160.
12 декабря 2021 г., 00:00
***
из головы вылетает всё. Кира прижимается к нему, вплавляется в тело. он разливается горячей кровью по венам, ударяет в голову и вскруживает её, не давая сосредоточиться ни на чём другом кроме него, а затем ещё вдох кажется запредельно сложным действием. хочется закричать ото всех обуздывающих его чувств. завопить, вцепиться в тело, или вжать куда-нибудь, лишь бы вжать, и оттрахать так, чтобы Кира кричал-умолял, чтобы стонал и просил разрешение кончить. и Игорь знает, что тот будет так делать, потому что всегда читает его: все его грязные мыслишки по Фрейду. он чувствует-знает-помнит все свои мурашки по Брайлю, которые прошибают кожу от голоса Киры, звоном стоящего в голове. но мальчишка только прижимает своей костлявой грудью к сиденью. пригвоздил-усадил-приковал: от него не уйти, его не бросить, с ним не расстаться. он сидит на коленях, чуть слышно (только Игорю слышно) рвано выдыхает, отдыхая от движений, и пальцами узоры-полумесяцы на плечах Игоря оставляет. Игорь на бёдрах парня оставляет пятерни. — я не знаю, что это за мероприятие. шёпот на ухо. честное словно — Игорь тоже не знает. он не знает имени своего, не знает где он, зачем он здесь. он только чувствует, как вокруг его члена сжимается Кир, как Кир дышит ему на ухо, как Кир грилзами своими отвратительными прикусывает это ухо, как Кир целует шею, как Кир странно коротко и редко двигается, как Кир с придыханием говорит эту странновато-дебильную фразу. — чего, блять? он голоса своего не узнаёт: хриплый, тихий. тихий, потому что люди оказывается кругом. Кира на ухо шипит и на грудь ладони кладёт. ладони сквозь рубашку и два слоя кожи проходят в мясо, впечатываются, а пальцы юркие хватаются за рёбра, сжимая белые кости и словно притягивая Игоря к себе. либо опираясь на него. и с тем же и срастаясь с ним намертво. но парень делает движение бёдрами вверх, не ожидая, что ему помогут, а ладони оставляют огненно-обжигающий отпечаток. отпечаток боли, наслаждения, тишины и головокружения. на воротнике белой рубашки Игоря красуется след от розово-красного блеска Киры. Игорю блеск на вкус не нравится — слишком химозный. он стирает краем цветастой рубашки парня блеск с губ и целует. прикусывает губу нижнюю, постоянно, стараясь не прерывать поцелуи призвуками влажных губ, сталкивается зубами с гриллзами. в очередной раз, ударившись о золотую побрякушку, Игорь языком пробирается в рот Киры и поддевает её, снимая. языком. Кира отпихивает мужчину, снимает побрякушку, бережно вытирает злосчастной рубашкой и кладёт в нагрудный карман. штаны они не снимают. ни у Игоря, ни у Киры белья просто на просто нет. дебильные спортивные штаны, которые явно стоят дороже всего прикида Игоря, составляющий из себя костюм, рубашку, бабочку и лакированные туфли, любезно предоставленные Бустером, Кира так и не снял. дебильные спортивные штаны красного цвета с горчичными лампасами болтаются на его щиколотках и не слетают только благодаря массивным кроссовкам. и Игорь недоумевает, почему смазливого парнишку в спортивном костюме, который всё равно прекрасен как Иисус, пустили на это мероприятие, каким бы оно ни было, а его, Игоря, дважды обшмонали на входе, косясь на знакомую ментовскую рожу, и только потом пустили, завидев вполне настоящее приглашение как гостя, под пристальным прищуренным взглядом. прожигающего ладонями рубашку парня хочется до звёздочек перед глазами. да, он сейчас буквально сидит с членом его, Игоря, внутри, но этого всё равно будто бы недостаточно. хочется ещё. хочется сильнее. но делая несколько качающихся движений взад-вперёд, Кира говорит, что так глубоко в нём ещё никто не был. Игорь не знает как