Your Family and You / Твоя Семья и Ты

      Комната Селестии была примерно такой, какой я её запомнил. Она была примерно круглой по форме и довольно большой, учитывая, что это была спальня. Её письменный стол располагался рядом с замысловатым камином. С противоположной от письменного стола стороны камина располагалась книжная полка, заставленная различными книгами, фолиантами и рукописями. На верхней полке стояла золотая клетка, а дно было устлано красными и золотыми перьями. Напротив них стояла массивная кровать с балдахином, на котором была изображена картина с кроваво-красным восходом солнца. Сама кровать тоже была круглой и удобно пряталась за занавесками из светло-розового шелка. Напротив двери, через которую я только что вошел, были двойные двери, выходившие на балкон.       Пройдя дальше в комнату, я осторожно обошёл множество подушек, разбросанных по ковровому покрытию на полу.       — Ну, по крайней мере, у меня будет мягкое приземление, если я упаду, — пробормотал я, обходя подушку, которая была почти такого же размера, как детская кроватка. То, что у меня снова работали два глаза, выбивало меня из колеи, и мне пришлось закрыть правый, чтобы было привычнее.       Я остановился посреди комнаты и огляделся, не зная, что именно делать. Всегда можно было поспать, но ночь наступила совсем недавно, а я привык ложиться гораздо позже.       Письменный стол или книжная полка могли бы немного развлечь меня, но при ближайшем рассмотрении я обнаружил, что большая часть материалов была очень скучной — старые книги по юриспруденции, справочники и устаревшие книги по истории. А свитки на её столе, похоже, были законами, которые находились в процессе принятия, поэтому я позаботился о том, чтобы оставить их в покое. Птичья клетка была пуста, так что никаких развлечений там не было.       Боже милостивый… Я не думал, что с Селестией может быть скучно, но какого хрена? Это было всё, что у неё есть? Чем она занимается в свободное время? Да и бывает ли у неё вообще свободное время? Отсутствие у неё чего-либо "веселого" должно меня доконать.       Ночь обещала быть очень долгой. Думаю, я всегда мог бы выйти на балкон. Не уверен, что стал бы там делать. Может, полюбоваться звездами? Оставалось либо это, либо оставаться здесь, и, учитывая, что единственные другие двери вели либо в коридор, либо в её гардеробные, я бы сказал, что балкон был лучшим выбором. Подождите… шкафы? Множественное число?       Я переводил взгляд с одной двери на другую по обе стороны комнаты. Одна из них была расположена рядом с кроватью, поэтому я предположил, что это шкаф. Но другая…       — У неё действительно достаточно одежды, чтобы поставить второй шкаф? — спросил я себя. Точно нет.       Осторожно подойдя к указанной двери, я поднял копыто, чтобы открыть её, но остановился. Я уставился на своё копыто, вспомнив, что самое неприятное в том, чтобы быть пони. Ебучие копыта и дверные ручки.       — Какая херня, — проворчал я.       Опустившись на задницу, я сжал дверную ручку передними копытами и начал крутить. Потребовалось несколько попыток, но в конце концов я услышал тихий щелчок, и дверь начала открываться.       — Да, сука.       Снова поднявшись на ноги, я толкнул дверь и заглянул внутрь только для того, чтобы секунду спустя охренеть.       — Какого...?       С открытым ртом я шагнул в дверной проём и увидел другую сторону. Я оказался в небольшой уютной квартире с уголком для чтения, полностью оборудованной кухней и обеденной зоной на платформе, а также полностью укомплектованной винной стойкой и большой ванной комнатой с джакузи. Всё было построено просто, но в то же время элегантно. Это была квартира, построенная для комфорта, а не для престижа. Ошеломлённый, я бродил по крошечному помещению, пока не оказался на кухне. Любопытство взяло верх, и я открыл холодильник.       — О боже...       При виде содержимого в уголках моего рта начали скапливаться слюни. Там были стандартные продукты — молоко, яйца, фрукты, овощи и т.д., но несколько верхних полок, похоже, были предназначены исключительно для тортов: чизкейк, морковный торт, «красный бархат», «шварцвальд», «мраморный торт», «зеркальный торт»… так много тортиков, но так мало места.       — О да, детка, — пробормотал я, чувствуя, как мой хвост покачивается взад-вперёд. — Эта ночь стала намного лучше.       Закрыв дверцу холодильника, я снял с полки одну из бутылок вина. Она была уже на полпути к полке, когда выскользнула у меня из рук и разбилась вдребезги, разбрызгивая кроваво-красное вино по всему полу.       — Ну… — поморщившись, я уставился на груду осколков в луже вина. — Блядь… Я… думаю, разберусь с этим позже.       Снова потянувшись к полке — на этот раз обеими передними копытами — я снял с полки вторую бутылку. Даже со вторым копытом я на мгновение запутался в бутылке, и она чуть не упала на пол вместе со своей предшественницей, но мне удалось совладать с копытами.       Перевернув тару, я вгляделся в этикетку. Вино было указано как красное, с насыщенным вкусом, и на нём был изображен виноградник.       — Мэйрбек, да? — хмыкнул я.       Осторожно подняв бутылку, я зажал пробку зубами и потянул. После недолгого сопротивления она выскочила с приятным чпоком. Выплюнув пробку, я поднёс горлышко бутылки к губам и сделал большой глоток.       — Ах, — выдохнула я. Ну, вот и всё. А теперь давайте посмотрим, что нам тут можно поделать.       Осторожно неся бутылку, я подошёл к книжным полкам и начал просматривать подборку. Через мгновение я вытащил кое-что, показавшееся мне интересным. Прочитав надпись на обороте, я закатил глаза.       — Ты серьёзно, Селестия? Бульварные романы? Правда? — вздохнув, я покачал головой, прежде чем сделать еще глоток вина из бутылки. — Что ж, это лучше, чем ничего. Давай посмотрим, насколько все плохо. Постой-ка! Вот оно!       Моя морда расплылась в улыбке, а хвост задвигался взад-вперед. «Игра в выпивку. Выпивай каждый раз, когда происходит что-то неприятное или банальное. Погнали!»

