Любовь того времени

— Приветствую вас в загородном доме седьмого императора эпохи Чосон, Мин Юнги, я, Ким Намджун, сегодня проведу вас по этому месту и расскажу его историю, — высокий опрятный мужчина в чёрной рубашке стоял у входа в красивое здание, дружелюбно улыбаясь пришедшим посетителям. В предвкушении люди неспеша последовали за экскурсоводом. Намджун, поправив свои очки, открыл входные двери здания и вошёл первым. — К сожалению, это не первая версия дома. Это здание было перестроено уже после смерти владельца, как в память о нем, а всё из-за происшествия, случившегося в то время, расскажу всё по порядку, — начал Намджун свой рассказ, — седьмой император приказал построить этот особняк в подарок одному из его ближайших подчинённых, но в итоге сам проводил в нем почти все свободное от дел время. Император был серьёзным человеком, что помогло стране расцвести. Как писали его современники, рядом с ним всегда ходило солнце, так они описывали его помощника, советника Чон Хосока. Намджун подошёл к большой картине, закрытой за темной тканью. Дернув за подол, он сделал шаг назад. Ткань медленно слетела и открыла всем отцветшее полотно. На картине были видны двое взрослых мужчин. Один из них был одет в яркий красный ханбок* с золотыми символами на груди и плечах, показывающих принадлежность к императорскому роду. Рядом стоял высокий мужчина в темных синих одеждах с белыми выглядывающими рукавами чогори*.       Ханбок — национальный традиционный костюм жителей Кореи.       Чогори — блузка или жакет, основной элемент ханбока. — Император Мин и его советник Чон изображены на этой картине. Как вы могли догадаться, этот особняк был подарен советнику. Император очень ценил этого человека и не подпускал никого ближе, чем он. Они с самого детства прожили в компании друг друга и ушли тоже вместе… Идея построить особняк пришла после пережитой засухи. Говорят, тогда император не ел и не спал, днями работая на благо народа… . . . . . Весь совет министров скрылся за тяжёлыми воротами в тронный зал. Юнги, отпивая теплый зелёный чай, сидел на своём троне, просматривая оставшиеся отчёты за последний месяц. Притаившись, в стороне от него стоял ещё один человек. Хосок с жалостью смотрел на усталое и худое лицо Мина. — Тебе нужно отдохнуть… — тихо сказал Чон, опуская голову, — ты работал несколько дней подряд и даже не спал… — Я спал, — твёрдо ответил Мин, похлопав бледными веками, — но боюсь, люди могут начать бунтовать, мне некогда отдыхать. Юнги поднял глаза на советника и откинул бумаги на стол. Подперев щеку рукой, Мин глубоко задумался. Хосок, увидев отстранённость в лице императора, приблизился к каменному трону с высокой спинкой. Не боясь наказания, Чон дотронулся до мягких волос и без всякого смущения стал поглаживать Юнги по голове. Ничего не ответив, Мин прикрыл свои веки, Хосоку казалось, что тот сейчас начнёт мурлыкать под его рукой. Чон улыбнулся и продолжал поглаживать темные волосы императора. Только спустя десять минут он понял, что Мин уснул, тихо посапывая себе под нос. «Он слишком много работает, » — вздохнул Хосок, глядя на мирно спящее лицо императора, -"если дожди не начнутся в ближайшие дни, народ останется без еды зимой, в таком случае придётся закупаться у других стран, у него появится еще больше работы… так ещё и люди давят со своими бунтами…» Думая об этой ситуации, он аккуратно поднял сонное тело на обе руки и медленно пошёл к выходу. Деревянный пол сопровождал его короткими скрипами. Неожиданно из-за угла выбежала маленькая девушка в одежде горничной, остановившись перед Чоном, она округлила глаза, увидев спящего императора. — Подготовьте покои императора, быстро, — дружелюбно улыбнулся Хосок, но его тон звучал весьма требовательно. Девушка вздрогнула и побежала