реагировать — гордиться вроде надо — но он теряет смысл фразы через пару мгновений, потому что губ касаются губы парня, которому приходится из раза в раз сильно наклониться, что бы достать до этих губ, жаждущих поцеловать его. влажно и горячо. аляпистая рубашка на голое тело — странный аксессуар для спортивного костюма, но она как нельзя лучше подчёркивает ежесекундные выебоны Гречки, который словно с произведения искусств сошёл, его богатство, его напыщенность и его эго, непомерно быстрорастущее наравне с возбуждением. рубашка наощупь приятная, на глаз аляповатая. и в любом случае она свисает ниже пояса на несколько сантиметров, прикрывая бело-молочную задницу парня. и его бёдра, на которых, поверх рубашки, лежат руки Игоря, сминающие мягкую кожу. он изредка пальцами поддевает простроченный аккуратный край, пальцами горячими и грубыми изучая давно знакомый рисунок родинок, а затем убирает пальцы, сосредотачиваясь на движениях. — но я знаю, что я б уехал с этой пати. и Кира начинает двигаться. он сидел неподвижно около нескольких минут, оседлав мужчину, а теперь кладёт руки ему на плечи, сминая дорогущую ткань чужого пиджака, и, опираясь коленями на хоть какое-то свободное место на сиденье театрального кресла по обе стороны от бёдер Игоря, двигается на члене, стараясь быть тихим. — совсем крышечка отъехала? Игорь честное слово недоумевает. он чуть помогает Кире подняться, а руки будто бы уже приплавились-прилипли к белоснежным бёдрами, а затем зубами хватается за маленькую серёжку конго в ухе. поворачивая голову слегка в сторону, туда, куда тянет его Игорь, парень ещё больше горбится, наклоняясь, укоризненно смотрит, хотя эти попытки смерить Игоря убийственным взглядом проваливаются, и пытается сбавить темп, но ужасные мозолистые ладони сжимают его ноги и заставляют-подгоняют двигаться быстрее. контрмерой становится элегантное сдувание пряди, выбившейся из общей уложенной и тщательно налакированной причёски, с лица. а ещё он сокращает мышцы, вокруг напряжённого в ожидании оргазма, члена Игоря, на что мужчина в ту же секунду выпускает серьгу из уха, открывая рот в тихом вздохе. он в отместку с силой сжимает кожу около ягодицы, что было похоже на щипок, нежели чем просто на неаккуратное сжатие. парень, хотя он скорее мальчишка, баловник, шалун, шут и клоун, раз умудрился провернуть такое, сжимает плечи пальцами, и не будь там пиджака, то точно оставил бы синяки-вмятины полумесяцы. он сжимает, давит в них, отталкивается-опирается; вдавливает Игоря в мягкую бежевую обивку, закрывает глаза и голову откидывает. теряя из доступной близости горячую шею, в которую можно уткнуться, которую можно укусить и поцеловать, а при желании можно и в порыве нежности провести носом по оставленному недавно неаккуратному и редкому для темперамента мужчины засосу, Игорь сам теряется, не понимая, куда деть лицо. поэтому утыкается в худую, но и не очень широкую, грудь парня, носом ведя по дорогой ткани рубашки, пропитанной запахом дорогой туалетной воды. хочется взвыть от того, как медленно весь контраст давит, как пахнет кожа, как хочется кончить, как парень двигается: он не спеша поднимается, но не особо высоко — так, чтобы член остался внутри. Кира так стоит — на коленях, — темноту прорезает глазами, сквозь неё заглядывая прямо в серо-голубые глаза, стараясь разглядеть то привычное желание, то привычное возбуждение, знакомую агрессию и родную злость в этих самых серо-голубых глазах, которые с тяжёлой медленностью и терпеливым разочарованием открывает и поднимает от жёлтых пуговиц рубашки. и смотрит Игорь на него с уже замеченным раздражением, с ожидаемым ответным вызовом, с ожидаемым разрежением и сильной