зелёная вспышка. Джон Долиш упал замертво.        Одним движением руки волшебник снова надел маску. Его никто не должен видеть. Никто не должен знать, что он был здесь. Здесь вскоре будет магловская полиция, а, возможно, даже и Аврорат.        Лучи закатного солнца пробивались во двор, отбрасывая от предметов длинные тени. Силуэт человека скользнул по стене соседнего дома. Он опустил голову, чтобы получше рассмотреть лежащего у его ног убитого.        — Mea lingue mea inimica est*, — произнес мужчина, брезгливо перешагивая труп. * Mea lingue mea inimica est — Мой язык — мой враг       

      ***

      

Разрезав ножом атласные путы,

Взглянув на тебя с высоты,

Ты в родных глазах не увидишь минуты,

Сомнений, любви, доброты.

Его душа пылает страстью,

Пленя тебя в оковах сна.

Он упивается контролем, властью,

Ты вся ему лишь отдана.

Хэмптон-Корт. Лондон.        — Беллатриса!.. — звучный, низкий голос отразился от стен огромной столовой с колоннами.        За столом на стуле с высокой спинкой, закинув ногу на ногу, сидел человек и смотрел на потухающий огонь в камене. Его руки в чёрных кожаных перчатках крепко вцепились в подлокотники.        — Мастер…        В шести футов от него стояла Беллатриса Лестрейндж, которая до сей поры считалась в бегах для всего волшебного мира. Она не отрываясь смотрела на Мастера, стараясь уловить каждый его жест.        — Я разочарован в тебе, — перебил он волшебницу, поднимая на неё взгляд, который мог пробрать каждого даже сквозь маску.        Беллатриса, находясь наедине с Мастером, была обязана не скрывать свое лицо. Ее растрёпанные курчавые волосы беспорядочно разметались по плечам. Держалась она как всегда чинно и благородно, но в то же время на лице была нескрываемая тревога.        — Мастер, это все получилось…        — Беллатриса! — ещё раз холодно, но спокойно произнёс ее собеседник, — Раскрытие твоей личности ставит под угрозу не только существование Маски, но и нас с тобой, а ты, как никто другой, должна понимать, насколько в таком деле важна конфиденциальность. Я целиком полагался на твою способность хранить тайны, и даже больше был не уверен в идиоте Долише, чем в тебе. Что ты можешь сказать в своё оправдание?        Лестрейндж опустила голову, всем своим видом выражая немыслимую для неё покорность.        — Я увлеклась, Мастер, — ровно произнесла она, вновь с достоинством подняв голову и посмотрев в едва видные сквозь маску глаза, — я не думала, что моя натура настолько… настолько… — она не могла подобрать слов, чтобы описать все то, что чувствовала, — простите, Мастер… он узнал меня, а я должна была применить к нему заклятие забвения! Так было бы лучше для всех нас. Я бы не выдала себя!        Полыхнула вспышка — Беллатриса в порыве эмоций пустила заклятие в пол, оставляя на нем обуглившийся кружок. Она замахнулась ещё раз. Послышался громкий звук, напоминающий щелчок или хлопок, как будто кто-то рассек воздух хлыстом. Белла отпрянула от источника звука и посмотрела на Мастера, убиравшего свою палочку под мантию.        — Надо быть сдержанней, Лестрейндж, — произнёс он, поднимаясь со своего места, — именно в моменты сильных эмоций мы наиболее уязвимы. Когда я к тебе пришел, то сказал, что тебе следует научиться контролю. Он тебе необходим, — он не спеша подошел к Белле. —Я помог тебе вернуться к нормальной, если, конечно, можно так сказать, жизни после того, что было семь лет назад. Сейчас только благодаря мне ты можешь нормально жить. А в благодарность я получаю это… Ты поклялась научиться… У тебя последний шанс!        — Я постараюсь, мой… Мастер, — она склонила голову в знак бесконечного почтения.        — Постарайся, Беллатриса, — кивнул ей мужчина и, махнув мантией, резко развернулся, посмотрев в окно. — Надень маску.        