назад, созывая прохожих работниц. Словно стая бабочек, они быстро бегали перед Хосоком, держа в руках множество пёстрых подушек и одеял. Многие с удивлением наблюдали, как советник медленно, будто лодочка на воде, проходил по длинным коридорам с императором на руках. Беготня прекратилась, стало тихо, лишь горящие лампы пощелкивали на стенах. Ночь уже давно заменила день, но светлая белая луна проникала в большие открытые окна. Хосок неспеша ступал туда, где светила луна. — Хосок… — послышалось тихое бурчание, Чон вздрогнул от неожиданности и опустил взгляд вниз. Полуоткрытые глаза, поблескивая, смотрели на него. Дорогие одежды свисали, чуть ли не дотрагиваясь до пола, но Чон не желал их замечать. Он смотрел, как мягкие губы начали медленно открываться и хриплый голос зазвучал в тишине. — Давай, когда все мои дела закончатся, построим небольшой дом, — в полудреме вымолвил Мин, — будем приезжать туда отдыхать после тяжёлых дней… Хосок счастливо улыбнулся, наблюдая, как Юнги снова начал засыпать. Войдя в большую тёмную комнату, Чон уложил императора на роскошную постель, снял с него тяжёлые верхние одежды, оставив лишь нижние из просторных черных паджей и свободной рубахи, и прикрыл окна занавесками, чтобы по утру солнечный свет не смог разбудить Юнги. Кинув тёплый взгляд в сторону мужчины, Хосок вышел и аккуратно закрыл двери, не издавая шума. Вздохнув спокойно, он подошёл к большому окну и поднял голову к чистому ночному небу. Как ни странно, звёзд почти не было, луна одиноко повисла над землёй. Лишь одна яркая звезда, пристроившись рядом, разделяла ее одиночество. Хосок скрестил пальцы на обеих руках, сдерживая смех от собственных действий. — Молю, дай дождя, пускай он отдохнёт… — прошептал Хосок и исчез в темноте коридоров. Утро наступило совсем незаметно. Юнги распахнул глаза и уставился в высокий потолок. В покоях было темно, окна закрыты плотными занавесками, свечи в лампах не зажжены. Вдруг до его ушей донесся громкий грохот с улицы. Подскочив от испуга, Мин быстро поднялся с тёплой постели и подбежал к окнам, раскинув шторы в стороны. Его глаза округлились. Огромные чёрные тучи нависли над землёй, угрожая сильным ливнем. Люди, работающие во дворе, с благодарностью смотрели в небо. Старая кухарка выбежала из здания, поднимая руки вверх, ее глаза отдавали красным цветом от наливающихся слез. Юнги довольно смотрел на эту картину, все его беспокойства исчезли в один миг. Капля, вторая, ещё одна… Маленький прохладный дождь набирал обороты и становился больше. Всего за несколько секунд огромные сухие поля были охвачены дождевой водой. Крупные капли стучали по деревянным крышам домов, разбивались о твёрдую землю. Горничные тут же поспешили снимать бельё с уличных сушилок. Молодые девушки вошли в императорские покои, на руках они держали большой ушат, наполненный чистой водой; башни из мягких полотенец; свежую удобную одежду; легкие закуски из фруктов и овощей. Умывшись, Юнги тот час поспешил в тронный зал, где его всю ночь ждали рабочие бумаги. Он ворвался в торжественную залу и увидел сидящих дворян, что-то яро обсуждающих с советником. — Дождь наконец пошёл, мы должны быть благодарны небу! — вскрикнул один из министров, подскакивая с места. — Да, дождь пошёл, но посмотрите на эти тучи, они не уйдут за неделю! Все посевы будут затоплены! — настаивал второй. Двое мужчин были слишком увлечены спором, что чуть ли не отталкивали советника от себя. Хосок беспомощно смотрел на них, пытаясь остановить этот шум. — Император прибыл! — прокричал слуга, распахивая двери. Юнги гордо вошёл в зал и сел на своё законное место. Все споры прекратились, министры успокоились, а в зале остался лишь шум дождя, стучащий по крыше. — Приветствуем вас, Император, — поклонился Чон. Все, как