* * *

      — Я не понимаю.       Устроившись в читальном уголке, я просмотрел книгу, которую положил открытой на маленький столик перед собой. Рядом со мной стояла тарелка с разными кусочками торта и открытая бутылка вина, четверть которой уже была осушена.       Всё ещё погруженный в книгу, я наклонился и осторожно взял кусочек «бархатного торта». Не забыв стряхнуть с него крошки, я отправил его целиком в рот, ощущая сладкий бархатистый вкус на языке. Мне приходилось жевать медленно, так как форма моего рта изменилась настолько, что я уже несколько раз прикусывал язык или щеку.       — Отлично. Итааак… чего?       Проглотив то, что было у меня во рту, я отпил глоток вина из бутылки, прежде чем перевернуть страницу книги. Прочитав следующие несколько абзацев, я нахмурился и покачал головой.       — Ладно, я действительно не понимаю. Что в этом такого? Межвидовые отношения — это нормально, окей, я понимаю. Однополые отношения — то же самое. Табуны разрешены, да, окей. Это гарем. В этом есть смысл. Но почему... почему... к обратным табунам относятся неодобрительно?       Прочитав немного дальше, я почувствовал, как у меня морщится морда.       — В самом деле? Это не похоже на эквестрийские стандарты. Три женщины и один мужчина — это нормально, но три мужчины и одна женщина — нет? Я думал, что Эквестрия отчасти матриархальна. Разве ситуации с обратным гаремом не были бы более популярны?       Я взял ещё один кусочек торта и отправил его в рот, прежде чем снова перевернуть страницу. Мгновение спустя я фыркнул:       — Ладно, это глупо. Лучше бы всё было не так, как в старые добрые времена, потому что это полная чушь. Если Софт Петалс хочет жить с Айроном Родом, Роком Стеди и Бафом Хардбэком, то у неё это должно получиться, и нахуй всех остальных жителей деревни! Пусть бедная кобыла превращается в жаркое, если хочет. — Проглотив пирожное, я перевернула страницу еще раз, только чтобы издать радостный возглас. — Да! Иди и возьми их, девчуля! Не позволяй Твистеду Хуфу остановить тебя!       Улыбаясь про себя, я снова поднёс бутылку вина к губам и сделал большой глоток. Вкусная жидкость, густая и прохладная, потекла по моему языку, и я радостно замурлыкал, глотая её. Однако я немного перестарался, и немного воды потекло у меня по подбородку и на мех на груди. Опустив бутылку, я уставился на тёмно-красные полосы, испещрившие белый мех.       — Ну-у-у… блядь.