неудовлетворённостью. — что ты творишь? — разглядывая манящие губы, читает Кира по ним, потому что такого преступно-тихого шёпота не разобрать. Кира откидывает голову назад и с небольшим хлопком насаживается на член обратно, резко выдыхая, жмуря глаза и прижимая руки Игоря к его собственным бёдрам. мужчина хватает парня за шею и наклоняет его голову к своей, снова заставляя скрючиться. — прекрати выёбываться, Гречка. — с полной серьёзностью и явно читаемой угрозой выдаёт Гром. и Кирилл игнорирует и это. языком ведёт между чужими плотно сомкнутыми и всё ещё желанными губами, обвивает шею руками и жилистым торсом, достаточно высоко возвышаясь над Игорем, на грудь ложится, сливаясь-соединяясь телами. прижимается, снова наклоняется, высвобождая шею от крепкого захвата, дышит на губы, чувствуя чужое частое дыхание и тяжело вздымающуюся грудь. наверно, если бы не темнота, можно было бы увидеть и румянец, редко проскальзывающий на щеках майора. открывая рот, Кира прикасается к влажным от собственной слюны губам, и Игорь незамедлительно отвечает на этот поцелуй. отвечает жёстко, со страстью, прикусывает чужие губы; клыками царапая язык. руками Игорь сжимает талию парня через скользкую шёлковую ткань, прижимая его к себе. — я не выёбываюсь, товарищ милицай, — парень двигает бёдрами туда-сюда, заглядывая в глаза Игоря, так что отвернуться от этой противной настойчивости хочется, или парню глаза завязать и заставить встать на колени. — но я знаю, что мне нравится быть на Вас, а Вам точно нравится быть во мне. если бы не опасная близость к другим людям и непосредственно к Всеволоду, который, уже не раз заподазривавший сына в распутных и запретных связях, а особенно это относилось к каждой юбке короче двадцати сантиметров, в любом случае внушал тайный страх Игорю, то мужчина на зависть и осуждение всем поставил бы Кирилла раком и заставил бы кричать-стонать от наслаждения, чтобы каждое его завывание прерывалось фразой глубже, блять, и каждый раз Игорь бы говорил ещё? нет. не заслужил — да, об этом истинном удовольствии Игорь мечтает каждую секунду их нынешнего секса, потому что он не может вспомнить, чтобы слышал хоть когда-нибудь, чтобы хоть кто-нибудь — ни одна девушка и ни один парень — так стонал; и, честно говоря, Игорь сомневается, что когда-либо ещё (даже в другой жизнь, а может и на том свете) услышит хоть что-нибудь более менее сравнимое с тем, какие звуки, вылетающие между всегда влажных от облизывания и красных от покусывания губ, издаёт горло Кира, за которые ему всё время стыдно после, судя по тому румянцу, который расползается по и так красным щекам, вопросов мужчины о том, чего же он, парень, так кричит. горячими ладонями скользнув по спине вниз, Игорь сжимает в обеих ладонях ягодицы Кира, оттягивая их и сминая. боясь застонать, парень тянется за поцелуем, но ему не позволяют, губами припадая к приоткрытой груди. одновременно с этим Игорь покрепче располагает в руках чужие бёдра, которые нежной тяжестью ложатся в сильные руки, и начинает приподнимать Кира, заставляя двигаться. задавая правильный ритм, который нравится мужчине и в котором их тела не будут издавать звуки достаточно громкие, чтобы их услышали ближайшие ряда два. Кира горячий, Кира нежный. он руки сильнее на плечах сжимает, рвано дышит, а Игорь губами ловит вздымающуюся грудь, которая мелькает между выреза рубашки мешающей. в его коже расплавиться-утонуть хочется, хочется его всего исцеловать, а потом трахнуть, слушать вопли, стоны. хочется закричать ото всех обуздывающих его чувств. завопить, вцепиться в тело, или вжать куда-нибудь, лишь бы вжать, и оттрахать так, чтобы Кира кричал-умолял, чтобы стонал и просил