один, последовали его примеру. Юнги качнул головой и взял стопку бумаг со стола. Пролистав несколько листов, Мин удивлённо посмотрел на совет, сидящий перед ним. Он никогда не надеялся на помощь этих ворчливых стариков, но в этот раз увидел лишь законченную работу. — Вы выполнили всё без меня? — вскинул брови Мин. Все тут же переглянулись и закачали головами, не имея понятия, о чем он говорит. Взгляд остановился на притихшем Хосоке, наблюдая, как он отводит глаза, Юнги спустил тихую усмешку и присоединился к дискуссии министров. К концу совета дождь утих и все ушли восвояси. — Ты серьёзно сделал за меня всю эту кучу? — на радостном тоне сказал Юнги. — Ты уснул, кому, как не мне это делать, — улыбнулся советник, проглатывая виноград, — кстати, что думаешь о том, что бы построить резиденцию для отдыха где-нибудь недалеко от города? Ты так много работал этим летом… — Неужели ты читаешь мои мысли? — Юнги похлопал глазами, приподнимаясь с трона, — я как раз вчера задумывался над этим после твоих слов! Хосок довольно хмыкнул и уложил голову на обе руки, бессонная ночь за работой начала проявлять себя. Юнги виновато взглянул на усталое лицо советника и похлопал по подушкам на троне, привлекая его внимание. — Если хочешь спать, ложись сюда, этот трон такой огромный и удобный, что на нем можно гостей укладывать… — неловко улыбнулся Мин. Хосок с удовольствием принял это предложение. Юнги хотел уйти на ближайшее кресло, но не успел. Никого не стесняясь, Чон быстро устроил свою голову на императорских коленях. Его хитрая улыбка осталась в памяти Юнги на очень долгий срок. — Похоже я тебя разбаловал, — возмутился Юнги, подперев щеку рукой. — Это полностью ваша вина, ваше величество Император! — издевательски цокнул Хосок, расправив ноги на подлокотнике трона. Юнги рассмеялся на это заявление, прикрыв глаза. Так они пробыли до самого вечера… . . . . . — …зимний голод удалось избежать. Но одновременно с дождём появился скандальный слух о романе советника с императрицей, никто не знал, кто начал его распространение. После появления этого слуха, императрица подозрительно часто была замечена рядом с ним. Конечно это не прошло мимо ушей главы государства… Намджун подошёл к стеклянному столу, на котором стояла маленькая деревянная шкатулка, вся она была покрыта резными рисунками цветов лотоса. Шкатулка, покрытая прозрачным лаком, поблескивала на свету. Аккуратно проводя по ней вдоль, он посмотрел на посетителей и продолжил. — Посмотрите на эту прекрасную вещь, тончайшая работа великого мастера, ничего другого в голову не приходит, но внутри лежит диковинка ещё прекраснее, — открыв маленькую шкатулку, Намджун дал всем увидеть красивый браслет из блестящего нефрита. Его стенки были тонкими, словно лист, но сам браслет имел широкую основу, на которой виднелась та же гравировка, что и на шкатулке. Цветущий лотос, как живой, обхватывал весь браслет. Белый цвет нефритового камня был усыпан бирюзовыми пятнами, добавляя яркости всей картине. — Этот нефритовый браслет, как и деревянная шкатулка, были ручной работой советника Чон Хосока. В тайне от всех он создал два этих шедевра и к началу осени преподнёс их, как дар императору. Тогда высший свет осмеял опороченного слухами советника за то, что подарок не имеет большой драгоценности, но его отношения с Императором стали ещё ближе, ещё крепче… . . . . . — Ваше величество, это неуважение к вам! По всему дворцу гуляют слухи о похождениях императрицы с советником! — сказал мужчина в дворянских одеждах, почесывая длинную бороду. Юнги недовольно смотрел на человека перед собой, пока тот неугомонно говорил об императрице. Мин уже сам давно не видел эту женщину, но точно знал, что она не будет изменять ему, но ещё больше он доверял советнику, который ни разу в