* * *

      Тихий стон вырвался у меня, когда я ещё глубже погрузился в горячую воду. Несколько струй воды ударили мне в спину, заставив мои крылья судорожно подёргиваться под водой. Было странно иметь лишнюю пару конечностей и совершенно чужеродную группу мышц. Я дёрнул плечом и чуть не упал, когда крыло распахнулось. Однако теперь струи творили чудеса, и все мои мышцы начали расслабляться.       — Да-а-а, блядь, — простонал я, положив затылок на край ванны. Ухо дёрнулось, и я не смог удержаться от смешка. Слова прозвучали странно, когда они прозвучали голосом Селестии. В моей голове мелькнула идея, и моя ухмылка стала шире.       — Блядь, жопа, сиськи, шлюха, пенис, член, дерьмо, пи-пи-пизда, сука!       Мои уши дёргались и поворачивались, пока я продолжал сыпать пошлостями, прежде чем снова погрузиться в молчание. Издав низкий стон, я перевернулся и прижался грудью к краю ванны, и струя воды теперь с журчанием стекала по моей груди. Положение было неудобным, мои задние копыта не привыкли к необычному углу наклона, и вскоре у меня свело правое колено. Тихо вздохнув, я оттолкнулся от края и переместился в центр ванны.       Глубина была ровно настолько, чтобы доставать мне до плеч и доходить до верхней части спины и холки. Десятки струй воды били в меня со всех сторон, создавая вокруг меня пенистый водоворот. Мимо проплыла пара перьев, унесённых течением. Я смотрел, как они плавают, но ничего не делала, чтобы их поймать. Они проплыли мимо куска мыла, который лежал в подставке.       Моя улыбка слегка угасла, когда я уставился на мыло. Закусив губу, я огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает, а затем, наклонившись, проглотил фиолетовый кусочек.       — Тьфу ты, сука! Блядь! Какого хуя… — подавившись, я чиркнул языком по зубам, прежде чем набрать полный рот воды. Поболтав немного, я выплюнул ее обратно в ванну. — Фу, блядь. Пайрстид, как ты это терпишь? Вкус же отвратительный. О боже, у меня на губах теперь пленка!       Всё ещё пытаясь избавиться от привкуса мыла во рту, я копытом вытащил пробку из ванны. Вода в ванне начала быстро стекать, и вскоре я уже стоя в пустом тазу. Вылезая, я огляделся в поисках полотенца, но такового не обнаружил. Но прежде, чем я успел поразмыслить над этим вопросом, сверху подул поток горячего воздуха. На мгновение я засветился оранжевым, но затем волшебство исчезло, и теперь я был совершенно сухим и немного взъерошенным. Подняв глаза, я заметил на потолке пару исчезающих рун.       — Оу… это довольно полезно, — пробормотал я. Я нахмурил брови. — Подожди-ка… а почему у нас такого нет? Твайлайт же хорошо разбирается в магии. Почему я вытираюсь вручную?       Ворча что-то себе под нос, я вышел из ванной.