Лестрейндж провела палочкой, и ее лицо скрылось под бронзовой маской.        Через некоторое время в столовую вошла небольшая фигура. Это явно была невысокая девушка. На ней не было ни бронзовой, ни тканевой маски, какая была у Пэнси. Ее лицо было закрыто плотной, ажурной, черной вуалью, которую явно сделали на заказ: каждая линяя, каждый вензель был уникален и украшен серебряной нитью.        — Здравствуй, — негромко сказал Мастер.        Девушка кивнула головой в его сторону, перевела взгляд на Беллатрису и замерла.        — У нас сегодня гость. Неплохо бы было и с ним тоже поздороваться, — продолжил он. Девушка сделала легкий кивок и в сторону Лестрейндж и опустилась в кресло. — Ты проходи, мы сейчас закончим, — непривычно мягко добавил Мастер и вновь посмотрел на Беллу. — Ты знаешь, как я к тебе отношусь, не смей больше подводить меня! — он сделал движение рукой, тем самым показал, что разговор закончен, и, больше не смотря в ее сторону, подошел к сидящей у камина девушке. Лестрейндж тихо удалилась.        — Ориона… — произнес Мастер низким голосом, подойдя к девушке в плотную, и осторожно снял с нее капюшон и вуаль. Девушка опустила глаза в пол. Мужчина молча убрал прядь волос за ее ухо, провел рукой по щеке и оперся руками на подлокотники кресла, на котором она сидела.        — Господин… — с шумом втянула она воздух, — Я…        Щеку, которую мужчина только что так нежно гладил, обожгла горячая пощечина.        — Ты ослушалась меня, — жестко произнёс он. — С каких пор ты решила, что можешь не рассказывать о том, что происходит у тебя в жизни? Ты устроилась на работу. Ты думаешь, я не должен это знать?        — Простите, Господин, Вы говорили, что будете заняты в ближайшую неделю, и чтобы я Вас не беспокоила… — осторожно сказала Ори, продолжая рассматривать пол.        — Поэтому ты решила, что можешь принять сама это решение? — холодно спросил Мастер, продолжая прожигать взглядом Ориону.        Девушка молчала. Она знала, что была виновата и поэтому не могла ничего ответить.        — Ты живешь в доме, который дал тебе я, я покрываю все твои расходы, благодаря мне ты можешь ни в чем себе не отказывать, — спокойно, но все так же жестко продолжал Мастер. — И лишь потому, что ты принадлежишь мне… Поэтому это я должен решать, где ты будешь работать, кто тебя будет окружать, и как ты будешь выглядеть… — последнюю фразу он проговорил уже томным, бархатным голосом Орионе на ухо. Он замолчал на несколько секунд, наслаждаясь запахом ее волос. Они не пахли какой-то выпечкой или фруктами, они пахли теплом и уютом. Такой теплый и уютный запах руки р.        Мастер положил свою руку на руку девушки, и та от неожиданности вздрогнула и подняла голову.        — Надеюсь, ты понимаешь, что просто извинениями ты сегодня не отделаешься? — продолжал он ей шептать.        Ори кивнула и едва заметно улыбнулась уголком губ. Мастер взял ее за руки, поднял с кресла и повел в комнату на втором этаже. Дом, в котором жила Ориона был раскошен и по сути принадлежал только ей. Мастер лишь изредка здесь ночевал. При этом в особняке не было домашней атмосферы. Каменный пол, полупустые комнаты и холодная мраморная лестница. Дом пропитывало одиночество.        Ориона вошла в комнату и остановилась в центре, ожидая дальнейших указаний. Хоть это поместье и было в полном ее распоряжении, без Мастера ей категорически запрещалось сюда входить. Последний раз она здесь была около двух недель назад.        На глазах у девушки оказалась шелковая черная лента, сквозь которую было невозможно что-либо увидеть. Отныне она полагалась только на оставшиеся чувства. В комнате было прохладно. Дверь тихо закрылась, какой-то звон у стены, его дыхание над ухом… Ориона почувствовала, как ее шеи коснулось что-то холодное и металлическое.        