жизни не предавал его. Однако эта ситуация всё равно беспокоила его по неизвестной причине. Неожиданно по дворцу пошли слухи о романе Императрицы и императорского советника. Даже если это и правда, ему нет смысла злиться, он не любил и не любит её, так что за гадкое чувство начало наполнять его голову? «Дело в Хосоке?» — блеклая мысль проскочила в его мыслях. Смутившись от собственных мыслей, Юнги прогнал нашумевшего дворянина и остался один в большом светлом зале. Не долго оставаясь на месте, он позвал с собой пару слуг и вышел в императорский двор. Медленно проходя по ухоженным дорожкам, Юнги вдохнул свежий воздух и расслабил плечи. Подойдя к небольшому озеру, его взгляд упал на противоположный берег, на двух людей, гуляющих в одиночестве. По блестящим дорогим одеждам Мин сразу узнал Императрицу, а рядом с ней шёл не менее знакомый человек. Советник Чон неспеша прогуливался с девушкой под руку. Они оба о чем-то оживлённо говорили, не замечая никого вокруг. — Серьёзно? Прямо в моём дворе? — прошептал сам себе Юнги, округлив глаза. Он сам не заметил, как на его лице появилось печальное выражение. Никто, кроме посаженных цветов не видел этого выражения. Император стоял у высоких кустов хризантемы и наблюдал, как два силуэта вместе исчезают в дали. — Принесите кувшин с крепким вином в мои покои, — приказал Юнги, остановив горничную с одеждой в руках, девушка тут же передала это другому слуге и убежала по делам. Упав на ложе в императорских покоях, Мин налил вино, что только принесли. Красивый золотой бокал с драгоценными камнями по бокам наполнился темной бордовой жидкостью. — Чёрт, — выругался Мин в тишину своих покоев. Он уставился на пустую стену, отпивая глоток алкоголя. Сладкий и в то же время горький вкус коснулся его языка, растекаясь по горлу. Юнги всё думал о том, что же это было. Он увидел, как его законная жена гуляла под ручку с его близким другом, в районе груди стало так холодно и больно, что казалось, вот-вот задохнется. Горькое вино еле заполняло что-то опустевшее в нем. Темнело, солнце начало уходить, скрываясь за деревьями. Юнги неподвижно лежал на своей ложе. Приподнявшись, он нахмурился. — Император я или шут какой? Чтобы при моём дворе изменщицы и изменщики гуляли! — встав, Юнги вышел из покоев и направился прямо ко дворцу императрицы. Легкий запах алкоголя распространился по улице. Ворвавшись в женские покои, Мин окинул комнату. Его взгляд остановился на растерянной девушке, мирно сидящей у окна. Она быстро встала и поклонилась, приветствуя властителя. — Леди Пак, раз я не прихожу к вам, вы вздумали гулять с моими подчинёнными? — грубым тоном сказал Мин, не сдерживаясь. Девушка распахнула глаза и упала на свой стул, прикрывая игривую улыбку рукавом. — Так вы поэтому пришли сами, Ваше величество? Но я не понимаю, почему вы обвиняете меня, — похлопала ресницами прекрасная дева, — я не осмелилась бы изменить вам! Но не думала, что встречусь с вашей пьяной ревностью… Юнги сел напротив благородной девушки, не отрывая от неё разгневанных глаз. — Я вас не ревную, хватит нести ересь, — сквозь зубы произнёс Юнги. Девушка налила зелёного чаю в чашечку и пододвинула её к гостю. Улыбнувшись своими пухлыми губами, она скрестила руки на груди и закачала головой. — Я не про себя, а про советника Чона, — чуть краснея, девушка взглянула на сбитого с толку Мина. Сначала Юнги не понял её слов, только спустя пару мгновений до него дошёл их смысл. Он открывал и закрывал свой рот, не найдя слов в ответ. Под удивлённым взглядом императора, девушка засмущалась ещё больше, сжимая гладкие руки в кулачки. — Вы приревновали советника Чона ко мне, — добавила она, — разве не поэтому вы пришли разбираться сюда, а не в резиденцию советника? На улице стало совсем темно. Ветерок, входящий