* * *

      Я стоял перед дверью со своей второй открытой бутылкой вина. Оно давало мне поддержку, а я поглощал его с определенной целью. В конце концов, это, должно быть, и есть одинокая жизнь — стоять с бутылкой на полке и ни с кем не разговаривать. Особенно, если у тебя во рту была большая пробка. Поднеся бутылку к губам, я прошептал ей:       — Ты… ты уверена в этом? Никто не знает, что мы там найдем.       Бутылка ничего не ответила, но подарила чудесный глоток жидкой храбрости.       — Это хороший довод, мистер Батл, — сказал я, причмокивая губами. — Это очень хороший довод. Мне нравится, как ты, эмм... рассуждаешь.       Моя морда заметно потеплела, а нос, казалось, приобрёл розоватый оттенок. Прижимая своего нового друга к груди, я двинулся вперед и дёрнул дверную ручку. После нескольких неудачных попыток раздался щелчок, и дверь открылась внутрь. Сверкнула волшебная искра, и комната внутри осветилась слабым тёплым светом. Я не удержался и тихо присвистнул.       У Селестии была приличных размеров гардеробная. Она была немного меньше спальни Твайлайт и круглой формы. Различные предметы одежды были сгруппированы по цветам, в них присутствовали почти все цвета радуги, и каждая из них висела на вешалке, которая проходила по периметру комнаты. Единственный открытый участок стены находился прямо напротив двери, где находилось зеркало в полный рост.       Широко раскрыв глаза, я уставился на одежду, во рту у меня внезапно пересохло. Подняв бутылку, я прижал её к уху.       — Это последний шанс. Если мы сделаем это, пути назад не будет. И мы никому об этом не скажем, понятно? — прошипел я, уставившись на бутылку. — Ни единой живой душе, понял?       По её молчанию я заключил, что бутылка согласилась держать рот на замке.       — Ну что ж, — выдохнул я. — Давай… давай сделаем это.

* * *

      После некоторых сложных маневров, сопровождавшихся приглушенными ругательствами и спотыканиями, я встал перед зеркалом и уставился на себя в зеркало. Одежда была немного мятой и растрёпанной, но всё же…       — Смотрится неплохо, — пробормотал я невнятно, поворачиваясь в сторону, чтобы лучше осмотреть себя.       На шее и плечах у меня были ленты цвета лосося, а платье разных оттенков розового ниспадало каскадом на задние ноги. Седельная попона прикрывала мою спину и круп, маленькие символы солнца были разбросаны по ткани. Совершая пируэт, я расправил крылья, а платье развевалось у меня за спиной.       — Совсем неплохо, — промурлыкал я.

* * *

      Королевское фиолетовое платье резко контрастировало с моим белым мехом. Оно развевалось на бедрах, придавая мне вид циркового шатра. Подол юбки и рукава были отделаны белым кружевом, а вокруг живота был повязан кружевной пояс. На шее у меня был тканевый воротник с высокой горловиной, из-за чего мне приходилось высоко держать голову. На моей груди покоился крупный рубин в форме сердца, вшитый в мягкий корсет. Я внимательно оглядел себя, прежде чем одарить своё отражение самой злобной улыбкой, на какую был способен.       — Голову с плеч!

* * *

      Тёмно-красная с золотыми вставками мантия свисала с меня, скрывая большую часть моего тела от посторонних глаз. В капюшоне было отверстие, через которое торчал мой рог, и он свисал почти до моей морды. На затылке красовалась богато украшенная золотая корона, шипы которой торчали во все стороны, как солнечные зайчики. Безделушки и золотые украшения цеплялись за одежду и позвякивали, когда я двигался. Большинство металлических деталей были похожи на кости, что делали ситуацию ещё более неловкой.       Я с беспокойством посмотрел на свой наряд.       — Запомни: никогда не пей ничего из того, что предлагает тебе Селестия, — проворчал я.