Мастер застегнул на шее девушки кожаный ошейник с железными вставками, от которого шел тонкий поводок. Теперь, когда Ори не могла ничего увидеть, он смог снять маску и перчатки и наконец поцеловать ее. Это был собственнический, требовательный и такой желанный поцелуй. Он слишком долго этого ждал. Мастер притягивал девушку к себе за поводок, не давая ей отстраниться, и покусывал ее нижнюю губу. Разорвав поцелуй, он осторожно и даже с некой заботой снял с Орионы мантию, а затем и всю остальную одежду.        Каждая их сессия всегда была проверкой на доверие. Ориона всегда была с завязанными глазами, потому что только так Мастер мог продолжать скрывать свою личность. Поэтому каждый раз, когда повязка опускалась на ее глаза, больше она не могла ничего контролировать и полностью отдавалась во власть своего хозяина.        — Ты такая красивая в этом ошейнике… — тихим низким голосом сказал он. — Если бы только ты его никогда не снимала… — Мастер провел рукой по кожаному ремешку, поддев его пальцем и потянув на себя, чтобы Ориона следовала за ним. Он отвел ее к стене, где был расположен дубовый крест в виде буквы «х», взмахнул палочкой, и металлические цепочки обвили руки и ноги Ори, крепко привязывая их к резным доскам. Они были такие же холодные, как и руки Мастера. Она невольно дернулась.        — Ну разве это не великолепно? Быть прикованной к кресту, не иметь возможности вырваться, зная, что так ты искупишь свою вину, — спросил Мастер, поглаживая грудь девушки постепенно спускаясь ниже.        — Да, Господин… — едва слышно выдохнула Ориона, приоткрыв рот и запрокинув голову назад. Мастер стоял вплотную к ней, прижимая ее к холодному дереву. Его рука опустилась до самого низа. Он почти невесомо начал массировать клитор, медленно приближаясь к влажному влагалищу, проникая в него одним пальцем и возвращаясь назад.        — Большего ты пока не заслужила, — шептал своих грудным голосом Мастер. По телу Орионы пробежали мурашки.        — Господин, я готова сделать все, что угодно. Только, пожалуйста… — девушка не смогла закончить. Мастер добавил второй палец, и по ее телу будто пустили ток. Он наконец-то был так близко. Властный и суровый. И она здесь, рядом с ним и только для него. От этой мысли Ориону захлестнула еще одна волна возбуждения.        — Этим вечером я хочу тебя слышать, — его голос резко стал громче и холоднее. — Сегодня ты будешь кричать, умолять меня, — он отстранился от Орионы.        Эти несколько секунд показались ей вечностью. Тишину нарушало лишь шумное дыхание девушки. Она была такой открытой, такой беззащитной. Сейчас с ней может произойти все, что угодно, а она даже не посмеет этому воспротивиться. Ори почувствовала, как ее руки коснулось что-то… мягкое, как будто тканевое, но тоже холодное. Но только она отвлеклась на это ощущение, как вдруг Мастер снова потянул ее на поводок, заставляя прогнуться насколько это возможно.        Он начал целовать, посасывать, ласкать ее твердый сосок. Сначала один, потом второй… Сжимая ее грудь. Ори знала, что за этой нежностью последует боль, к которой она готова, которую она заслужила. На сосках появились маленькие прищепки, связанные между собой тонкой цепочкой. Это была приятная, отрезвляющая, возвращающая в реальность боль, от которой Ориона промычала. Мастер слегка потянул на себя цепь, и с губ девушки сорвался уже более звучный стон. Он продолжал держать цепочку натянутой, и Ори хотелось податься ему навстречу, чтобы ослабить это напряжение, но еще больше выгнуться она не могла. Она продолжала постанывать, тем самым умоляя прекратить эту медленную, изощренную пытку. К этой боли невозможно привыкнуть, с каждой секундой она становится все сильнее, все внимание сосредотачивается на одном участке. Из этого транса ее вывел уже громкий и властный голос Мастера.        — Я надеюсь, ты понимаешь, что это не все. — на бедро девушки опустились все девять хвостов плети. — Ты получишь десять ударов. Ты их будешь считать, и только попробуй сбиться или остановиться. Ты меня поняла?        — Да, мой Господин, — всхлипывая, ответила Ориона.        Плеть с характерным звуком рассекла воздух и обвила своими хвостами второе бедро девушки. Боль пронзила все тело и стала растекаться ниже. Тепло становилось все сильнее и сильнее, пока место удара не начинала гореть адским огнем.        — Один… — немного надрывисто вырывалось из нее.        Кошка снова нанесла удар, и на белой нетронутой коже проявлялся красный след.        — Два…        Голос был тихим и надрывистым. Девушка притихла, пытаясь разобраться в своих ощущениях. В этот раз место удара саднило, принося жалящую боль. Ориона зажмурилась, готовясь ощутить пожар на уже и так пылающей коже. Вновь послышался свист рассекаемого воздуха.        — Три… — всхлипнула она, дернувшись, из-за чего зажимы с новой силой напомнили о себе.        Воздух снова пронзил свист.        Она так хотела освободиться из оков, которые держали ее, что напрочь забыла о счете, который вела. Ори вскрикнула. Повязка начинала становиться мокрой, а дыхание более рваным.        — Кажется, я приказал тебе считать, — Мастер хлестко ударил ее по мокрой щеке, — а не рыдать        — Простите, Господин, — слегка задыхаясь сказала Ориона, стараясь выровнять дыхание, — я смогу, — она сделала глубокий вдох и медленный выдох.        — Считай! Этот удар я не засчитываю.        Снова этот громкий свист и шлепок.        — Четыре… — Ориона плакала и кричала, она себя не сдерживала, потому что Он сегодня этого не хотел. Каждый всхлип и стон вырывались наружу.        Ори против воли и здравого смысла извивалась, стараясь уйти от нового удара. Но снова и снова плеть опускалась на ее тело, оставляя тонкие красные полосы. Она на секунду задумалась, принявшись жалеть себя. Ей хотелось все это закончить, но осознание того, что это делает с ней Мастер, делало этот момент таким пленяющим и сладким, что остатки ее сознания не хотели, чтобы это прекращалось. Вдруг она услышала почти над ухом елейный голос Мастера.        — Если не будешь считать, то мы начнем все сначала.        — Восемь… — уже сквозь рыдания вырвалось из нее.        — Чш, дыши, осталось совсем немного, — вновь своим успокаивающим, бархатным голосом, сказал Матер.        — Десять… — зажимы исчезли, и холодные руки Мастера осторожно начали поглаживать раздраженную кожу.        — Ты молодец. Ты справилась. Как всегда. Ты у меня самая лучшая, — нашептывал ей на ухо он, слизывая соленые слезы с щек Орионы. — Тише, тише… Ты заслужила лучшее.        Ори уже была готова к тому, что цепи сейчас ее отпустят. Но они все не исчезали. Неожиданно она почувствовала теплое дыхание у низа живота. Мастер был у ее ног, Ориона была единственной, перед кем он мог опуститься на колени. Она было слишком невероятной, эталоном для него. Ради нее он сделает все. Ориона резко втянула теплый влажный воздух. На кожу опустился теплый поцелуй.        Поглаживая рукой внутреннюю часть бедра, Мастер провел между ее ног чем-то гладким. Щелчок, и фаллоимитатор завибрировал. Из девушки высвободился протяжный тихий стон. Мастер продолжал водить, слегка надавливая на эрогенные зоны, вибратор, проникая и во влагалище. С каждым разом все глубже и глубже. Не прекращая движения, он поднялся с колен и впился губами в шею Орионы, оставляя на ней темно-фиолетовую отметину.        — Он будет прекрасно смотреться с твоей формой… — совсем сиплым голосом сказал Мастер.        Ори с каждой секундой начинала все громче стонать и все сильнее извиваться. Он приживался к ней всем телом, не давая ей больше возможности пошевелиться, и накрыл ее соленые губы страстным, властным поцелуем. Пальцами он проникал в нее, рука была уже мокрой от стекающей смазки. Его член уже болезненно упирался в кожаные штаны. Из груди донесся жадный рык, вибрацией он отразился где-то глубоко внутри Орионы.        