в окно покоев императрицы, унёс легкое опьянение Мина, пока тот глупо смотрел на леди Пак. — Я и… советник Чон? — пробубнил Юнги. Всё его лицо в момент вспыхнуло огнём. Он закрыл рот ладонью, отводя глаза от девушки. — Что вы несёте, как я мог приревновать его? — всё ещё отпирался мужчина, но императрица настаивала на своём. — Вы не подпускаете никого ближе, а этот случай ещё больше доказывает природу ваших чувств, — тихо сказала она, — вы любите его! Юнги посмотрел на девушку, как на сумасшедшую, но задумавшись, не нашёл аргументов. Ему всегда было хорошо в присутствии Хосока, они говорили на «ты», вопреки разнице в статусах, а после того, когда он был уверен, что у Чона отношения с императрицей, будто кровь свернулась вокруг его сердца. — Я люблю… его? — вслух прошептал Юнги, на что девушка яростно закачала головой. В этот момент он забыл обо всём. В комнате повисла тишина, леди Пак смотрела на задумчивое лицо своего мужа и довольно улыбалась своими блестящими губами, а её длинные волосы были растрёпаны и лежали на тонких плечах, чуть трясущихся в нетерпении. Выходя замуж за действующего Императора, она знала, что может не получить любви, но не хотела, чтобы столь дорогой для неё человек, как он, оставался несчастным. Наблюдая за тем, как Хосок ходит за Юнги, заботясь о нем, оставаясь рядом, поддерживая с самого детства, императрица была счастлива. Но только недавно она начала замечать эти отстранённые взгляды, которые они кидают друг на друга, эти многозначительные прикосновения, словно нечаянно появляющиеся в их жизни. «Хорошая пара…» — подумала девушка. — Подожди, но вы… — нахмурив брови, Юнги посмотрел не нее. Леди Пак задумалась и улыбнулась ещё шире. — Недавно советник просил меня о помощи, — наклонившись вперёд, она прошептала, — спрашивал, где можно хорошего гравировщика найти, чтобы он его научил этому искусству, хочет сделать красивую гравировку на чем-то и подарить любимому человеку… а я много способных людей знаю, грех не помочь… Услышав спокойный шёпот Императрицы, Юнги опустил глаза к полу, задумавшись о своём. В тот день император вернулся в свои покой опустошённым. — Кого любит Хосок? Он мне не говорил об этом… — говорил он в пустоту своих покоев, — хотя почему он должен мне говорить? Я не должен лезть в его жизнь… Всю ночь он не мог уснуть, смотря на яркую звезду и её белую луну, думая об их отношениях с Хосоком — какими они были? какие сейчас? какими останутся?.. — Сегодня последний день лета, — тихо сказал Мин, накидывая на себя тяжёлую одежду. Он вошёл в пустой тронный зал и сел на своё место, подперев щёку рукой. Тихий утренний ветер составлял ему компанию, посвистывая над головой. Неожиданно один из слуг появился рядом и склонил голову. — Ваше Величество, Советник ищет с вами встречи… — подрагивающим голосом сказал слуга, пряча глаза. Юнги махнул рукой, чтобы того впустили. Дверь со скрипом распахнулась, и Хосок с широкой улыбкой вошёл в зал. «Он хочет подарить что-то тому, кого любит… а кого он любит?» — мысль все не уходила из его головы, даже когда Чон прямо перед ним. Только Чон приблизился, Юнги заметил у него в руках свёрток из чёрной ткани. Хосок сунул этот свёрток Мину прямо в руки, отчего второй опешил. — Что это? — поинтересовался он, разглядывая вещь. — Подарочек великому Императору! — с поднятым настроением ответил Хосок, пряча руки за спину. С любопытством Мин развернул ткань, внутри он увидел деревянный сундучок небольшого размера. Весь сундук был изрезан цветами лотоса, совсем как живыми. Эта шкатулка блестела на свету, словно драгоценный камень, из-за лака, которым покрыли её для долговечности. Открыв шкатулку, Юнги округлил глаза, увидев нефритовый браслет, исписанный всё теми же цветами. «-…гравировщика найти, чтобы он его