* * *

      — Эм… Я, ну…       Знаете, я не совсем уверен, почему я решил надеть это. И я не уверен, что чувствую по этому поводу сейчас, когда оно на мне. Я даже не уверен, что хотел знать, когда Селестия сама надевала это. Хотя пурпурный цвет действительно хорошо смотрелся на фоне моего белого меха…       По моим щекам разлился приятный розовый оттенок, и, вопреки здравому смыслу, я повернулся, чтобы получше рассмотреть свой наряд. Когда я пошевелился, по спине у меня пробежала дрожь, когда шелковое одеяние скользнуло по меху, как жидкая ткань. По бокам мои крылья были натянуты, подергиваясь каждые несколько секунд.       — Я... ну, это... эм...       Мягкий гибрид седла и корсета плотно облегал мой торс, сдавливая грудь и живот. Я понятия не имела, как мне удалось его надеть, но оно определенно было облегающим. Оно было прикреплено к паре чулок на моих задних ногах с помощью прочной ленты с подвязками. Ещё одна пара чулок была надета на мои передние лапы. Они облегали мои ноги и подчеркивали бедра и задницу. Кожаный ошейник с кружевами на шее и уздечка на морде дополняли комплект.       Поджав хвост, я уставился на своё отражение. Сердце у меня в груди затрепетало, а по телу разлилось странное тепло. Должен признать, хотя Селестия и не привлекала меня в таком виде, её наряд определенно что-то делал. А теперь, если бы у кобылы, на которой это надето, была фиолетовая шерсть…       Что-то блеснуло. И это был не мой глаз.       — Нет! Всё в порядке! — пронзительно закричала я, мой зрачок превратился в булавочный укол. — Нет. Не-а. Хватит с меня! Пора снимать эту хрень!       Подняв переднее копыто, я схватил чулок зубами и начал лихорадочно дёргать его, пытаясь стянуть с себя. Я неуклюже поплёлся к шкафу, отчаянно пытаясь как можно быстрее избавиться от вызывающей одежды.       Я как раз успел снять с себя все, кроме корсета и уздечки, когда внизу живота у меня что-то заурчало и возникло неприятное ощущение давления. Мои уши встали дыбом, когда я понял, что это было.       — Да вы серьёзно…

* * *

      Лёжа на большой кровати, я уставился в потолок кровати с балдахином, пытаясь стереть из памяти недавние... события. Это было не то, что мне нужно было испытать, но теперь это было то, что будет трудно забыть. Чем скорее я верну себе своё тело, тем скорее мне никогда больше не придётся иметь с этим дело.       В комнате царила тьма, шёлковые занавески вокруг меня казались скорее тёмно-фиолетовыми, чем розовыми. Лунный свет, струившийся через балконное окно, освещал остальную часть комнаты, и я с трудом мог разглядеть остальную мебель в виде теней на занавесках.       Несмотря на то, что часы пробили полночь, я все еще не спала. Я была измучена и чувствовала благословенное облегчение от сна, который дразнил меня, таился на задворках моего сознания, но я просто не мог заснуть. Пока я лежал там, ожидая сладкого поцелуя сна, я размышлял о том, как поживает Селестия в Понивилле.

* * *

      Она была Селестией. Непобедимым солнцем. Солнечной принцессой. Матерью Милосердия. Пламенной Вестницей. Так много имен, так много историй. Она сражалась с богами и демонами. Она пережила голод и эпидемии. Она видела закат десятков цивилизаций и рождение множества королевств. Она породила низших драконов и вырастила нищих.       Так много добра и так много зла; она принимала всё это так спокойно. На самом деле, она всегда гордилась тем, что старалась испытать всё, что мог предложить мир. Испытала в этой жизни больше, чем любой пони до неё. Но всё это... было не то, что она когда-либо хотела — или в чём когда-либо нуждалась — увидеть.       Стоя неподвижно в дверях спальни, она широко раскрытыми глазами смотрела на открывшееся перед ней зрелище.       — Привет, большой мальчик, — хихикнула Твайлайт. Одетая в школьный костюм кобылки, она улыбнулась ей через плечо. Покачивая задом взад-вперед, она подняла хвост повыше. — Я была непослушной кобылкой, накажи меня.       И вот, свершилось то, что не могло произойти тысячу лет назад. Луна наконец одержала верх над солнцем.