На ключице девушки появилось еще несколько отметин. Ее ноги начинала сводить легкая судорога. Ориона резко ощутила холод: Мастер отпустил ее и отстранился. Руки девушки освободились, и, опустив их, она почувствовала в них легкое приятое покалывание, затем освободились и ноги. Мастер подхватил девушку на руки и перенес на жесткую кровать. Ориона шумно дышала и прислушивалась к каждому шороху в ожидании того, что собирается сделать Мастер дальше. Она услышала шуршание одежды. Твердый матрас у ее ног слегка прогнулся.        Мастер тихо что-то прошептал, и в комнате исчез весь свет. Мужчина снял мокрую от слез повязку с глаз Орионы, в комнате было настолько темно, что увидеть в ней что-либо было невозможно. Теперь и ему свет не нужен.        Мастер осторожно коснулся ладонью все еще горячего от ударов бедра Ори и медленно повел ею вверх. Нависая над ней, он вновь накрыл ее губы поцелуем. Ориона теперь могла коснуться его. Ее тонкие пальцы скользнули по его спине. Он позволил ей это делать. Его спина, в отличии от рук, была теплой. Ори осторожно провела по уже по знакомому шраму, по знакомым мышцам, она знала каждый дюйм, только она.        — Не смей меня царапать, — хрипло и как обычно холодно сказал мужчина. — Иначе в следующий раз после своей провинности ты ничего не получишь, — головка его члена дразня слегка касалась влагалища девушки. Она попыталась податься вперед, но сильные руки Мастера не позволили ей это сделать. — Что? Ты решила, что можешь проявлять инициативу? — отрываясь от поцелуя прошипел Мастер.        — Я больше не могу… Я так этого хочу…. Господин, пожалуйста… — постанывая, бормотала Ориона.        — Ты все можешь, я это знаю. И могу тебе доказать.        — Нет. Пожалуйста… Последние слова Мастер как будто не услышал.        Как ему хотелось проникнуть в нее, ощутить эту близость, тепло. Но он мог пожертвовать этим ради того, чтобы еще услышать мольбы Орионы. Он схватил одной рукой ее за горло и прижал к кровати. Девушка раскрыла рот от резкой нехватки воздуха. Двумя пальцами он проник во влагалище, смазка уже чуть ли не стекала по ее ногам. Девушка начала тихо скулить. На громкие стоны ей просто не хватало воздуха. Она извивалась не потому, что Мастер своими руками вызывал у нее невероятные ощущения. Она хотела почувствовать именно его.        Это было жестоко. Мастер это знал, и это его еще больше возбуждало. Казалось, что он может слушать мольбы вечность, но Ориона была сегодня особенно хороша. Он отпустил девушку, позволив ей глубоко вздохнуть, другой рукой провел по талии вниз, сжал ее ягодицу, медленно входя в нее во всю длину. По его телу прошла волна тепла. Мастер тихо выдохнул и не торопясь начал набирать темп. Ориона поддавалась навстречу, впиваясь ногтями в его спину и прижимая к себе. Мастер схватил ее руки и убрал их наверх, крепко держа. Он двигался все быстрее и быстрее. Все громче становились шлепки и стоны. Они слились как единое целое. Его дыхание сбилось, а движение становились все резче.        На глазах Орионы вновь выступили слезы. Она закусила губу, из которой начала сочиться капелька крови. Сквозь всхлипы послышался ее громкий протяжный стон. Все ее тело пробивала судорога. Мир сузился лишь до него. Вокруг была пустота, в которой слышались сдавленные его хрипы.        Мастер отпустил руки Орионы, разрывая связь с девушкой. Он несколько раз прошел ладонью по члену, изливаясь на простыню. Он не позволит, чтобы хоть капля испачкала Ориону.        Мастер лег рядом с девушкой, восстанавливая дыхание, и осторожно убрал с ее лба мокрые черные волосы.        — Доброй ночи, — прошептал он.        Вдалеке Ориона услышала, как тихо закрылась дверь.