научил…» — как по записи прозвучало в его голове. Юнги поднял глаза на советника, приоткрыв окаменевшие губы. — Ты сам делал гравировку?.. — как бы невзначай спросил он. — А как ты узнал? — удивился Хосок и задумался — он точно ничего никому не говорил, кроме Императрицы. «-…подарить любимому человеку…» — снова голос леди Пак прозвучал в голове Императора. Юнги уставился на Чона, не веря своим выводам. Он чуть не выронил шкатулку, но удержал её в руках. Мин не отводил взгляда от неловкого выражения лица Хосока, утопая в собственных мыслях. — Мне пришлось долго учиться резьбе, однако один шарлатан не только не научил меня, так ещё и обокрал, а потом исчез… — начал жаловаться Хосок, ведь его маленькую тайну уже раскрыли, — пришлось другого мастера искать… нет, ну если тебе не нравится, я заберу… — Ты любишь меня? — напрямую спросил Мин, перебивая Чона. Хосок вздрогнул. Его брови чуть нахмурились, а губы остались полуоткрытым, все слова застряли комком в горле. — Что?.. — сорвалось с побелевших губ. Оторопев от столь резкого вопроса, Чон потеряно бегал глазами по залу. В этот момент он был похож на зайца, убегающего от хищника. Юнги впервые видел его таким неуверенным, что не мало удивило. Поднявшись с трона, он приблизился к советнику впритык и посмотрел тому прямо в глаза. — Прямо сейчас я стою в паре сантиметров от тебя…- тихо сказал Мин. Он чувствовал тёплое дыхание Чона, касающееся его лица. Юнги понятия не имел, откуда в нем столько уверенности и храбрости, но отступать уже некуда. -…что ты хочешь сделать, пока я так стою перед тобой? — добавил Юнги. Хосок уже спокойно смотрел на выходки давнего друга. Его дыхание пришло в норму, но предательское сердце продолжало биться очень быстро. Он ладонью закрыл свои прищуренные глаза и, подняв голову вверх, вздохнул. — …поцеловать… — еле слышно сказал он, но даже этот тихий шёпот дошёл до ушей Юнги. Довольно улыбнувшись, Мин мысленно вздохнул, словно камень упал с его плеч. Он двумя руками обхватил чужие щёки и притянул их к себе. Хосок почувствовал чужие губы на своих и быстро убрал руку с головы, глупо уставившись вперёд. Его встретили тёмные карие глаза в нескольких миллиметрах от его собственных. Зависнув на несколько секунд в таком положении, Хосок очнулся от ступора и тут же ответил на поцелуй Мина, затянув того ещё глубже. Его руки медленно легли на крепкую талию и обхватили, без желания отпускать… . . . . . . -…император опроверг слухи о романе своей жены с советником и, спустя почти год, назначил строительство этого особняка. Говорили, что он сам изобразил эскиз дома. Эскиз был отдан самым умелым архитекторам Кореи того времени, и к зиме строительство было окончено. Все шли вдоль большого коридора, следуя за экскурсоводом. Намджун резко остановился перед большими деревянными дверьми, покрытыми резными узорами. — В этой самой комнате и произошла трагедия, унесшая жизни императора и его советника. Начался пожар, и им не удалось избежать косы смерти… историкам остаётся лишь догадываться о причине его возникновения, кто-то утверждает, что это была случайность, а кто-то говорит о том, что это было подстроено… увы, настоящей причины я вам не скажу… единственное, что я могу вам рассказать, так это то, что в этот день Император планировал провести чаепитие в компании Советника и Императрицы… . . . . . . Прошло три года с того момента, как Юнги и Хосок вместе вошли в резиденцию. С первых дней она стала местом их самых сокровенных встреч. Именно в этом невеликом здании они проводили драгоценные минуты вдвоем. Конец лета. Именно в это самое время они открылись друг друг. В честь этой важной даты Хосок хотел устроить тихое, но памятное чаепитие в саду резиденции, чтобы насладиться первыми днями цветения пышных хризантем. — Надо отправить