разрешение кончить. хочется всего прямо сейчас, прямо здесь. в голове снова мысли о том, чтобы грубо его трахнуть — перекинуть через сиденье переднего ряда, засадить по самые яйца и наслаждаться голоском его. пускай ругается, пускай кричит, пускай материт. похуй. хочется слышать чувствовать и прикасаться. наконец-то снова эти мурашки по Брайлю прочувствовать. мысли в голове эти бегают-копошатся, залезают под веки, в груди отдают сильным ритмичным стуком, к члену приливают, и Игорь сильнее руки сжимает, слыша, как на это парень ртом воздух хватает, словно пытается откусить чуть больше, чтобы получить ту порцию, которая поможет перенести все муки возбуждения. не сдерживается — склоняется к уху мужчины. — товарищ милицай. — его дыхание испепеляет верхний слой кожи уха. он ебаный огнедышащий дракон, и это объясняет, почему он такой горячий, и почему от него чуть ли не пар идёт. — дайте кончить, а? в голосе разочарование, боль, желание. это кружит голову ещё сильнее, одежда его уже мешает — просто кошмар как. ведь штаны они не снимают. ни у Игоря, ни у Киры белья просто на просто нет. его хочется потрогать, к нему прикоснуться хочется. резко приходит осознание, что Игорю до оргазма совершенно немного осталось. руки Кирилла сжимают его плечи через ткань рубашки и пиджака, и пальцы узоры-полумесяцы на плечах Игоря оставляют. Кира, блять, охуенный. его острые коленки с силой прижимаются к ногам, кроссовки оставляют грязные следы, а штаны лежат на коленях мужчины. он прижимается ногами к ногам, приплавляется, вжимается, срастается, пытается стать одним целым, не оставляя между эпидермисами ни миллиметра свободного пространства. они, блять, одно целое. Игорь кончает, заставляя Кира сесть на него сверху и припадая к его шее, пальцами за волосы тянет, пальцами в талию впивается. парень на это скулит, громче положенного, хоть и стискивает до скрежета зубы, а мужчина вжимается в горяче-огненное тело и размазывается расслабленной от оргазма спины по бежевой обивке театральных кресел — Кирилл падает за ним. впервые мужчина понимает, что ни один из них ни раз так и не коснулся члена парня — у Кирилла каменный стояк, а Игорь не собирается парню хоть как-то помогать.***
Кирилл выходит из зала где-то в середине толпы. у него кружится голова, красное лицо, взмокшие грудь и спина, взъерошенные и некогда уложенно-налакированные волосы, он вечно поправляет свои штаны, пытается справиться с уже продолжительной отдышкой, кофту у него забрали и вместо неё дали огромный пиджак, пропахший тяжёлым одеколоном. единственное, что ему сказали, это через некоторое время подходить к выходу — его заберут. он честно не помнит, что это за мероприятие, он искренне уехал бы с отсюда с мужчиной, ему правда приятнее лежать с ним в одной кровати, и он действительно был готов послать людей вокруг и официозность только отдав всего себя одному человеку. он честно не помнит, что это за мероприятие, но он должен здесь быть, потому что отец… — и что за внешний вид, Кирилл? парня передёргивает натурально, а стояк в штанах тут же перестаёт быть проблемой. он просто пропадает. — о, пап! — он старается не пялится в сторону выхода, который совсем рядом, а вместо этого натянуто улыбается отцу. — да, так, удобно чтобы было… — а я как тебе сказал одеться? люди вокруг сначала дёргаются на строгий голос, но, заметив самого кричащего Всеволода Гречкина, отводят взгляд в пол. вот и Кир, тупит взгляд и смотрит на свои кроссовки, чувствуя нависающий над его головой ушат с говном, который вот-вот должен вылиться прямо на него, пачкая достаточно дорогой и изысканный пиджак…***
Примечания:
раз два три найдите все песни на которые были отсылки)