приглашение Госпоже Пак, — задумался Хосок. Он уже знал историю о том, как Юнги ворвался к Императрице, ведь она сама в подробностях ему всё рассказала. Хосок был по настоящему благодарен этой женщине, ведь только благодаря ей они сдвинулись с мертвой точки. Пускай Юнги всё еще не очень приветливо к ней относился, их отношения явно улучшились. Так почему бы и не пригласить? Мин был не против компании Императрицы, что всё облегчило. Сама Госпожа Пак была очень рада удостоенной чести. Последние дни августа текли медленно, наконец пришел назначенный день. Хотя вечер планировался быть тихим, все служанки бегали по резиденции, перенося множество вкусностей и напитков, украшений и мебели. — Ты откуда? Впервые тебя здесь вижу… — женщина средних лет стояла перед юной служанкой, прищурив глаза. Так робко помялась. — Меня прислала Императрица, чтобы помочь с предстоящим торжеством… — чуть заикаясь сказала девушка. Женщина тут же дала пару указаний помощнице и ушла по своим делам. Бродя по широким коридорам с кувшином пахучего масла в руках, служанка хмурилась. Хоть на улице был яркий день, здесь была непроходимая тьма. Тяжелые занавески закрывали все окна, лишь пара тусклых свеч еле освещали в некоторых местах. Она заглядывала во все двери, пытаясь найти желанную кухню, но всё было тщетно. Наконец в этой адской темноте она увидела свет, выходящий из комнаты. Она понятия не имела, что это была за комната. Подойдя ближе и скрывшись за занавесками, она услышала два мужских голоса. — Мне нужно закончить с кое-какими делами, как только освобожусь, то тут же приду к вам. — сказал Юнги, поднимаясь с удобного кресла. Хосок сидел напротив, отпивая теплый чай, и, улыбнувшись, качнул головой. Он хотел бы помочь, но знал, что Мин откажется. Юнги чмокнул Хосока в губы и поспешно вышел, исчезнув в темноте, в то время как Чон, отложив чашку, упал на большую и мягкую кровать, в надежде вздремнуть до вечера. Всё это время служанка с удивлением наблюдала за этими двумя. В ее душе было множество противоречивых чувств. А как же Императрица? Она знает об этом? То ли злость, то ли недоверие изобразилось на её лице. Если Императрица об этом узнает, ей будет больно?! Как они могут.! Она могла думать об этом бесконечно, но её мысли прервал внезапный запах гари. Повертев головой, она увидела, что уронила горящую свечу. Огонь быстро перебросился на ткань. От испуга она отпрыгнула в сторону и плеснула маслом прямо в огонь. Только после того, как пламя несколько раз вспыхнуло, охватив собой все ближайшие вещи, она поняла, что совершила ужасную ошибку. Занавески, деревянные пол и стены, резные тумбочки начали гореть ярким огнём. Лицо служанки покрыл жар. Не трача ни секунды, она бросилась прочь, заливаясь слезами и бросая виноватые взгляды на пламя. Огонь рос. Сквозь сон Хосок слышал громкий треск, приближающийся на большой скорости. Стало жарко, жарко настолько, что он нахмурился и привстал, развязывая с себя лишнюю ткань. Откинув тряпки куда-то в сторону, он снова услышал надоедливый треск. Только спустя пару мгновений он понял, что лежит на кровати, окружённой морем огня. Неприятный запах гари хлынул на него, заставляя беспрерывно кашлять. Закрыв нос и губы платком, он начал бить по огню одеялом из шерсти, в попытках хоть немного его потушить, неожиданно он увидел знакомое лицо. Юнги, как сумасшедший нырнул в огонь, сбрасывая с себя горящую ткань. Несколько минут назад… Запыхавшийся слуга вбежал в рабочий кабинет, не соблюдая никакого приличия, что взбесило Мина. Он поднял хмурые глаза на мальчишку и хотел сделать ему выговор, но не успел. — Пожар! В Вашей комнате пожар! Мы не можем войти внутрь! — с надрывом кричал мальчишка. Юнги округлил глаза и резко встал, вспоминая, что только недавно оставил Хосока там одного. В первую очередь спросив о советнике, получил лишь неуверенные качания головой. Все бегали с ведрами воды, бросив свои дела. Однако огонь успел разгореться до таких размеров, что только чудо могло его потушить. Выскочив на улицу, Юнги рвану в сторону комнаты, откуда начался пожар. По пути он спрашивал о Хосоке, но никто так и не ответил ему, пока под руку ему не попалась та самая служанка. — О…он был вв…в комнате… клянусь… я видела его там… — захлебываясь слезами крикнула она. Словно ошпаренный, Юнги оттолкнул девушку и кинулся внутрь. — Ваше Величество Император! Куда же вы? Вы погибнете! — вцепилась в него старая служанка перед самым входом. Но слова старой тетки прошли мимо. Время будто остановилось, и под ужасающие крики он вошел в огонь… — Ты идиот?! — в ярости крикнул Хосок. Он до сих пор не мог прийти в себя от внезапного пожара, но выходка Мина усугубила ситуацию в десятки раз. Не слушая ругательств в свою сторону, Юнги прильнул к Хосоку, крепко зацепившись за того, его лицо было красным от ожогов, а волосы обгорелыми, но он не обращал на это своего внимания. Спокойный вздох. Умиротворенная улыбка. Хосок не понимал, почему прямо сейчас Юнги так спокоен. Это началось только три года назад. Они столького еще не сделали, не сказали. Но заканчивать это так глупо… Чон не хотел принимать этого, а еще больше не хотел осознавать того, что вместе с ним уйдёт и он. Тот, с кем он хотел прожить всю свою жизнь. Тот, кого он любит. Ему хотелось разреветься, закричать, но в тоже время он был счастлив. Счастлив настолько, что можно было бы забыться во всём этом хаусе. Счастлив, что провел свои дни с Юнги. Счастлив, что признался. Счастлив, что целовал его. Счастлив, что сейчас он всё еще с ним. Он боялся потерять свою любовь, но еще больше он боялся остаться одному. Эгоистично, как же это эгоистично… Юнги думал точно также, точь-в-точь… И единственное, что они хотели сказать друг другу в этот момент, так это: Я тебя люблю, прости… Прости за мой эгоизм… Жаль только, что они так и не услышали друг друга… Императрица стояла перед горящим зданием, закрыв губы рукавами. Она верила до последнего. Минута, пятая, полчаса, час… Резиденция горела, не прекращая. Только через час чёрные тучи скопились над особняком, смешавшись с дымом. Холодный дождь накрыл всех. Огонь угас. Но дождь не прекращался. Тогда к Императрице подошли с теми самыми словами… — Император Мин и Советник Чон трагично погибли в огне… — тихо сказал слуга. Не замечая дождя, Императрица упала на колени и только сейчас громко зарыдала. Её плач, смешавшийся с шумом дождя, был слышен очень долго. И никто не знал, что она плачет не по любимому мужу, а по дорогим друзьям… . . . . . . — …спустя ровно неделю Императрица провела похороны Императора и советника, их останки были похоронены рядом в саду, где по сей день выращивают самые красивые хризантемы, по словам самой Госпожи Пак, цветение этих цветов совпадает с важной датой, о которой знали только эти трое... Намджун убрал руки за спину и поклонился, заканчивая свой рассказ. Люди захлопали и начали благодарить экскурсовода, после чего разошлись, осматривая поместье. Намджун вздохнул и вернулся к картине. Она ему нравилась, сам не знал, почему. - Они любили друг друга, - послышался незнакомый голос рядом. Чимин стоял с тетрадью в руках, на его шее висел небольшой фотоаппарат. Он довольно смотрел на двоих мужчин на картине, не замечая странного взгляда Намджуна. - С чего вы взяли? - вскинул брови парень. Чимин пожал плечами и, улыбнувшись, скрылся в неизвестном направлении, фотографируя всё на своём пути. Намджун проводил его взглядом, после чего снова посмотрел на картину. - Кто знает... может быть и так... - усмехнулся Ким, в душе веря в это всем сердцем...

конец.